Аннунаки

Новая история старой планеты. Хроники Нибиру: 2012. Глава 4-5

Теперь они счастливо могли проводить время вместе, не опасаясь за репутацию вождя, однако на Родине все было иначе. Узнав о женитьбе Энлиля на лемурийке, нефилимы пришли в бешенство.
— Как он посмел пренебречь всей расой? — кричал Энки, разъяренный этим поступком. — Ну я еще понимаю — овладеть ими физически, но сойтись в душевном плане с низкоразвитыми существами — это никуда не годиться. Он выставляет всех нас дураками, приравнивает к животным! — Руки Энки тряслись от злости.
Даже Ану, всегда спокойный, рассудительный и деликатный, был подавлен и зол. Он любил и уважал Энлиля, и от этого совершенный поступок был сравним с предательством. Ярость Энки не знала границ. Он понимал, что давний конфликт с Энлилем может продолжиться, но на этот раз завершится уже его, Энки, победой. Все нефилимы были настроены против руководителя Нижнего Мира. Окажись Энлиль в этот момент на родной планете, смерти ему было бы не миновать.
— И как быть теперь? Нельзя допустить этого произвола! Слишком много нареканий в адрес Энлиля за последнее время. Вспомните хотя бы его частые выходы к людям. Он слишком много берет на себя.
— Не наговаривай на него лишнего, Энки. Все знают о твоем давнем с ним конфликте, — резко оборвал Ану, чтобы утихомирить безадресные нападки.
— Но ведь Энки прав, — сказал Воислав. — Энлиль ведет себя вызывающе и неуважительно по отношению к нам.
— У вас есть какие-то конкретные предложения по его наказанию? Если есть, то озвучивайте, а нет, так и не надо пустословить, — сказал Ану тем же грубым тоном.
Нефилимы задумались. Им хотелось наказать Энлиль, но, каким образом, они не могли придумать.
— Сейчас, пока он находится на земле, мы ничего не сможем ему сделать, но скоро произойдет пересменка. И когда он вернется на Родину, будет наказан. Каким образом произойдет наказание, у нас есть время подумать, но оно неизбежно, — Ану говорил медленно, словно обдумывал что-то.
— Ану, — обратился Энки к верховному правителю Родины. — А не думаешь ли ты, что Энлиль не вернется из этой экспедиции?
— Как не вернется? — резко выпрямившись, спросил он.
— Очень просто. Ты ведь знаешь Энлиля: если он что-то решил, то не отступится от своего. Там он может находиться с лемурийкой, а сюда ему придется вернуться одному. Он не сможет взять её с собой, в связи с рядом обстоятельств.
— Энлиль в первую очередь нефилим, — напомнил Ану. — Его нахождение в теле землянина — мера вынужденная. Как только он поменяет тело, его духовная составляющая сольется с ним, и он поймет, что лемурийка ему не нужна. Просто сейчас, пока он находится в теле с определенными особенностями, относящимися к тому миру, он и ведет себя подобающе.
— И он это знает, — сказал Воислав. — Весь вопрос в том, захочет ли он поменять тело, зная, что разлюбит лемурийку. За три с половиной тысячи лет он привык к ощущениям земного тела, и все остальные будут казаться ему чуждыми. Ему хорошо и в нем. Я не исключаю возможности, что Энлиль откажется менять тело и лететь к нам. Если уж он решился на такой шаг, как женитьба, то все остальное ничего для него не значит, тем более что, взяв лемурийку в жены, он понимал, под какой удар ставит нас.
Ану сильно взволновали слова Воислава. Он тяжело вздохнул и уперся руками о стол. В молчании заключалось его согласие со словами военного.
— В любом случае он уже сам себя наказал, — выдохнул Ану. — Если он вернется, ему суждено стать изгоем на этой планете.
Пока нефилимы, во главе с Энки, готовили наказание Энлилю, тот заболевал Даурой все сильнее, и эта болезнь причиняла мучительную боль в момент расставания. Даура была причиной недуга и лекарством от него же. Только находясь рядом, нефилим чувствовал себя спокойно, и весь мир уходил на второй план. Будучи вдалеке, он испытывал слабость, скучал по жене. И не было ему покоя.
