Человек с планеты Нибиру, главы 1-4
***
Побои были обязательной составляющей тренировок: тела гладиаторов готовили к боли. Это была почти такая же школа, как и прежняя. С такими же изнуряющими занятиями, только кормили здесь очень хорошо и давали время для отдыха. Хозяин заботился о физическом состоянии своих рабов, приносивших хорошие деньги.
Не успел Август прибыть в Фиден, как его новый хозяин Кир, находившийся все еще под впечатлением от увиденных боев, решил устроить для жителей этого города праздник с выступлением новых гладиаторов. И, конечно же, самое дорогое приобретение — Август, — был в центре внимания. Вместе с новым гладиатором в город привезли и рассказ о его убедительной победе, быстро нашедшего место среди главнейших новостей города. Плакаты на улицах пестрели заголовками: «Величайший из великих». Люди кричали: «Да здравствует великий Август!». Блистательная победа в первом поединке сделала из Августа настоящего гладиатора-звезду! К нему было приковано внимание толпы.
И вот день настал. Город жаждал зрелищ с участием гладиаторов. Кровь, стекавшая с арены, приводила зрителей в восторг, а сердечность гладиаторов, миловавших своих противников, — в ярость и негодование. Нет места милосердию на арене. Нет места слабости. Лишь сильные, стойкие и решительные могут назвать себя гладиаторами и рассчитывать на любовь толпы. Вот уже несколько часов проходили игры, уносившие жизни людей. Надзиратели уводили целые группы гладиаторов, из которых впоследствии возвращались немногие. Августу дали снаряжение и подвели к огромной двери, за которой находилась арена. Сердце его колотилось, дыхание свело, тело, онемев, стояло на ватных ногах. Он слышал, как оратор называл его имя и трибуны взорвались восторженным ревом. Собрав волю воедино, Август расслабился и словно собака, отряхивающаяся от грязи, стряхнул с себя всю скованность и неуверенность. В этот момент огромные деревянные ворота арены открылись, и лучи яркого солнца ударили по глазам. Прищурившись, он двинулся к центру вопившей со всех сторон арены. Глаза быстро привыкли к яркому свету, и он разглядел большое деревянное сооружение. Эта арена, как и предыдущая, была круглой формы с высокими бортами, за которыми орала обезумевшая от крови толпа. Она выкрикивала его имя в ожидании многообещающего зрелища. Август был готов к бою, но ощущения, взорвавшиеся в нем в первом и пока последнем поединке, не просыпались. Август стоял в центре желтой песочной арены в ожидании своего противника, когда ворота открылись и на сцену вышли еще шесть участников этого представления. Они держались одной группой, заставляя Августа предполагать, что эти ребята будут сражаться за него или против. Но не успел он даже закончить эту несложную мыслительную операцию, как рев в его ушах стих, а руки сами вытащили меч из-за пояса. Двигавшиеся люди, не доходя до него десяти метров, разделились и, обходя с двух сторон, окружили его.
Здесь стояли разные гладиаторы: два самнита в открытых шлемах с нащечниками, султанах с яркими перьями, в бронзовых нагрудных латах, панцирных перчатках, которыми самниты держали мечи, поножах и большими овальными щитами.
