Аннунаки

Новая история старой планеты. Хроники Нибиру: 2012. Глава 4-5

Сконцентрировавшись на теле, он начал проводить манипуляции с энергией, приводя лемурийку в чувства.
Она открыла глаза, резко вдохнула прану и, увидев перед собой создателя, замерла в нерешительности. Больше всего она боялась его как бога — существо, обладающее огромной силою перед ней, существо, которое она видела лишь издалека и к которому относились с огромнейшим почтением. Она прекрасно понимала, что Энлиль не простой бог, а обладающий властью над себе подобными. Минуло относительно немного времени с тех пор, как нефилимы произвели землян, и память в лемурийцах о своих создателях была свежа. Конечно же, эта красивая лемурийка тоже знала все прошлое. Но знание других лемурийцев отличалось тем, что они почитали нефилимов не только как создателей, но и как богов — существ более знающих и сильных, — кем, собственно, они и являлись. Эта любовь была неожиданна и внезапна. Своей стремительностью она застала врасплох идущего в поселение нефилима.
Исходившая от Энлиля энергетика оказалась столь мощной, что справиться с ней ослабевшей девушке было крайне сложно. Большие глаза её стали медленно закатываться, и в глубине сознания нефилим понял, что, во избежание тяжелых последствий, ему нужно удалиться. Эта мысль выдавливала все остальные мысли, оставляя право господства лишь эмоциям. Нежно Энлиль положил лемурийку на песок, а сам неохотно отошел назад и скрылся за деревьями. Выставив защитное поле, он продолжил наблюдать за объектом внезапной влюбленности, затаив дыхание. Сновиденческое состояние даже сейчас не давало трезво мыслить и рассуждать.
Прошло несколько минут, и лемурийка открыла глаза. Сев на песок, она непонимающе осмотрелась, а потом встала и продолжила заниматься своими делами. Удивительно, но Энлиль не смог увидеть её мысли, словно они находились для него в зоне недосягаемости, зато он уловил вибрации Акнэля. Товарищ уже был на месте и ждал его, хотя все планировалось наоборот.
Оставив объект эмоциональных переживаний, нефилим на ватных ногах дошел до поселения и, не обращая внимания на интерес землян, прошел прямиком до необходимого места, повинуясь внутренней навигационной системе. Акнэль и землянин сидели в тени высокого дерева. Нефилим заметил необычное состояние товарища, но не приставал с расспросами, а продолжил рассказывать землянину об устройстве плазменного резака для работы с камнем, крутя его в руках. Сев рядом, Энлиль попытался сосредоточиться на разговоре, но слова пролетали мимо, не оставляя отражения в сознании. О чем собрат говорил с землянином, он не слышал. Голова была занята воскрешением образов лемурийки, так странно задевшей сердце своей красотой. Даже образ умного лемурийца, о котором так много приходилось слышать, не мог зафиксироваться в сознании.
Раз за разом воскрешая в памяти произошедшие события, Энлиль узнавал все больше. То, что оставалось незамеченным в момент встречи, проявлялось сейчас. Из её неповторимых вибраций он узнал, что имя её Даура и она является дочерью вождя племени. Отец оберегал её и был противником беспорядочных спариваний. Уровень его сознания был выше, чем у других, и он понимал важность создания семей и семейных ценностей, являющихся фундаментом цивилизованного общества.
Несколько раз Акнэль похлопал по плечу Энлиля, прежде чем тот отреагировал на них.
— О чем ты так задумался? Мне казалось, ты сам хотел познакомиться с Нуску.
— Да, хотел… и хочу сейчас… Просто неважно себя чувствую, — ответил Энлиль. — Ты уже закончил здесь?
— Еще нет.
— Тогда оставайся, а я полетел на базу, — и Энлиль с места взмыл вверх, над верхушками деревьев.
Акнэль не стал отговаривать и продолжил обучение землянина. Пролетая над поселением, нефилим пытался отыскать красивую лемурийку, но её нигде не было видно. Сделав петлю, он вернулся к месту, где произошла их встреча, но и там никого не было. Внутренне чутье молчало. Полет до стен базы проходил в зрительном напряжении. Ему хотелось увидеть её еще разок, но желаниям не суждено было сбыться.
Прилетев на базу, он зашел в зал переговоров с Родиной и начал обдумывать сложившуюся ситуацию. Ситуация действительно была не простая. Первой причиной являлся Галактический Совет, который не одобрит его связи с лемурийкой. Второй — его собратья, негативно воспринимающие любые связи между нефилимами и землянами. Да и он сам был не совсем доволен связями своего предшественника. Но, с другой стороны, он никак не мог избавиться от своих чувств, странным образом терзающих струнки души. Весь день он провел в размышлениях, а к вечеру решил еще раз слетать в поселок.