Энлиль и Даура любили друг друга, но каждый из них, в силу развития, делали это по-разному. Энлиль любил лемурийку со всеми присущими высокому развитию чувствами — теплотой, радостью, вдохновением, тоской, скукой, боязнью потерять. То есть со всеми ощущениями дуальности Эксперимента. Лемурийцам же были незнакомы понятия боли, горя, только чувство тоски посещало их в момент потери близкого существа. Вся их жизнь состояла из радости, счастья и веселья. Состояние единения и всеобщей любви сопровождало каждое мгновение длинной жизни. Даура не имела понятия о ревности, измене, отчего любовь её носила только светлые, чистые чувства, лишенные эгоизма дуальности.
Энлиль старался не расставаться с Даурой ни на минуту, и даже в командировках она всегда сопровождала его. Все возможные места были ими исследованы, осмотрены и изучены. Изобретение очень понравилось Дауре, и она освоила его на удивление быстро. За несколько недель под руководством Энлиля она научилась свободно передвигаться и даже совершила первый самостоятельный полет, на протяжении которого её сопровождал Энлиль. Изобретение было просто в управлении и надежно. В нем Даура могла бесшумно передвигаться по воздуху, следуя за возлюбленным. Недели они проводили в понравившихся им местах, а когда насыщались энергетикой места, летели дальше.
Лишь единожды Энлиль вместе с остальными руководителями полетел на рудник в районе Алтая для сбора информации о новых месторождениях алмазов, широко используемых расой нефилимов в высокотехнологических изобретениях. Все время, пока шла командировка, тоскливо было у него на душе. Очень хотелось, чтобы возлюбленная находилась рядом. Им предстояло быть вместе совсем немного времени, поскольку период жизни землян был несравнимо меньше, чем продолжительность жизни богов. Эти пятьсот лет, или около того, были каплей в море для Энлиля, и хотелось их все провести рядом с Даурой. Одно его радовало, что скоро он вернется из этой вынужденной командировке и вновь сможет обнять любимую. Многократно он представлял, как обнимает её тонкую талию, касается губами её лица, вдыхает её запах. Грезы кружили голову, но разбивались о скалы реальности. Чем ближе было время возвращения, тем чаще снились ему её волосы, профиль красивого лица, и во сне он ярко ощущал невидимую нить энергии, натянутую между ним и любимой. Чувства связывали не сердечные чакры, а чакры, расположенные немного выше и отвечающие за любовь к конкретному существу.
Много раз Энлиль размышлял над мирозданием, и его влюбленностью в существо изначально чуждого образа и подобия. Что же произошло? Почему он полюбил этот ставший милый сердцу образ? Осознание накатывало на него все чаще, и он понимал, что любит её не за красивые глаза, волосы, изящную фигуру, а просто — любит. А все элементы внешности лишь дополнительные видимые компоненты чего то большего, светлого и чистого. Если бы сейчас она стала другой, вид её поменялся бы, в силу каких-то обстоятельств, он бы продолжал бы её любить так же сильно. Конечно, внешние данные были важны при первой встрече, и именно благодаря им он обратил на неё внимание, однако они ушли на задний план уже на следующий день, а внутренние чувства вскружили голову. Энлиль даже не хотел бороться и управлять ими, поскольку чувства эти были прекрасны. Но в чем же была причина этой вспышки ощущений между ним и этой землянкой, с которой никогда прежде он не мог встретиться. Ведь у них был разный уровень развития, и, соответственно, реализовали они себя в разных измерениях. Сколько он ни размышлял, ответ так и не приходил.
С каждым днем любовь все больше и больше прорастала в нем, и все ярче он понимал, что искренняя любовь, а не сексуальное влечение, между существами происходит не в результате внешней красоты, с одной стороны, и влюбленности в эту красоту — с другой, а зарождается в глубинах души, подчиняя себе сознание.
Беспамятная любовь задурманила голову, лишив способности мыслить и оценивать складывающиеся ситуации. В первые месяцы знакомства, это ощущение любви к конкретному индивидууму было ново, в первую очередь из-за своей яркости и из-за проекции этих ощущений на физическое тело, но теперь Энлиль узнал что значит «любить и быть любимым», и даже научился жить с этим. Возможно, если бы тогда, давно, нефилимы не разделили землян на два пола, то те и не переживали бы этих странных ощущений влечения. Всяческое подавление в себе этих эмоции привело к яркому пониманию невозможности побороть страсть, иногда проявляющуюся в физическом теле.