Два фракийца, наряды для представления которых были несколько скромнее, чем у самнитов, в шлемах, поножах, с небольшими круглыми щитами и короткими кривыми мечами; один ретиарий, такой же, как и в первом поединке, только ростом немного выше и плотнее в телосложении, в наручной лате, с сетью и трезубцем; и один димахер в короткой мягкой тунике, руки и ноги его были перебинтованы, а вооружен он был двумя кинжалами. Август стоял лицом к самнитам, но, рассеяв взгляд, увидел еще одного фракийца и ретиария. Стоявших позади гладиаторов димахера и еще одного фракийца, он ощутил спиной. Ощущения были настолько остры, что он чувствовал малейшее их движение. Пространство вокруг Августа и внутри боевого круга было полностью под единоличным контролем. Ни кто не мог свободно в нем передвигаться. Август стоял в ожидании, когда самый самонадеянный из противников начнет атаковать. Его ноги были расставлены, а правая нога была выставлена немого вперед, что позволяло ему устойчиво стоять на песке. Ноги были немного согнуты в коленях, готовые в любой момент помочь своему хозяину. Рука, сжимавшая меч, была расслаблена. Все его тело расслаблено. Мыслей не было. Страх ушел, как и в прошлом поединке, уступив место уверенности и хладнокровию. Круг из гладиаторов стал сжиматься, и Август одним молниеносным прыжком переместился к одному из самнитов. Ступней он нащупал колено противника и, продавив его массой собственного тела, заставил самнита опуститься на одно колено, а сам, уйдя ему за спину, вырвался из круга. Дело оставалось за малым, и Август вонзил меч в спину стоявшего на коленях противника. Ретиарий, оказавшийся по левую руку, двинулся на Августа, но Август в два прыжка оказался перед ним и нехитрым выпадом пробил его тело. Подоспевший второй самнит вскрикнул от болевого шока и упал на песок. Август выбил ему коленную чашечку коротким, хлестким, едва заметным движением ногой. Сейчас этот лежавший на песке гладиатор не представлял для него опасности, и Август переключил внимание на трех оставшихся противников. Они были уже близко. Обостренные чувства Августа приняли новое для него ощущение. В носу и голове одновременно появились незнакомое чувство. Интуитивно он понял, что означало это ощущение.
Август взглянул в глаза нападавших и убедился в своих предположениях. В них был страх. Подобно зверю Август почувствовал страх своих врагов, что разозлило его еще больше. Размашистым, но очень резким ударом он рубанул по шее первого фракийца, и кровь брызнула Августу на лицо. Не возвращая меч в исходное положение, Август отбил летевший с правой стороны удар второго фракийца и щитом на левой руке нанес сокрушительный удар в висок. Вокруг Августа крутился юркий диамах с двумя короткими кинжалами. Самнит Август не стал медлить ни минуты и, как только диамах сократил дистанцию, пнул ногой песок, который попал диамаху в глаза и заставил его на мгновение зажмуриться. В эту секунду, Август нанес удар ногой в живот, сбив его с ног, но диамах не собирался дарить свою смерть зрителям и, поджав к груди ноги, стал ждать атаку. Август с неестественной силой бросил в него свой тяжелый щит, угодивший тому в голову, и тут же, бросившись к нему, вонзил меч в живот противника, отвлекшемуся на щит. Оставался один недруг — едва стоявший на одной ноге самнит. В мгновение ока Август очутился за его спиной и сбил его с ног, поставив на колени спиной к себе. Волны ярости накатывались одна за одной, и Август, схватив самнита за голову, провернул ее одновременно в трех плоскостях. Раздался хруст, и обмякшее тело гладиатора упало. Тут же Август увидел бежавших по арене других гладиаторов. Чувство предстоявшего продолжения битвы не покидало его. И вот противники оказались рядом с ним. Они нападали по двое и по трое, но Августу было все равно. Он бил, бил, бил и снова бил, щедро раздавая удары противникам. Ударами меча он перерубал конечности, ударами ног выводил противников из равновесия, ударами свободной руки отправлял в нокаут. Все его тело работало как единый часовой механизм. Это была боевая машина. Универсальная машина для убийства. Времени для него не существовало. Он атаковал, не обращая внимания на размеры противников и оружие, используя только меч. Находясь в состоянии боевого транса, Август не испытывал ни боли, ни усталости, только ярость заполняла всю его сущность. Но он сражался против опытных гладиаторов, и не все его атаки проходили, иногда и защищаться приходилось. Удар самнита в шикарном шлеме пришелся в плечо Августу. Кровь брызнула на песок, но Август едва заметил это прикосновение вражеского меча. В состоянии боевого транса его раны заживали почти мгновенно. Где-то в глубине души Август знал, что такое состояние очень опасно и, возможно, кинжал кого-то из гладиаторов уже торчит в его спине, и поэтому он бился с еще большей яростью в попытке унести с собой как можно больше противников. Но в этот раз все обошлось. Он выдернул меч из груди ретиария, последнего из оставшихся в живых на арене гладиаторов. Чувство опасности отступило. Мысли стали возвращаться. Август не знал, сколько гладиаторов он убил в этом бою. Да он их и не считал. Сейчас он боялся даже думать об этом. Он наносил один за другим смертельные удары, даже не задумываясь. Это была потрясающая машина для убийства. Только по завершению боя, уже направляясь к выходу, он обернулся, окинул взглядом арену и увидел множество лежавших на песке трупов. Было удивительно, но всегда оравшие трибуны молчали. Они замолчали еще в самом начале битвы, когда Август с легкостью убил нескольких гладиаторов. Это было похоже не на поединок, а на забой скота.
