Аннунаки

Новая история старой планеты. Хроники Нибиру: 2012. Глава 4-5

Главная пещера выделялась на фоне остальной природы, словно была специально спроектирована для создания основного места планеты. Со времени отлета с Земли Энлиль не произнес ни слова. Диалоги шли внутри его, но ни одна мысль не вырвалась наружу. Трое вышли из вездехода и в окружении десятка собратьев медленно пошли во дворец. Ничего не изменилось за 3 600 земных лет. Все тот же стол и остальные детали интерьера, что были здесь тогда.
За каменным столом сидел Ану, и лицо его не выражало никаких эмоций. Вся агрессия и обида на Энлиля сгладились временем, но сам факт проступка оставил в груди неприятный осадок. Вместе с правителем за столом сидели представители, руководящие правительством. Далеко не все они имели прямое отношение к экспедиции, но все присутствовали на первом совещании, когда было принято решение лететь на Землю с исследовательской целью. Энлиль ощущал агрессию собратьев по отношению к себе. Почти все были настроены против него.
— Здравствуй, Энлиль! — медленно произнес Ану. Но Энлиль почувствовал его легкую раздражительность.
Он молча кивнул в ответ.
— Зачем ты это сделал? Зачем ты подвел всех нас? — спросил Ану. — А ведь я никому не доверял так, как доверял тебе.
— Я люблю её… Любил.
— Не говори глупостей. Ты нефилим, а она землячка. Как ты мог полюбить её? Ты же не любишь клопов или других насекомых. Она, как и они все, ненамного дальше ушла от животного. Она почти насекомое, на таком же низком уровне развития.
Как Энлиль мог объяснить, что любит не за что-то, а вопреки чему-то!?
— Ну, скажи, Энлиль, объясни. Может, я чего-то не понимаю? — продолжал Ану.
— Ты не сможешь понять этого, Ану. Откуда ты знаешь, что значит любить, если не был в теле землянина? Ты не находился под властью тела и не испытывал присущих ему эмоций.
— Мне это знать ни к чему! Я нефилим, а не землянин. И ты нефилим, но лишь временно выполнял поставленную задачу, используя земную форму. Ты ведь умеешь контролировать свои эмоции, как никто иной, тогда почему этого не сделал? Как мне кажется, ты просто-напросто не должным образом отнесся к поставленной задаче.
«И вправду, почему такое произошло с ним, Энлилем, — размышлял нефилим. — Никогда прежде не было ничего подобного. Может, он просто хотел чего-то нового, новых эмоций и именно поэтому поддался на заманчивую провокацию чувств? Может, и так. Но, как бы там ни было, он искренне любил Дауру, и эта любовь была самым светлым, самым чистым, самым бескорыстным, самым потрясающим ощущением из всех, что он испытывал в своей длинной жизни».
— Мы не должны были смешиваться с землянами, — продолжил Ану, понимая, что не дождется от Энлиля никакого ответа. — У них свои этапы эволюции. Созданные тела, для наших же нужд, слишком развиты в сравнении с лемурийскими. Нельзя было допустить, чтобы наши ДНК скрестились с ДНК землян, поскольку это приводит к «блужданию» наших генов по планете. В общем, Энлиль, говорить о твоем поступке можно долго, однако сути это не изменит. Ты совершил проступок, и будешь наказан. Наказать тебя смертью будет очень жестоко, поэтому ты будешь изгнан с территории нашего города. Уходи в ближайшее время и знай: теперь ты здесь чужак. Вместе с тобой я изгоняю Ануша и Ишона. Они бездействовали, когда надо было раскрыть тебе глаза и наставить на истинный путь. Именно бездействием они виновны перед нашей расой, — сказал Ану и, положив руки перед собой, показал, что разговор закончен.
Энлиль уже собрался уходить, но голос Ану вновь нарушил тишину.
— И должен признаться, ты очень меня разочаровал! — добавил он.