В моменты интимной близости Энлиль любил сам процесс. Касание обнаженных тел доставляло незабываемое удовольствие, оно кружило голову, едва не приводя к потере сознания. Касания губами груди, вдыхание запаха, крепкие объятия — все это происходило в сладком дурмане, похожем на сказочно красивый сон. Самой большой мечтой для обоих было слиться в единое целое, прочувствовать себя одним неразлучным и неразделимым целым. Для Энлиля оргазм был делом привычным и даже побочным, мешающим продолжать ласки бесконечно. Это мимолетное состояние землян было естественным состоянием нефилимов, живущих в своих родных телах на Родине. Каждое мгновение жизни они проживали в состоянии «земного» блаженства и не понимали, как лемурийцы могут получать такое удовольствие от этих обыденных чувств.
Все континенты, все времена года, все времена суток были любимы Энлилем и Даурой, но из всех мест они больше всего любили острова родной Лемурии — Таити, Матиава, Тулуила, Хаапай, Нуку Хива, Муреа, Гавайи, Рапа. В один из чудесных вечеров влюбленные лежали в низине острова Гавайи, меж высокой травы, рядом с маленьким соленым озерцом, а вдалеке со всех сторон стояли живописные горы, поросшие дикими кедровыми лесами. Энлиль и Даура лежали в темноте, а истинные Боги рассыпали перед ними звезды по всему горизонту. Как алмазы на черной шелковой скатерти лежали они миллионами. Энлиль протянул руку перед собой, указывая на самую большую яркую звезду, и тихонько прошептал, повернув голову к возлюбленной:
— Знаешь, как называется эта звезда?
Лемурийка улыбнулась и помотала головой.
— Это звезда по имени Даура, — ответил он, но тут же поправил себя. — Хотя нет, ты достойна большего, чем одна звезда, названная в твою честь. Тобой можно было бы назвать целое созвездие или галактику.
— Если бы ты только знал, как мне хорошо с тобой, — прошептала Даура, крепко обнимая руку Энлиля. – Я люблю тебя с такой силой, что даже не могу громко говорить об этом. Мои чувства не дают мне сделать этого.
— Когда говоришь о любви, громкие слова совсем ни к чему, — тихо ответил Энлиль и поцеловал её.
Счастливый нефилим безгранично полюбил весь мир, со всеми его темными аспектами. Жизнь раскрасилась в яркие краски и приобрела новый эмоциональный вкус. Не хотелось ни на минуту расставаться с Даурой, и, даже когда инопланетные собратья собирались на базах для традиционных посиделок, Энлиль брал её с собой.
Теплым солнечным днем такая встреча состоялась на базе в Бад-Тибиру. Энлиль и Даура любили это красивое место, особенно вид на высокую крутую скалу, в нескольких километрах от которой и находились строения. Много красивых мест посмотрели возлюбленные за то время, что они были вместе, но такого сочетания грубой высокой серой мощи и нежной сочной зеленой равнины они не видели. Прилетев на базу раньше остальных, они поднялись на вершину скалы и с неё начали наблюдать за пасущимися на равнине стадами животных, пролетающими птеродактилями. С высоты цитадель богов казалась совсем небольшой, и её каменные строения смотрелись гармонично на фоне природы. Обняв крепкие плечи, тонкие руки с легкостью повалили податливое тело на траву, и губы коснулись шеи. Каждое касание Дауры приятно расслабляло тело Энлиля. От прикосновений её губ к его к лицу он закрывал глаза и издавал стоны от удовольствия. Иная реальность поглощала сознание, с головой топила в своих пучинах. Ничего подобного ему не приходилось испытывать прежде, находясь в этом теле. Каждая клеточка отвечала на нежные прикосновения губ, и тело изгибалось под этим нежным воздействием. Каждое движение, каждое прикосновение были дороги Энлилю, и хотелось остановить время в этих прекрасных ощущениях.