Сидевший на трибуне Кир был доволен. Счастливая улыбка сияла на его лице, а ладони уже зудели в предвкушении больших прибылей. Lucri bonus est odor ex re qualibet;. По совету Юлиана он решил сразу создать своему рабу образ непобедимого и беспощадного воина, выставив против него сразу нескольких противников, что было не принято, и подослал еще несколько подраненных и неопытных гладиаторов, лишив этим себя затрат на их содержание.
Август вернулся под трибуны, где какое-то время назад ждал начало боя. Он ощущал на себе взгляды других гладиаторов, наблюдавших за боем через маленькие окошечки, выходившие на арену. В чьих-то взглядах он чувствовал страх, в чьих то уважение, но никто из них не хотел бы встретиться с ним на арене в качестве противника.
Вернувшегося в школу победителя встретили как героя. Каждый хотел познакомиться с ним. Не успел он поесть, как зазвонил колокол, все выстроились в шеренги как обычно, и Юлиан подозвал Августа к себе. Августу сразу вспомнился Мартын. Пусть Август не был так велик, как его погибший знакомый, и он не отказывался от поединка, но зато он своими глазами видел картину подобную той, которую видел Мартын в последние мгновения своей жизни: много гладиаторов с уважением смотревших на него, предчувствуя изменения к лучшему в его непростой судьбе. Каждый хотел оказаться на его месте.
— Сегодня этот человек сражался по-мужски, пусть этот бой будет для вас всех примером. Ваш хозяин решил, что Август достоин быть его личным телохранителем, наряду с лучшими воинами республики, — объявил Юлиан, и стоявшие на песке гладиаторы восторженно зашумели.
Августа встретил начальник личных телохранителей хозяина, Антоний. Еще живя в школе гладиаторов, находившейся в Фидэн, он слышал о жестоком нраве этого человека, крайне зверски обращавшегося со своими подчиненными за малейший их проступок. Внешне Антоний совсем не был похож на тирана. Он был невысокого роста, среднего, даже скорее худощавого телосложения, с вьющимися короткими темно-русыми волосами, орлиным носом и маленькими бегающими глазками, за всеми наблюдающими и все подмечающими.
— Ты поедешь со мной, — сказал он и, развернувшись, быстро зашагал в сторону ворот, ведущих из школы.
Август поспешил за ним, и они вышли за пределы школы. У самого входа стояли два скакуна. Антоний запрыгнул на серого и выжидающе посмотрел на Августа, стоявшего в нерешительности. За свою новую жизнь он ни разу не был верхом на лошади. Возможно, раньше он и умел ездить на этих животных, но сейчас он этого не умел, и это было самое пугающее. Август повторил то же, что до этого сделал Антоний, и, к собственному удивлению, это получилось у него легко и непринужденно, словно это было не ново. Несмотря на потерю памяти, мышечная память осталась, как и всегда бывает в подобных ситуациях. Именно мышечная память — это та единственная нить, связывающая две жизни даже после полнейшей амнезии.
