Аннунаки

Новая история старой планеты. Хроники Нибиру: 2012. Глава 4-5

Рецепторы физического тела дали слабину, и во рту выделилась слюна. Вкусовые воспоминания о прасаде были ярки, но Энлилю хотелось вновь испытать их физически. Сидя на ветке дерева, прислонившись к толстому стеблю, он хотел уже прибегнуть к месмеризму и украсть немного вкуснейшего напитка, но в последний момент одернул себя, вспомнив, что нельзя вмешиваться в жизнь землян по пустякам. Концентрируя свое внимание на поведении других лемурийцев, Энлиль достал компьютер и начал делать записи.
У стен монастыря около пятнадцати лемурийцев начинали играть в распространенную игру. Её смысл был прост: один галящий догонял остальных и башил их поочередно. Все происходившие в храмах игры и мероприятия не имели никакого соревновательного аспекта. Участники выступали на одной стороне и помогали проявить себя другим. Подобные игры способствовали избавлению от эгоизма, желания выделиться, превзойти всех, постепенно поглощающих землян, и развивали дух коллективизма, единства, равенства и взаимовыручки. Особенно это стало важным на поздних этапах развития цивилизации, когда большинство лемурийцев были охвачены жаждой самоутверждения, стремлением вычленить собственное «Я», и в связи с этим бесконечно возникающими конфликтами.
До чего приятно было наблюдать за царящим миром и гармонией. Монахи Любили всю окружающую их действительность во всех её проявлениях. Им было присуще терпение, неторопливость, добродушие — все то, чего так не хватало большинству нефилимов. Познавшие дуальность мироздания, собратья Энлиля часто конфликтовали между собой и вступали в прения, совершенно забыв истину и причины своего существования. Лемурийцы же были чисты и невинны, словно дети. Все их качества были проявлением наивности, отчего Энлиль начинал любить их еще больше.
Любуясь землянами, он даже не заметил приближающуюся со стороны астрального мира новую энергию. Только когда неизвестное существо материализовалось на поверхности пагоды, он обратил на неё внимание. К этому моменту лемурийцы уже стояли вокруг платформы и, задрав головы, смотрели вверх. Судя по их реакции, существо было им знакомо, однако Энлиль был уверен, что не встречал этих вибраций раньше. Окончательно материализовавшись, оно приняло образ лемурийца. Это было не высокоразвитое существо инопланетного происхождения, а вполне земное. Его вибрации оказались значительно интенсивнее, чем даже у гуру монастыря.
В то время для многих земных существ и всех без исключения существ находящихся в астрале, не было, как такового, понятия имени. Каждая сущность имела свои собственные, неповторимые вибрации, по которым другая сущность могла определить, с кем общается. Подобные вибрации имеют все существа, находящиеся в тонких мирах, а имена были придуманы для физических тел, чтобы посредством звука привлекать внимание другого существа. Изначально каждый землянин обладал такими способностями, но со временем они стали ослабевать, пока окончательно не сошли на нет. Обнаруженную на платформе сущность звали Миннезингер — Энлиль считал это с её вибраций, а вместе с именем и некоторую информацию о её прошлом. Однако не все он смог узнать и решил сразу после окончания её встречи с лемурийцами пообщаться с ней лично.
Едва лемуриец задал первый вопрос, как Энлиль тут же перехватил его. Землянин интересовался странными существами, добывающими «металл богов» в больших глубоких ямах. Ему хотелось знать — кто это? И для чего они добывают столько золота.
— Это существа, заменившие нас в служении родителям. Они выполняют работу, которую когда-то делали мы, но в силу определенных обстоятельств были освобождены от неё, — и Миннезингер передал одним образом момент добычи золота ранними землянами, взятый, скорее всего, из Хроник Акаши.
Энлиля поразила степень его осведомленности. Миннезингер показывал такие знания, которые лемурийцы не могли считывать самостоятельно, несмотря даже на способность некоторых из них читать из Акаши. Энлиль отбросил размышления в сторону и, настроив вокруг себя защитное поле, стал слушать дальше. Монахи интересовались дальнейшим развитием лемурийцев и их ролью в этом процессе. Конечно, эти земляне понимали возложенную на них задачу — нести знания остальным, на собственном примере показывая превосходство духовного над физическим.
— Вы, монахи, являетесь самыми просвещенными из землян, и именно вы должны через окошки в стенах передавать знания остальным, а не копить в своих библиотеках. Сейчас ваши собратья, живущие вне монастырей, ведут себя как животные, спариваясь со всеми подряд. Эти связи без разбору ведут к повреждению тонких тел и чакр, их дисгармонии и, соответственно, духовному падению, — говорил Миннезингер.
— Они повинуются инстинктам, —слабо возразил один из собравшихся.
— И эти инстинкты нужно усмирять, если вы хотите развития. Все инстинкты — животны, а мы пытаемся создать развитое общество. Между цивилизованным обществом и высокой духовностью развитием существует огромная разница, но развитое общество — это лишь одна, но обязательная ступень для совершенствования всей расы. Именно зародыш цивилизованности и отличает нас от тех же динозавров, коим не свойственная эта черта ни в каких проявлениях.
— И как нам быть? Что мы можем сделать такого, чтобы заставило остальных пересмотреть свое отношение к телу?
