Человек с планеты Нибиру, главы 1-4
— Пойдем, я покажу комнату, где ты будешь жить вместе с остальными, — сказал он, вставая из-за стола.
Август поднялся и уже готов был пойти следом за своим начальником, как в комнату вошла молодая девушка. На вид ей было лет шестнадцать, волосы были заплетены в тугие косы, карие глаза, прямой нос и тонкие губы. Золотая гривна со сфинксами украшала тонкую шею.
— Здравствуй, Диренея, — широкой улыбкой поприветствовал её Анатолий. Прежде серьезное лицо просветлело, и улыбка появилась на нем.
— Здравствуйте, Анатолий, — ответила она строго, но с ноткой кокетства, как и подобает девушке, воспитанной в богатой семье, где отец души не чает в своей единственной дочери, — а Вы уже уходите?
— Я пойду покажу рабу твоего отца его комнату, и вернусь, — ответил он.
— Это он? — спросила она, указывая своим пальчиком на Августа.
— Да.
Лицо её слегка переменилось, на прежде улыбчивом лице появилась серьезность, перешедшая в смущенную улыбку. И эта улыбка делала её наивно прекрасной.
— Первый раз слышу, чтобы отец взял в свою личную охрану раба.
— Он гладиатор, — пояснил Анатолий.
— Гладиатор? — протянула она. — Уж не тот ли это гладиатор, которого отец где-то купил, а теперь называет лучшим бойцом, которого ему приходилось встречать в своей жизни? Как же его звали? — задумалась она. — Кажется, Августин или Август. Да, по-моему, отец называл его Августом, — и она, не отрывая глаз, смотрела на Августа.
Август боковым взглядом обратил внимание на реакцию Анатолия и слегка кивнул головой. Должно быть, Анатолия задели пересказанные слова Кира о лучшем воине — лицо его выражало недовольство.
— Август… — начала о чем-то спрашивать девушка, но Анатолий прервал её.
— Диренея, вам еще представится момент пообщаться, а сейчас нам надо идти, извини, — ревность слышалась в его голосе и была видна в его реакции.
Он грубо взял Августа под руку и вывел из зала.
— Это дочь твоего хозяина. Вздумаешь пялиться на неё или чего еще, тебе этого ни кто из нас не простит, — оговорился Анатолий, но, сделав вид, что этого не было, добавил: Кир тут же казнит тебя, если приблизишься к его дочери.
Быстрым шагом шли они в комнату охраны, расположенную в самом конце коридора, где напротив друг друга находились две двери. Одна совсем новая, из темного сорта дерева, от неё еще даже пахло лесом. Запах этот был приятен и вызывал смутные ассоциации в голове Августа. От этой двери веяло чем-то родным, но в то же время далеким.
Эта новая дверь была дверью в комнату Кира, а комната охраны находилась за старой, слегка пошарпаной дверью напротив. То, что она стара, ему стало ясно по отсутствию свежести, которую сменил запах въевшейся пыли.
Анатолий открыл дверь, вошел и показал Августу на его кровать. Для десятерых телохранителей, комната была огромна. Она была во много раз больше комнаты в первой школе гладиаторов и немного меньше комнаты, где Август провел последнее время, живя вместе с полусотней гладиаторов. А здесь жили всего десять человек.
Окна комнаты были завешаны тяжелыми шторами, слабо пропускавшими свет, и в этой приглушенной обстановке Август видел какую-то таинственность.
Показав комнату, Антоний проводил его на кухню, где Августу предстояло есть. Мужчины, которых Август видел ранее, уже сидели за столом и ели предложенный обед.
— Такие моменты бывают редко, чтобы хозяин находился без охраны, но политика есть политика. Сейчас ты ешь и сразу вместе с остальными приступишь к работе, а хозяин как раз к этому времени закончит диалог, — сказал Антоний.
Кормили здесь еще лучше, чем даже в школе. На столе, кроме тарелок с салатом и мясом, стояло несколько ваз с фруктами и два глиняных кувшина с вином. Такой вкусной пищи Август еще не ел прежде.
Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Время обеда тоже подошло к окончанию, и охранники поднялись из за стола. Громко отрыгнув, один из них рассмешил всех остальных, и под собственный хохот все, выстроившись в две колонны по пять человек, под руководством Антония направились к хозяину. Кир сидел со своей семьей в большой столовой и с удовольствием ел жареного поросенка.
На столе стояли такие же продукты, какие прежде стояли на столе телохранителей, за исключением поросенка. Сенатора с ним не было, зато сидела Диренея. Её глаза то и дело останавливались на широких плечах нового охранника, то скользили вверх, всматриваясь в его серьезное лицо. Август смотрел прямо перед собой, но ничего не могло остаться незамеченным от его периферического зрения, как и ровно стоявший Антоний, чей взгляд маленьких орлиных глаз прыгал от Диренеи к Августу и обратно, источая ревность. Если и был на земле человек, ненавидевший Августа, то это был именно Антоний.