Ану был единственным из сидящих за столом, перед кем Энлиль чувствовал свою вину. Конечно, он был виноват и перед Анушем и Ишоном, но в данном случае они не были его противниками. Странное чувство одиночества возникли в Энлиле в тот момент, когда он вышел из дворца.
Странно, очень странно, но сознание Энлиля необъяснимым образом меркло с того момента, как он оказался на Родине. Он ловил себя на странных мыслях, на несвойственном ему безразличии, словно кто-то беспощадно стирал часть его памяти. Что происходило, он не мог понять. Лишь кратковременное осознание этого явления влетело в голову и, намекнув на связь с югами Родины с и давно длящейся духовной спячкой нефилимов, безвозвратно исчезало.
Прилетев на родную планету, товарищи тут же попали под влияние господствующих сил Вселенной, воздействующих на неё в течение иных временных отрезков, чем на Землю. Причиной тому было иная продолжительность вращения вокруг Солнца.
Куда идти, Энлиль не знал. Успокаивало лишь то, что он остался не один на один с проблемой, а их был трое, и все они пострадали из-за одной девушки. Кто-то прямым, кто-то косвенным образом. Решив напоследок пройти через город, они направились на север. Весть о предательстве Энлиля в чрезмерно сгущенных красках давно облетела город, и попадавшие на встречу нефилимы игнорировали его, стараясь лишний раз не встречаться взглядом. Словно и не было его. Это казалось очень обидным. Досаднее всего было то, что он старался делать все, что мог, для спасения своей планеты, добывал золото, рискуя собственной жизнью, исполнял свои функции как можно лучше, но, несмотря на все это, стал изгоем из-за одной маленькой, но, как показалось многим, непростительной ошибки. Как быстро одной маленькой ошибкой могут быть очернены годы кропотливых трудов и честно заработанный авторитет втоптан в грязь.
Медленно двигаясь по городу, товарищи вышли на большую площадь, с которой раньше выступал Ану перед обитателями Родины. К счастью, лишь немногие нефилимы гуляли по поверхности планеты из-за жары. Остальные прятались в недрах полой планеты, дожидаясь окончания лета. Главная сцена, образованная скалой со срезанной верхушкой, была пуста, но правее от неё собралась небольшая группа нефилимов. Товарищей не интересовала причина сборища, но они решили не пройти мимо и напоследок почувствовать причастность к жизни города. Подойдя ближе, они поняли, что один нефилим что-то рассказывал, а другие поднимали его на смех. Рассказчик, одетый в рваную хламиду белого цвета, был стар даже по меркам нефилимов. Все смеялись над ним. Они считали его умалишенным.
— Такой же изгой, как и мы, — заметил Ануш.
— Интересно, за что его так высмеивают? — спросил Ишон, словно самого себя.
— Он добровольно идет на это изгнание, — грустно отметил Энлиль, еще раз бросив взгляд в сторону толпы. — Должно быть, он уверен в своих словах, раз, не боясь наказания, приходит на площадь и вещает перед толпой. Страдать за правду и собственные убеждения всегда легче, чем быть осужденным незаслуженно.
— Земляне — странные существа, но наши собратья еще более странны. Слишком много в нас самолюбия, — сказал Ануш.
— В этом ты абсолютно прав, — подтвердил Ишон.
Миновав толпу, осужденные пошли дальше. Скоро они оказались у границы города. Не было каких-то опознавательных знаков в виде каменных заборов, но нефилимы знали, что здесь заканчивается поселение.
— Простите меня, — сказал Энлиль, обернувшись к товарищам. — Наказание должен был понести только я. Вы не виноваты.
— Знаешь, Энлиль, может, мы и не виноваты, но я бы чувствовал себя виновным, если бы обвинил в случившемся только тебя, сняв с себя ответственность, — сказал Ануш.
Взглянув на Ишона, Энлиль увидел его лицо и понял, что тот солидарен с Анушем.