— Насильно вы ничего не сделаете, но если будете действовать мягко, то можете добиться результата. Вам нужно ввести новое понятие медитации, а именно способность концентрации на молитве или каком-то другом не физическом объекте, например на собственных верхних чакрах. Эта концентрация перенаправит внимание с сексуального влечения на работу других эмоций и поможет гармонизировать энергоцентры.
Миннезингер говорил правильные вещи, и Энлилю было интересно узнать, откуда взялся этот землянин. Едва Миннезингер закончил и левитировал вверх, как нефилим тут же направил на него энергетический луч и притянул к себе. Скованный, словно оковами, землянин не мог пошевелить и пальцем без разрешения Энлиля.
— Кто ты? — спросил он, направив телепатический образ.
В ответ существо послало картинку своего происхождения, и удивленный Энлиль осмотрел его еще раз.
— Странно, — сказал он. — А мне казалось, что всем потомкам Каина создали какой-то генетический дефект. Что-то вроде «клейма», которое должно было стать опознавательным знаком для всех его потомков.
— Я умею трансформировать свое тело по собственному желанию. Захочу — проявлю все свои физические недостатки, а нет — так об этом никто и не узнает.
Из первого образа Энлиль понял, что это существо является потомком нефилимов, идущим через ветвь Каина. Оно пришло на Землю с другой планеты и имеет несколько иной уровень знаний и духовного развития. Поначалу, оно не очень выделялось на фоне остальных землян, однако за счет стремления к духовному росту быстро стало набирать опыт и знания от перерождения к перерождению. За несколько тысячелетий оно научилось искусству материализации и набору психической энергии.
— И часто ты выступаешь в роли пророка и учителя? — спросил Энлиль.
Миннезингер висел в воздухе, не в состоянии пошевелиться, и только посылал ответные образы.
— Я общаюсь только с живущими в монастырях землянами. Они хотят услышать и стремятся к развитию. Остальные же деградируют.
Энлиль послал одним образом историю последних нескольких лет путешествия по землям лемурийцев.
— Вообще не понимаю, что ты пытаешься найти в путешествии. Не самое удачное время ты для него выбрал, — ответил ему Миннезингер.
Понимая, что землянин не убежит, Энлиль освободил его из энергетических оков и, поблагодарив за стремление к Свету, позволил продолжить свое паломничество по астральному плану, ничего не ответив на последнюю реплику.
Солнце только что село за горизонт. Энлиль задрал голову вверх, и дыхание его перехватило. Серые облака опустились низко над землей и растянулись горизонтально к её поверхности. Где-то вдалеке за горами, за которые зашло солнце, он видел золотисто-оранжевые переливы. Это лучи садящегося солнца падали на облака и окрашивали их в такой цвет. Лучи попадали и на другие горизонтальные облака, но, чем ближе они располагались к Энлилю, тем меньше в них было красок. Природа этой планеты не могла сравниться ни с чем другим, что он видел прежде. Прошло много времени с того момента, как экспедиция покинула дом и прилетела сюда, на Землю, но Энлиль не жалел ни о чем, кроме того, что многие другие нефилимы уже переставали замечать эту красоту. Он продолжал стоять на месте и смотрел на горизонт. С озера дул прохладный ветер, но чуткий Энлиль не уходил. Чем ниже садилось солнце, тем краснее становились прежде золотисто-оранжевые облака и тем дальше от него сдвигались яркие краски. Каждое мгновение, каждый вдох природы был уникален, и неповторим. Это надо было только захотеть увидеть.
За восемьсот лет экспедиции Энлиль успел понаблюдать за землянами и падением их природных способностей. То, что когда то было естественным, становилось экстраординарным. «Пройдет еще несколько тысячелетий — и они совсем деградируют до уровня дикарей», — размышлял Энлиль. Многое видел путешественник за столетия странствий по планете. На его глазах происходили счастливые моменты рождения и трагические смерти. В целом жизнь лемурийцев была наполнена счастьем и беззаботностью. Все нужное для жизни всегда оказывалось под рукой. Побывав на всех континентах и изучив традиции многих племен и монастырей, Энлиль понимал, что ничего нового больше не увидит, и решил вернуться к собратьям.
На базе ничего не изменилось, только высокий забор из циклопических каменных плит растянулся по всему периметру. Он отгораживал уединенную жизнь нефилимов от присутствия землян, стремящихся быть как можно ближе к богам. Собратья по-прежнему контролировали добычу золота и наслаждались климатом. Порой целыми днями они занимались своими делами — купались, ели, отдыхали — и лишь вечером собирались на короткую планерку. Энлиль быстро втянулся в этот график, и много времени стал проводить в окрестностях базы. Особенно ему полюбилось небольшое озеро, появившееся в результате обильных дождей, пролившихся около ста лет назад.
Энлиль сидел возле небольшого озерца и молчал. Он боялся нарушить природную тишину и внимательно вслушивался в каждый вдох природы – щебет птиц, шорох травы под ногами и листьев над головой, всплески воды. Растущие справа и слева от него деревья корнями уходили в воду. Это маленькое озерцо, по форме напоминавшее полумесяц и поросшее со всех сторон лесом, кишело рыбой. В основном здесь обитал карп. В мутной воде ничего не было видно, но всплески резвящейся рыбы, выпрыгивающей из воды, слышались постоянно.