Аннунаки

Новая история старой планеты. Хроники Нибиру: 2012. Глава 4-5

В тот же день Энлиль связался с базой и узнал, что сирианцы предупреждали о своем прилете и для остального руководства это не было сенсацией. О найденных скульптурах Энлиль решил ничего не говорить до тех пор, пока сам что-нибудь не разведает. Еще долго каменные изображения волновали нефилима. Много дум он передумал, строя самые разнообразные предположения. Однако в конечном итоге время притупило интерес к загадке, а путешествие привело на старый рудник, хранивший не меньше интересного.
С момента принятия решения об уходе с планеты и сворачивании экспедиции прошло много лет, но Энлиль хорошо помнил тогдашние споры и принятые решения. Несмотря на критику, Ану приказал продолжить сбор золота на планете биороботами. Все рабочие были отправлены на Родину, и их сменили ряды искусственно взращенных существ. В своих экспериментах ученые вывели новые виды животных за счет «смешивания» ДНК. В этих рабочих была заложена программа по добыче золота, которую они безукоризненно выполняли. Обладающее огромной силой, но громоздкое, летающее, но слабое, — каждое из существ выполняло свои, строго определенные функции. На фоне их ранние лемурийцы, современники Адапу, Тити и их ближайших потомков, были совершенством.
Энлиль встал на краю глубокого карьера и присмотрелся к работе изобретенных. Кентавры, химеры, горгоны, грифоны, минотавры, нетеры и многие другие трудились одной дружной командой. Здесь находились далеко не все виды. Некоторые из них изначально были отправлены на определенные рудники и поставлены в жесткие условия, а нефилимы наблюдали за их приспособленческими функциями. Другие уже вымерли, не оставив о себе и воспоминаний в Коллективном Сознании лемурийцев.
Отсюда, с высоты обрыва, была хорошо заметна программная составляющая каждого гибрида. Все они двигались как роботы, — по одной траектории — и выполняли одно и то же. Их морды и лица не выражали никаких эмоций. Все работы велись вручную, с помощью применения мускульной силы. Монотонность и примитивизм деятельности очень быстро наскучили Энлилю, и он решил прогуляться, воскрешая в мыслях прошлые прилеты в эту местность.
Зеленые джунгли смотрелись неестественно ярко на фоне серого карьера, где все время поднималась каменная пыль. Взрывы стали реже. Лишь раз в два года Горазд прилетал на каждый из рудников и взрывал несколько скал, снабжая биороботов объемом работы до следующего прилета. Тысячи лет назад здесь царили тишина и спокойствие, рос густой живописный лес, но желание нефилимов жить заставило свершить насильственные действия над чужой планетой. В какой-то мере Земля стала донором, а сама понесла урон. Энлилю было больно смотреть на глубокие искусственные карьеры и расщелины. Куда гуманнее стала бы добыча золота с поверхности, без применения взрывчатки и техники. Он несколько раз присутствовал при взрывах, и ему казалось, что он слышал стоны, издаваемые ни в чем не повинной планеты. Как же больно было осознавать, что его раса является тем извергом, причиняющим мучительные страдания живому существу. Однако Энлиль находил оправдание своим поступкам и поступкам собратьев, убеждая себя в безвыходности ситуации. Он видел не планету жертву, а добровольную планету спасителя, планету жертвователя, безвозмездно помогающей далекому собрату. От этих мыслей на душе становилось несколько легче. Энлиль понимал, что, причиняя боль одной планете, он спасает собственную планету со всеми её обитателями от неминуемой гибели.
Приятные воспоминания далекого прошлого грели душу. Во время второй своей экспедиции на планету Энлиль жил в одной местности на Австралийском материке, и руководил строительством небольшого поселка. То было время романтики и грез. Сейчас от того временного поселка совсем ничего не осталось. Деревья, из которых были сделаны строения, сгнили, а тропы заросли. Время вычеркнуло все упоминания о пребывании инопланетных гостей. Безрезультатно Энлиль пытался найти останки тех больших бараков, построенных для рабочих. Раздвигая ветви деревьев, он неожиданно оказался на небольшой опушке, которая обрывалась с одной стороны, и там начинался глубокий карьер, а со всех остальных сторон была закрыта растительностью. Это был уникальный смотровой пункт, созданный самой природой.