— Даже не знаю, что ответить, — эти слова дались Энлилю тяжело. Он был до глубины души тронут поступком товарищей, и благодарен существам, которых никогда не считал близкими друзьями, за такую преданность.
— Спасибо, — сказал Энлиль не найдя других слов, и крепко обнял их всеми четырьмя руками.
— Что будем делать теперь? — поинтересовался Ишон, показывая Энлилю, что все в полном порядке.
Конечно, Ишон тоже чувствовал внутреннее опустошение, но он не хотел, чтобы Энлиль это видел и чувствовал свою вину перед ним.
Не придя к какому-то единому мнению, нефилимы пошли вдоль городской границы в поисках нового дома. Они брели по лесу, вспоминая забавные моменты из земных экспедиций. Около часу прошли в поисках нового места обитания, хотя по меркам землян прошло чуть больше четырех месяцев. Все, что подходило для создания дома, было занято. Оставалось только идти вглубь леса. Долго они ходили по окрестностям некогда родного города. Много размышляли над своей судьбой. Сначала угловатость форм и мрачные краски окружающего пейзажа, сводили с ума привыкших к зелени товарищей, но постепенно прежние привычки брали верх.
Близилась ночь. Распыленные частицы золота висели в атмосфере, медленно и незаметно оседая. Прощальные лучи солнца отражались от искусственного щита, делая воздух золотистым. С грустью Энлиль наблюдал за садящимся светилом и движением спутника, на протяжении многих лет сопровождающего планету. Если бы жители Родины знали, сколько труда и сил было вложено в обеспечение их безопасности, тогда никто из них не посмел бы бросить и косого взгляда в адрес осужденных собратьев. Но они ни о чем не знали, кроме того, что им преподнес Энки. В связи с секретностью экспедиции было запрещено рассказывать о ней хоть кому-то, однако тот нашел способ поведать историю о предательстве Энлиля, умолчав о самой сути путешествия на чужую планету.
Ночевать пришлось в одной из пещер, возникшей на пути, когда уже почти погасли последние лучи солнца. Судя по обстановке, здесь кто-то жил, но сейчас отсутствовал. Это обстоятельство не смутило товарищей, и они, удобно расположившись, заснули крепким сном. Впервые засыпали они в неприятном состоянии душевной пустоты и отрешенности.
Открыв глаза ранним утром следующего дня, Ишон увидел лежащего рядом с ними собрата в старой разорванной хламиде. Скорее всего, это был хозяин пещеры, гостеприимно не прогнавший незваных гостей. Выйдя на улицу и постояв там несколько минут, Ишон вернулся обратно и опять лег спать. Ему хотелось отдалить воспоминания об изгнании, а помогало сделать это не что иное, как сон.
Проснувшись через несколько часов, Ишон заметил, что существа, ночевавшего с ними, уже не было. Снаружи веяло свежестью леса и, потянувшись, Ишон вышел из пещеры навстречу прохладе. Нефилим в серой хламиде стоял к нему спиной, лицом — к лесу и делал упражнения, похожие на те, что делали все нефилимы, обучаясь боевым искусствам еще в юном возрасте. Почувствовав чье-то присутствие, хозяин пещеры медленно обернулся, продолжая плавные движения руками, и посмотрел на гостя. Ишон был очень удивлен, узнав в старце того, кто повстречался ему и товарищам днем ранее на городской площади. Находясь в нескольким метрах, изгнанник улавливал теплую энергетику безусловной Любви, идущую от старца. Он не знал, что сказать хозяину и чем объяснить свое присутствие в его доме, но тут на выручку пришел проснувшийся Энлиль. Он вышел из пещеры и, увидев старика, подобрал нужные слова.
— Прости за вторжение в твой дом! — сказал Энлиль. — Мы случайно забрели в эту пещеру.
— Нет места случайностям в этом мире, — ответил старец, продолжая концентрироваться на своих движениях.