Аннунаки

Новая история старой планеты. Хроники Нибиру: 2012. Глава 4-5

Прощаться Энлилю не хотелось, и поэтому, отправив Дауру в пещеру, он сел на ветке и стал наблюдать за готовившимся ко сну поселением. Глядя на пещеры, он представлял, что его любимая находится рядом, и от этого теплые чувства согревали его и не позволяли тоске взять над ним верх. Было приятно просто находиться на ветке, понимая, что лемурийка рядом.
Тот фрагмент информации, в котором Даура сообщила, что вожди будут против их общения, все чаще воскресали в голове Энлиля, и, не выдержав, он полетел в поселок, чтобы найти Нуску и узнать его мнение на этот счет. Нуску был удивлен визиту нефилима.
— Здравствуй, Нуску. Мне нужен твой совет, — сказал Энлиль и поведал о любви с Даурой. Он передал тот фрагмент ситуации, когда Даура сообщила о негативном отношении вождей к их возможному роману.
— Ты же бог, — ответил землянин.
— Я не бог.
— Они тебя таким считают. Бог берет все сам. Если ты не возьмешь её сам, они перестанут считать тебя таковым, и почитать как бога.
— Как же я могу её взять? — не понимал Энлиль. — Это ведь не вещь, чтобы взять её и унести.
— Энлиль, ведь ты разбираешься в лемурийской сущности лучше меня! Ты должен понимать, что для отца Дауры, вождя племени, пропагандирующего послебрачные половые связи, самым главным является её невинность. Если ты овладеешь ею, он вынужден будет выдать её за тебя замуж. А если Даура любит тебя и сама этого хочет, то это совсем не аморально, а даже наоборот, справедливо.
— Я вообще не понимаю, почему этот вождь вмешивается в наши с ней отношения.
— Во-первых, этот вождь её отец, а во-вторых, он боится, что ты воспользуешься его дочерью, как уже однажды воспользовался двумя лемурийками, и те родили от тебя детей. А если ты ей воспользуешься и бросишь, то все его попытки объяснить лемурийцам важность секса с одной особью будут перечеркнуты, а все его попытки создать цивилизованное общество будут провалены.
— О чем ты говоришь? — удивился Энлиль.
— Я не осуждаю тебя за тот поступок. Прошло уже много времени, да и ты имеешь на это право, — ответил Нуску, отводя глаза.
Энлиль напряг свою память, пытаясь воскресить все минувшие события, связанные с влечениями к лемурийкам, но не вспомнил ничего подобного. Он уже хотел повторить о своей непричастности к чему-то подобному, как вдруг вспомнился инцидент с его предшественником по имени Дружин. Он вспомнил, как на Родину поступил сигнал с Земли и было собрано заседание. Руководители сообщили о двух смышленых землянах по имени Адапу и Тити, с которыми они проводят много времени, пытаясь обучить ремеслам, земледелию, различным навыкам. Потом, по истечении какого то времени, было еще одно совещание, на котором Дружин рассказал о своей причастности к рождению Адапу и Тити. Сначала все осудили его, но потом признали родителем «цивилизованных» землян, от которых пойдет род правителей и лемурийцев и за которыми последуют остальные. Энлиль знал, что лемурийцам, для которых существуют только одни боги, даже в голову не может прийти, что в одном теле могут жить разные существа в разные отрезки времени, а поэтому говорить о своей непричастности к инциденту прошлого было глупо — они бы все равно не поняли или не поверили. Земляне владели способностью получать из Хроник Акаши информацию о физическом аспекте жизни, но не о духовном, скрытым за физической скорлупой.
— Тогда это было нужно, — соврал Энлиль. — Для дальнейшего развития землян. Вождь имеет полное право опасаться за честь дочери, но я действительно люблю её и хочу объединить наши с ней судьбы.
— Если тобой движет любовь к Дауре, то используй свое божественное положение и действу, —сказал Нуску и слегка улыбнулся.
Ради любви и возможности быть всегда рядом с Даурой Энлиль пренебрег многим и решил действовать нагло, как поступало большинство его собратьев. Пришлось представить, что земляне не живые существа, пусть и слаборазвитые, а всего лишь говорящие вещи, стоящие на низшей ступени умственного развития и эволюции.
Утро следующего дня выдалось особенно жарким, но в тени джунглей зной был не так ощутим. Открыв глаза, влюбленный нефилим понял, что уснул на дереве, на которое взлетел после ночного разговора с Нуску. Диалог тут же воскрес в памяти, но при солнечном свете предложенная землянином идея не казалась такой чистой, какими были испытываемые чувства. В Энлиле была не животная тяга, подобная той, что испытывал Дружин к двум лемурийкам, а настоящая, чистая любовь двух непохожих душ. Всем сердцем Энлиль полюбил красавицу. Долго размышлял он над словами лемурийцев — Нуску и Дауры. И казалось, предложенный вариант был единственным, чтобы всегда быть рядом с лемурийкой. Конечно, он мог бы забрать её не спрашивая мнение отца, но это бы больно обидело доброе сердце милой девушки.