Мысли вернули Энлиля в действительность, выдернув из романтических переживаний прошлого, и ощущение чужеродных вибраций ударило по нервной системе. Повернув голову, он увидел сидящих на краю обрыва четырех лемурийцев, наблюдающих за работой биороботов. До появления гостя они болтали ногами и о чем-то беседовали, но теперь от них исходил страх. Они смотрели на крылатого бога и каменели от ужаса. Это были не монахи, а самые обычные лемурийцы, забывшие, даже как подключаться к Коллективному Сознанию собственной расы и Акашическим Хроникам. Желая оставаться незамеченным, Энлиль прибегнул к месмеризму и совершил в сознании лемурийцев «подмену понятий». В этот же момент он взмахнул крыльями и, взлетев вверх, скрылся за кронами деревьев. В результате совершенных действий, лемурийцы увидели только выпрыгнувшую из леса птицу, тут же взмывшую в небо, а существо, не похожее на них, но имеющее большие крылья. Вся встреча длилась несколько секунд, однако в этот момент время словно остановилось, позволяя обдумать каждое действие и его последствия. Пожалуй, выбранный образ большой птицы оказался наиболее подходящим для сложившейся ситуации.
Теперь Энлиль был уверен, что свободные земляне имеют контакты с гибридами. Насколько тесны эти контакты, он пока не уяснил себе, но наверняка лемурийцы считали эти виды какими-то животными, добывающими для богов драгоценный металл, а следовательно, выполняющими божественные задачи. Не исключено, что для них они имели статус священных животных, о которых слагались легенды. Летя над верхушками деревьев, Энлиль поражался стремительному упадку в развитии землян. Сейчас он вспомнил о прочитанных им записях, сделанных одним из его предшественников, который отмечал, что все общество землян распалось на две группы. Одни ушли в храмы — и их было меньшинство, — а другие стали вести исключительно мирской образ жизни — сбиваться в группы, создавать большие семьи из двухсот членов, и идти на поводу у животных инстинктов. Где-то не за горами было и время, когда главенствующим в обществе станет проявление собственного эго с присущим ему самолюбием, эгоистической индивидуальностью и личной точкой зрения.
Сейчас жизнь землян была гармонична и миролюбива. Все они были дружны, счастливы, а родственные связи уходивших в монастыри лемурийцев столь тесно переплетались, что крайне тяжелым становился их разрывать. Храмовая жизнь в корне отличалась от жизни в семье. Любые занятия и упражнения там были направлены на сохранение божественности, Любви, а все это основывалось на уничтожении собственной индивидуальности. Монахи были в первую очередь жертвователи, пренебрегающие собой ради развития остального общества. В них жило понимание того, что делая добро остальным, они в первую очередь помогают себе.
Вылетев на большую поляну, Энлиль увидел гуляющих с большими корзинами лемурийцев, собирающих фрукты, семена и орехи. Где-то рядом должен был находиться монастырь. Одним из самых распространенных блюд в храмах был «лемурийский прасад». Готовился он путем смешивания молока, семян, орехов, фруктов и меда в однородную массу. Однажды Энлилю преподнесли это блюдо в чаше из высушенной тыквы, и он на себе испытал его полезные свойства.
Вспоминая вкусовые ощущения монастырской еды, он летел в сторону храма. Внутренний водитель безошибочно подсказывал направление движения. Дойдя в воспоминаниях до послеглотательных ощущений, Энлиль увидел монастырь. Снаружи строение было таким же, как и большинство остальных, но энергетический фон отличался. Здесь обитали не самые духовно развитые земляне. И конечно же, в связи с этим монастырь не играл ключевую роль в «паутине» храмов.
Внизу, в широкой бочке вполовину лемурийского роста мешали «лемурийский прасад». Судя по дурманящему сладкому запаху, он был уже готов. Несколько лемурийцев направлялись к бочонку, держа в руках тыквенные чаши. Каждый имел свой личный сосуд, куда наливался напиток. Наполнив его до краев, земляне разошлись в разные стороны и сели для медитации. О том, что вся жизнь — медитация, лемурийцы знали не понаслышке, а поэтому все делали осознанно, пребывая в состоянии «здесь и сейчас». Концентрация на каждом выполняемом в настоящий момент времени действии была предельно высока. Один из землян сидел на траве и держал чашу в руках, чтобы еще и через них впитывать энергию напитка. Он визуализировал все живительные свойства и начал пить маленькими глотками, чувствуя, как полезные вещества поступают в организм и, преобразуясь, дают телам силу.
«Лемурийский прасад» включал в себя все необходимые для жизни компоненты. В его состав входили четыре части. Первая — это животный мир, дающий через коров молоко, которое питает мышцы и придаёт большую мышечную силу. Вторая — пчелиный мед, защищающий тонкие тела от астрального воздействия и проникновения в них негативной энергии. Третий — семена и орехи, укрепляющие нервную систему. И четвертый — фрукты, плоды кустарников и деревьев.