Хозяин ужинал неторопливо, словно смакуя каждый кусочек положенной в рот пищи, время от времени с любовью поглядывая на свою немолодую жену. В этом взгляде читались любовь и нежность, что было странно для человека большого достатка, живущего в браке как минимум шестнадцать лет. Зачастую время притупляет чувства, постепенно сводя их к привычке, но это было не про Кира и его жену. Время не в силах было сгладить их взаимную любовь. Пожалуй, это был один из редчайших случаев в римской республике, когда человек шел по пути своих чувств, а не на поводу норм и статуса богатого человека, обязывавшего иметь молодую любовницу.
После обеда хозяин пошел в Сенат, и Август вместе с другими телохранителями последовал за ним. Охранники шли со всех сторон, держа своего хозяина в кольце и не подпуская никого. Проходя по улицам Фиден, горожане кланялись, издали видя его, выражая свое почтение. Кир учтиво кивал им в ответ. Многие из проходивших мимо замедляли шаг и с интересом смотрели на Августа. Они узнавали его, и это было видно в глазах, полных восхищения. Кир тоже видел эти взгляды, и это льстило его самолюбию.
Для Августа, шедшего слева от своего хозяина, Кир был очень интересным человеком с точки зрения сочетаемости трудно сочетаемого. Любящий муж и отец, ценитель искусства — с одной стороны, кровожадный любитель гладиаторских боев и делец, мерящий человеческие жизни деньгами — с другой.
Дорога в Сенат проходила через рынок. Анатолий подтолкнул Августа, давая понять, что нужно идти перед хозяином подобно щиту, расчищая дорогу. Народ сам расходился в стороны, как только к ним приближался Август. Молва о том, что один из охранников Кира и есть тот непобедимый гладиатор Август, дошла до рынка быстрее, чем сам Кир. Толпа расходилась прямо перед ними в почтительных поклонах и опасениях за собственную жизнь. Разве могли они знать, что в этом беспощадном на арене гладиаторе скрыто справедливое сердце, не желавшее причинять никому вреда. Хозяин беспрепятственно шел по рынку, довольно наблюдая за своим дорогостоящим приобретением. Он ни чуть не жалел о потраченных деньгах, понимая, что окупятся они с лихвой.
Увидев издали высокое здание, Август предположил, что это и есть Сенат, куда они направляются, и был прав. Поднявшись по длинной мраморной лестнице, они оказались внутри. В жизни Августа, которую он помнил, все события происходили по нарастающей. Он начинал жить в маленькой комнатушке в несколько двойных шагов, потом была большая комната на пятьдесят человек и сейчас большая комната на десятерых. В первой школе его кормили пустой похлебкой, в Фиден давали кашу, да еще и с добавкой, а сегодня он ел салат, мясо, фрукты и пил вино. Так и здесь. Первое роскошное здание, которое он увидел, был дом его хозяина, Августу казалось, ну, куда еще лучше, но сейчас он понял, что нет предела совершенству и всегда есть к чему стремиться и на что равняться.
Высоченные потолки в вестибюле, стены с барельефными изображениями от пола до самого потолка, куполообразная крыша, балконы по всему периметру на втором и третьем этажах здания. Август и понятия не имел, что такие здания возможно возвести. Он шел рядом с хозяином, совсем не замечая взглядов в свою сторону и льстивых слов, высказываемых Киру, касавшихся приобретения хорошего товара, все его внимание было приковано к этому красивому сооружению. Кир поднялся по лестнице на третий этаж и вышел на балкон по-прежнему в сопровождении телохранителей, там его встретил все тот же сенатор, которого Август видел в доме Кира. Пока они разговаривали, Август смотрел за пределы балкона. Он ощущал себя птицей, парившей над крышами домов и с высоты свободы наблюдавшей за суетливой жизнью тонущего в грязи города. С этой высоты был виден весь город, выходивший на эту сторону Сената. Вдалеке линией крыш плотно стоявших домов, виднелись пределы города. Дом хозяина был хорошо виден под высокой покатой крышей, рынок, по которому Август сегодня уже ходил, деревянная арена для гладиаторских боев… Крылья птицы оказались подрезаны, и разбившиеся о песок мечты вернули Августа к реалиям его рабской жизни.
Жаль, но разговор продлился недолго, и, бросив последний взгляд на стоявший внизу город, стараясь задержать картинку в своей памяти, Август спустился вниз, и вместе с хозяином пошел домой, проходя по улицам, снова и снова замечая на себе заинтересованные взгляды зевак. Только сверлящий затылок взгляд Антония, чувствовал он на себе каждое мгновение.
Вернувшегося домой Кира встретила жена
