Человек с планеты Нибиру, главы 1-4
— Имя? — грубо спросил кто-то.
— Август, — как можно громче произнес парень, думая что его могут не услышать.
— Откуда?
— Племя тенктеров с севера Галии.
— Род занятий?
— Охотник, — это было первое, что пришло ему в голову.
Повисла секундная пауза, и лежавший на полу Август услышал, как тот же грубый голос звучал уже где-то дальше.
«Ушел!» — с облегчением вздохнул он.
— А я Мартын, — прозвучал голос, который разговаривал с ним о жалости, но сейчас в нем слышались нотки сочувствия.
Могучие руки подняли Августа и посадили на деревянную лавочку. Медленно открыв заплывшие от синяков глаза, он, наконец, увидел хозяина разговаривавшего с ним голоса. Перед ним на такой же лавочке сидел высокий крупный мужчина лет тридцати с короткими светлыми волосами и широко посаженными глазами голубого цвета. Его крепкие руки, изувеченные шрамами, говорили о прошедших сражениях, из которых он вышел победителем.
Август осмотрелся. Справа от него была железная дверь, походившая на те, которые он уже видел мельком. Снаружи виднелся большой двор с доносившимися оттуда криками. Комната была всего около восьми шагов в длину и четырех в ширину, по обеим сторонам которой цепями крепились две деревянные кровати. Несмотря на сияющее солнце, здесь было пасмурно и мрачно.
— Осваивайся. Теперь это твоя комната, — сказал Мартын, глядя прямо в глаза Августу.
— А ты?
— А меня… — и он отогнал воздух тыльной стороной кисти.
Август мог только догадываться, что означал этот жест.
Чей-то бесцветный смех, переходивший в кашель, вновь прервал их разговор. В проходившем мимо дверной решетки воине, Август узнал одного из тех сеятелей произвола. Это был человек, отрубивший голову бедолаге. Его лицо было увенчано шрамом. Воин остановился. Его взгляд был прикован к Мартыну, но это был уже не тот дикий бесстрашный взгляд, который видел Август, сидя на земле, опершись на каменную стену. Сейчас во взгляде этого человека читались уважение и страх. Он испытывал трепет перед Мартыном. Но за что?
Мартын повернул голову и посмотрел в глаза надзирателю. Его пронзительный взгляд заставил воина отвернуться и уйти. Это была хоть и небольшая, но весьма убедительная победа.
— Почему ты здесь? — спросил Август, понимая, что сидевший перед ним человек, совсем не рядовой посетитель этого места.
— Я больше не могу сеять смерть, — с грустью произнес он. — Еще совсем недавно я был, пожалуй, одним из лучших гладиаторов в Риме. А теперь я устал. Устал не от боязни умереть. Устал не от боязни быть покалеченным. Нет. Нет. Я устал делать боль другим. Я устал приносить в жертву других людей на радость публике, — и Мартын закрыл лицо руками.
— Но у тебя не было другого выбора, — с сочувствием произнес Август.
Страдания этого человека заставили Августа забыть о собственных ранах. Его физическая боль была несравнимо мала с душевной болью Мартына. Все, что делал этот человек, приносило только скорбь и несчастье близким убитого им гладиатора. Сколько раз в своей жизни, уходя со стадиона победителем, ему приходилось видеть заплаканные лица жен, матерей и детей гладиаторов, оставшихся лежать на арене после его удара. Он убивал не для выживания. Он убивал на потеху орущей толпы, пришедшей на стадион в жажде крови и насилия.
— Выбор есть всегда! Только тогда, я не осознавал этого, — ответил Мартын трясущимся голосом.
«Неужели он плачет?» — думал Август.
— Не смотри, что я плачу. Слезы — это не признак слабости. Просто я понимаю, что никому в этой жизни я не принес счастья. И от этого очень больно внутри, — словно читая его мысли, ответил Мартын. — Запомни, Август, физическая боль не страшна. Душевная — куда опаснее и больнее.
Топот нескольких пар ног раздался на лестнице. Он все усиливался. Август интуитивно чувствовал, это идут к ним.
— Встать, Мартын, — скомандовал властный голос.
Август повернул голову на звук и увидел стоявшего за решеткой воина в окружении вооруженных людей. Это был прокуратор школы. Он был одет в белую хламиду, выглядевшую очень богато и даже как-то контрастно на фоне царящего здесь ужаса и грязи. Среди его окружения был и тот, который, проходя мимо камеры некоторое время назад, столкнулся взглядом с Мартыном. Теперь в его взгляде читалась уверенность и самодовольство. Держась чуть в стороне, он постоянно поглядывал на прокуратора. Третий из этой свиты отцепил привязанный к поясу ключ, повернув его несколько раз в замке, лязгнул засовом и открыл дверь.
— Выходи.