— Теперь ты будешь одним из личных телохранителей твоего хозяина. Он сам захотел, чтобы это был именно ты, так что делай все возможное и невозможное, но оправдай возложенное на тебя доверие, — сказал Антоний с апломбом, когда они уже спокойно ехали на лошадях по улицам Фиден.
Август кивнул головой.
— Твоей главной и единственной задачей будет обеспечение безопасности хозяина. Твоя жизнь ничтожна по сравнению с его, так что прими за честь отдать свою жизнь за хозяина.
Стены двухэтажных каменных домов выстраивали улицы и вели в центр города. Фиден занимался своим делом: весь город шумел в делах и заботах. Впервые Август видел его не через решетку клетки. Шум, теснота, скученность, как и в любом другом городе Рима, рождали в жителях Фиден ощущение единства, стадности. Некоторые останавливались и, задрав головы, с интересом смотрели на ехавшего на коне Августа, не понимавшего причину этих взглядов, пока один из прохожих не воскликнул: «Смотрите, это ведь Август — непобедимый гладиатор!» И все люди, оказавшиеся в этот момент рядом, восторженно приветствовали его.
Затоптанное в грязи школ, самолюбие Августа воспрянуло от нахлынувшей популярности. Он выпрямил спину и старался держаться ровнее, но не успели они доехать до дома хозяина, как самолюбивый настрой сменился каждодневной суровостью и черствостью. Эти люди любили его умение красиво убивать других людей, и Августу стало за это стыдно.
Всю недолгую дорогу Антоний рассказывал Августу, что будет входить в его обязанности, его расписание и как он должен разговаривать со своим хозяином. Так, за разговорами, они и подъехали к большому дому, который Август уже видел в день прибытия, когда возле него высадили хозяина, а их повезли дальше, в школу.
— Пойдем, — сказал Анатолий, — я выдам тебе новую одежду, в которой ты будешь ходить, когда примкнешь к остальным телохранителям.
Они сошли с лошадей и, обойдя дом, зашли в прачечную, где у него забрали старые лохмотья и взамен их выдали чистую тунику белого цвета, пояс к ней и короткий меч. Облачив Августа в эту красивую одежду, Антоний повел его в дом.
Это был шикарный дом с множеством комнат, ванной, большой столовой и слугами, находившимися почти в каждой комнате. Дом был дорого украшен как внутри, так и снаружи. Красивая мебель, кухонная утварь, вазы, статуи и много других вещей, показывавших статус их владельца, и совершенно бесполезных в быту. Множество слуг попадалось им навстречу. Дом был полон народу, и в нем царило веселье. Из большой комнаты вышел хозяин и человек в тунике с алыми клавусами.
— Вот они, сенатор, — и хозяин гордо указал на подходивших Анатолия и Августа. — Это тот самый гладиатор, о котором я только что рассказывал. Теперь он будет в моей личной охране, — и они оба засмеялись.
— Теперь тебе не о чем беспокоиться, Кир. Твой раб всегда закроет тебя от кинжалов врагов, — ответил сенатор.
Они еще какое-то время постояли, изучая Августа, и затем ушли. А Анатолий повел его дальше знакомиться с охраной Кира.
В большом зале, уставленном роскошными вещами, за овальным столом сидели восемь мужчин в таких же туниках, как у Августа. Мужчины встали, увидев Анатолия и поприветствовав его, перевели взгляд на Августа. По их взгляду было понятно, что они знают, кто стоит перед ними. Август кивнул головой в знак приветствия и после того, как Анатолий указал ему на пустой стул, стоявший за столом, сел.
— Думаю, вам не надо представлять его, — обратился он к телохранителям.
— Не надо, — сурово ответил один из них.
— Вот и отлично. С этого момента вы все работаете вместе в одной связке, — сказал Анатолий. — Вы будете вместе жить, есть, тренироваться, вместе будете сопровождать хозяина в его командировках и приемах, — пояснил он Августу. — Всем ясно?
Все закивали.
