Аннунаки

Новая история старой планеты. Хроники Нибиру: 2012. Глава 4-5

Большая синяя стрекоза застыла перед лицом Энлиля, изучая «невиданное животное». Хлопая крыльями, она какое-то время висела в воздухе, но, видимо, приняв неподвижное существо за камень, улетела по своим делам.
В метре от Энлиля, у самого берега, раздался громкий шлепок. Это карп выпрыгнул из воды, чтобы погреться мгновение на солнышке. Несколько шлепков послабее донеслось с середины озера, и еще один, но значительно дальше и глуше. Должно быть, это большой старый карп, весом в несколько десятков килограммов, ударился о воду в попытке посмотреть на лес взглядом земного животного. Им, рыбам, природа видится иначе, чем представителям суши. Они имеют удовольствие любоваться ею снизу вверх, сквозь водную толщу.
Раздался хлопот крыльями, — это орел полетел над гладью озера, постепенно набирая высоту. Редко взмахивая крыльями, он парил над всей видимой частью озера и вот скрылся за деревьями справа, а мелкие птички безостановочно продолжали петь лесу свои песни.
— Энлиль! — послышался сзади чей-то голос. Как он был не вовремя! Нарушить эти природные звуки и спокойствие было преступлением! Чужеродный голос исказил звуки всплеска воды, шуршания листьев, пения птиц. Однако это оказался собрат Энлиля, а поэтому такое «преступление» должно было остаться без наказания.
Как не хотелось отрываться от этой разных оттенков зеленой листвы, мутной воды с ребристой поверхностью от плавающей рыбы, щебета птиц, но была первопричинная цель, с которой он сюда прилетел. С неохотой и стараясь сохранить свое неприсутствие в природе, он поднялся и пошел на голос. Чем больше движений он совершал, касаясь листьев и ломая под ногами сухие ветки, тем дальше удалялся от истинно живой природы, с её первозданной тишиной.
— Энлиль! — повторилось вновь. — Пойдем, я покажу тебе одного умного землянина из соседнего племени. Помнишь, я говорил тебе о нем?
Энлиль вспомнил, что Акнэль обещал познакомить его с каким-то лемурийцем, обладающим большей любознательностью и умом, чем остальные.
Выйдя из кустов, Энлиль наткнулся как раз на Акнэля. Он был в хорошем расположении духа.
— Ты еще не видел то небольшое поселение, которое было рядом с базой во время твоего ухода в экспедицию? — спросил Акнэль.
— Нет, не было времени, да и особого желания. Хотелось немного отдохнуть и побыть наедине с самим собой.
— Оно так разрослось, что сейчас ты его не узнаешь.
— Земляне плодятся с неимоверной скоростью. Даже не могу себе представить, что будет через полмиллиона земных лет. Ведь планета будет перенаселена.
— Это уже не наши проблемы. Да и вообще, Эксперимент есть Эксперимент, и будь что будет. На то это и Эксперимент, — сказал Акнэль, пошарив руками в карманах хламиды.
— Ты что-то ищешь? — спросил Энлиль.
— Обещал показать Нуску плазменный резак для добычи золота и, видимо, забыл его на базе.
— Зачем ему резак? — удивился Энлиль.
— Он хочет понять принцип работы.
Энлиль сделал удивленное лицо, но ничего не ответил. Он прекрасно понимал, что, как бы ни был умен и любознателен лемуриец, ему не понять работу этого устройства.
— Иди пока в сторону поселка, а я вернусь на базу и потом догоню тебя, — сказал Акнэль и быстрым шагом пошел в обратную сторону. Отговаривать его было бесполезно: если он решил показать землянину устройство, он непременно сделает это.
Энлиль вновь остался наедине с собой. Это одиночество ему не надоело за время длительной экспедиции, и он продолжал радоваться таким приятным моментам. Лес распахнул перед ним свои объятия, словно приглашая пройти еще глубже. Двигаясь в сторону поселка, Энлиль вышел к реке, пускающей рукава в две стороны. Слева была удивительная растительность, венчающаяся с живописным скальным уступом. Справа — рукав уходил вглубь густых джунглей и, петляя, терялся в лабиринтах лесов. Энлиль знал, что где-то в той стороне было поселение землян, сменившее не одно поколение с момента его отбытия. Многие успели родиться, кто-то уже умер. Прыгнув в воду, Энлиль переплыл на противоположный берег и пошел дальше. Пробираясь сквозь густую растительность, он заметил покрытое золотом женское тело.
Лемурийка стояла у реки и, подняв вверх руки, радовалась солнечному свету. Под золотым костюмом был виден каждый изгиб тела, блестящего под лучами. Её глаза были закрыты, прямой носик смотрел в небо, на лице сияла улыбка. В странном состоянии помутнения Энлиль пошел к ней.
Лемурийка подняла глаза и увидела бога. Никакие законы и правила не смогли сдержать вспыхнувшие в груди обоих чувства. Сердца застучали, дыхание перехватило. Они смотрели друг на друга, не осознавая происходящего. Лемурийка понимала, что это чувство несравнимо велико со всем, что было раньше. Энлиль понимал, что испытываемое чувство схоже с любовью, но откуда оно взялось? С чего вдруг в нем и к ней? Да, она красива, но почему именно высокие чувства, а не страсть тянула его к ней? Ничто в жизни не случайно, тем более любовь. Да какая любовь! Все эти мысли и вопросы проскакивали где-то на заднем плане сознания, вытесненные чувством влюбленности. Размышления о внезапности чувств были впереди, а пока в голове и груди Энлиля господствовала любовь. Любовь сбивающая дыхание, учащающая удары сердца, затмевающая реальность и заставляющая неметь. Прежде это было несвойственно нефилиму. Двое смотрели друг на друга, и рефлекторно Энлиль обхватил своими большими ладонями её кисть. Лемурийка вздрогнула и опустила взгляд. Для неё это было немыслимо и непостижимо. Разве мог создатель обратить на неё внимание? Дрожащей рукой Энлиль гладил тыльную сторону её ладони. То, что до этого момента казалось реальностью, испарилось. Исчезло пение птиц, шум деревьев, журчание воды. Солнечная погода сменилась неким вакуумом, охватившим Энлиля, и волной накативших чувств. Ему показалось, что сейчас он вот-вот упадет в обморок. Энергия, пронзающая две души, была столь велика, что лемурийка не выдержала её и, закрыв глаза, начала медленно сползать вниз. Одной рукой Энлиль подхватил её изящный стан и аккуратно положил на траву. Он стоял на коленях и любовался её красотой. Понимая, что это всего лишь обморок, он не спешил приводить её в чувства, хотя сделать это было проще простого. Неимоверное наслаждение доставляло любование этой дивной красотой. Проведя тыльной стороной ладони по её щеке и, поправив волосы, Энлиль взял её руку и поднес к губам. Несмотря на всю любовь к землянам, он не испытывал подобных чувств к отдельно взятому индивидууму. Никогда прежде особи разных видов не могли любить друг друга, по крайней мере так казалось Энлилю.