Спрыгнув с ветки, он пешком пошел через поселение, пытаясь отыскать возлюбленную. Лемурийцы провожали его взглядами и раболепно склоняли головы. Энлилю всегда было интересно узнать, почему они вдруг стали считать их, нефилимов, богами и относиться с таким смирением. Понятно, что так проявлялось чувство благодарности к создателям, но не только. Возможно, это было связанно с взаимоотношениями нефилимов и землян. Представители Родины старались держаться от них на расстоянии, общались очень мало и только по делу. Наверное, это и создавало у лемурийцев впечатление небесной недосягаемости своих создателей и добавляло авторитета.
Встретив Дауру выходящей из пещеры, Энлиль в очередной раз поразился её красоте и, крепко обняв, поцеловал её в щеку. Лемурийка слегка отклонилась и пошла дальше, жестом приглашая за собой. Когда влюбленные скрылись за изгибом реки, Даура бросилась на шею Энлилю и, крепко обняв, положила голову ему на плечи.
— Прости, я не могу позволить волноваться моему отцу, — сказала лемурийка. — Но я тебя безумно люблю и хочу быть рядом.
— Глупо скрывать нашу любовь, тем более что я могу взять тебя, даже не спросив об этом никого из них, — ответил Энлиль, имея в виду жителей поселка.
— Можешь, знаю. Ты можешь все. Но этим ты причинишь боль и мне тоже.
— Тогда как мне быть? Я хочу всегда быть с тобой!
— Всегда? — улыбнулась Даура. — Ты ведь бог — ты бессмертен. А я всего лишь лемурийка, которой когда-то суждено умереть.
— Скажи, что мне сделать, чтобы вожди одобрили наш союз?
— Не знаю, но думаю, что здесь ничего поделать нельзя.
— Твой отец не верит в искренность моих чувств и боится, что я воспользуюсь тобой? Ведь так?
— Возможно. Он безгранично уважает и боится тебя, а от этого понимает, что если между нами что то произойдет, то все его стремления донести до соплеменников важность семейных отношений будут напрасны. Он пытается бороться с половыми инстинктами и объясняет важность секса лишь по любви, отвергая животные чувства. Мне он говорит, что беспорядочные половые связи разрушают и дисгармонизируют наши тонкие тела, а это приводит к духовному падению.
— В этом он абсолютно прав, но я не хочу, чтобы его убеждения мешали нашему счастью.
— Я люблю тебя, но, пожалуйста, не делай больно моему отцу, — еще раз попросила Даура.
— Возможно, было бы правильным прийти к нему и рассказать о своих чувствах к тебе, но я не стану этого делать. — После этих слов легкий свет надежды, появившийся на мгновение в глазах Дауры, потух. – Я люблю тебя, а все они для меня ничего не значат. Если захочет, пусть приходит сам и просит, чтобы я взял тебя в жены.
— Он побоится.
— Тогда я сделаю так, что он будет вынужден ко мне прийти, — сказал Энлиль и, крепко обняв лемурийку, поцеловал в губы.
Даура ответила тем же и закрыла глаза от удовольствия. Первый поцелуй был неповторим. Сконцентрировавшаяся энергия едва не валила с ног даже нефилима. Вновь вся реальность исказилась и ушла на задний план сознания. Желание физической близости не главенствовало в ощущениях Энлиля, и внутренние вибрации чистой любви были мощнее, но он понимал, что, только вступив с Даурой в половой контакт, сможет добиться поставленной цели.
Страстно Даура целовала губы возлюбленного в такт накатывающему возбуждению. Впервые в жизни ей так сильно хотелось близости с особью противоположного пола. Обхватив ногами талию Энлиля, она подалась навстречу его движению, и тонкая нить, держащая отца в волнительном напряжении за свою дочь, порвалась. Обратного пути не было. Своим поступком возлюбленные вынудили вождя племени явиться к богам. Лемурийка быстро двигала тазом, но скоро издала крик, после которого её пыл поугас. Скоро закончил и Энлиль, излив в лемурийку семя жизни.
Откинувшись назад и припав спиной ко мху у корня дерева, он притянул Дауру к себе и поцеловал. Так хорошо ему не было. Половой акт возвысил и без того высокие чувства, вывел их на недосягаемый уровень. У Дауры не было сомнений в правильности сделанного поступка. Она любила Энлиля и пошла на риск ради их отношений.