Солнце садилось за горизонт, бросая прощальные лучи на реку и стоящие вдоль берегов деревья. Зелень джунглей покрылась золотистым цветом, словно на них распылили миллиарды тонн мельчайших золотых частиц. Лемурийцы были заняты своими делами, совсем не жизненно важными, но доставляющими массу удовольствия. Кто-то сидел на вершине дерева, свесив ноги, и любовался закатом солнца, кто-то нежился под его последними лучами, кто-то общался с собратьями. Каждый из них любил жизнь за её совершенство. Ничего не надо было делать, чтобы выжить. Оставалось только придумывать новые занятия, чтобы заполнить свое свободное от отдыха время.
Поселение людей находилось рядом с базой, которую нефилимы обнесли высоким забором, но Энлиль облетел его и сел на дереве с противоположной стороны, откуда можно было увидеть большую часть поселка. Он сканировал глазами поселение, пытаясь отыскать знакомое тело, покрытое золотой пылью, но ничего подобного не увидел. Можно было бы без труда обнаружить Дауру, если бы работали его внутренние способности, но они молчали. Казалось, девушка поставила вокруг себя защитное поле невидимости, подобное тому, которое активировал Энлиль, но это было невозможно. Ни один лемуриец, даже гуру из монастырей не умели делать такие сложные манипуляции с тонкими телами и психической энергией. Солнце садилось все ниже, и видимость становилась хуже. Потеряв всякую надежду увидеть плод своих волнительных переживаний, Энлиль спрыгнул с ветки и, взмахнув крыльями, поднялся в воздух.
В груди не унималась тоска, и мимолетный образ лемурийки всплыл перед глазами. Хотелось вновь воочию увидеть её красивое лицо, смуглую кожу, длинные волосы. Божественно очаровательный лик никак не выходил из головы. Бросив последний взгляд на пещеры, Энлиль замер в нерешительности, и сила притяжения едва больно не притянула к земле. Сердце громко застучало, и медленно сквозь затуманенное сознание стала пробиваться реальная картина. Знакомый силуэт выглянул из пещеры и потянулся. Это была та самая Даура. По какому-то судьбоносному стечению обстоятельств она тоже заметила его и замерла. Оба смотрели друг на друга, находясь в едином визуальном туннеле, отгородившем их от всего остального мира. Рефлекторно Энлиль присел на ветку дерева, не отводя глаз от лемурийки. Сердце стучало и дыхание было сбито. По поднимающейся груди Дауры и её тяжелому дыханию было видно её волнение. Она тоже испытывала волнительные ощущения при виде крылатого бога. Энлиль не посылал телепатических образов для завязывания отношений, а только наблюдал. Ощущения его были самыми сильными из всех, что он испытывал, находясь в физическом теле.
Красивое лицо было очень близко… на расстоянии протянутой руки… Глаза смотрели прямо на него, и в них читался весь трепет… Губы были расслаблены… Не было тех десятков метров между ними… не было спустившегося на планету сумрака… Вновь незнакомые до недавнего времени ощущения бурей разразились в груди…
Они не замечали, как шло время. Не увидели и как из пещеры вышел вождь, отец Дауры. Бросив взгляд на сидящего на ветке бога, он сначала оторопел, а потом поклонился и вернулся в пещеру, позвав за собой дочь. Едва лемурийка отвела взгляд, как туннель исчез, оставив все новые чувства без изменений. Нутро по-прежнему трепетало, а сердце беспокойно стучало. В этот момент Энлиль понял, что не будет ему больше того спокойствия, которое прежде сопровождало на протяжении всех экспедиций. Долго он еще сидел на ветке, надеясь на повторное появление Дауры, но темнота сгущалась, а она так и не выходила. Потеряв всякую надежду, Энлиль взмахнул крыльями и полетел на базу. Чувства в груди и милый сердцу образ озаряли дорогу сквозь ночную тьму. На следующий день он решил однозначно познакомиться с лемурийкой ближе, чего бы это ему ни стоило.
Вечерний птичий щебет сменился тихим щелканьем насекомым, кажущимся на фоне ночной тишины звонким и пронзительным. Природная тишина поглотила в своих объятиях все Междуречье, погрузив его в сон. Все спали. Только Энлиль не мог уснуть. Его сердце волнительно колотилось в груди, а перед внутренним взором стоял лик лемурийки. Прошло много времени, прежде чем Энлиль провалился в дрему, а затем в глубокий сон.
Проспал он необычно долго, и, когда солнце уже приближалось к зениту, сквозь сон стали пробиваться голоса птиц, резко цепляющие раскаленный мозг и заставляющие пробуждаться. В каменный храм не проникали лучи, и стояла приятная прохлада, вызывающая желание еще немного полежать. В момент пробуждения вспомнился и канувший в прошлое день, со всеми его событиями. Приятное чувство влюбленности вновь проявило себя в груди, словно и не уходило из него на ночь, а только Энлиль сам перестал замечать его на время. Ему хотелось прыгать, дышать полной грудью, смотреть во все глаза. Окружающий мир полностью изменился в сторону прекрасного, и даже воздух стал каким-то сладким. Птицы радостно щебетали на ветках, лемурийцы уже не почтительно склоняли перед ним головы, но делали это с радостью и счастьем, а его собратья нефилимы были с ним особенно приветливы. «Что наверху, то и внизу», «что внутри, то и снаружи», — поймал себя на мысли Энлиль.