Человек с планеты Нибиру, главы 1-4
— Свободу! — подхватил еще кто-то, а затем и еще кто то.
И вот уже голоса трибун слились в одном звериной рёве: «Свободу!»
Этот крик толпы не понравился хозяину Августа, рассчитывавшему на гибель бойца и поставившему на его поражение большие деньги. Еще до начала поединка Август точно знал, что бой этот неслучаен. Интуиция подсказывала ему, что Кир пошел на это из-за Диренеи. Антоний все рассказал хозяину о случившемся той ночью в слишком ярких красках. Если решит толпа, и прокуратор даст свободу своему рабу, то потеряет огромную прибыль и много выгодных контрактов на бои. Он уже видел, на что способен его раб и прекрасно понимал, что такой боец принесет ему целое состояние, хотя бы своей жизнью, если не смертью. Кир был готов даже простить ему любовь дочери и отправить обратно в школу, подальше от Диренеи, лишь бы товар остался у него. Но эта толпа обрывала все планы. Хозяин внимательно вглядывался в сторону трибуны, на которой восседал прокуратор. Киру было необходимо увидеть, как он себя поведет. Прокуратор, в свою очередь, внимательно оглядывал трибуны с взбесившейся толпой, взвешивая все «за» и «против». Потом величественно поднялся, и трибуны затихли.
Кир волнительно сцепил руки. Прокуратор был его другом, но пойдет ли он против жителей своего города, и поставит ли он свой авторитет под удар?
— Ты свободен! — сказал прокуратор, указывая указательным пальцем правой руки на Августа.
Август глядел на толпу и на этого человека, давшего ему свободу, понимая, что был свободен всегда. Его душа была взаперти по его прихоти. Она была взаперти в этом мире по его собственному выбору. В надежде помочь своему брату, которого он только что нашел, спустя много лет, и который лежал мертвым у его ног. Его несвобода была совсем не тем, что эти мелкие людишки думали.
Август молча кивнул головой в знак благодарности за «свободу», но обида все-таки заклубилась в его сердце. Это было плохо. Он это понимал, но никак не мог побороть себя.
«Я устрою вам, ничтожества, рабы своих эмоций и желаний! Вы узнаете, что такое хлеба и зрелищ! Будет вам зрелище! — с этими мыслями он поднял с песка своего поверженного друга противника и понес с арены. — Я не позволю вам вытаскивать его с арены, подобно животному».
Чувство обиды переполняло его. Он был зол на своего хозяина, организатора поединка, Игрока, написавшего такую роль. Было обидно потерять человека после стольких лет поисков. Его размышления прервал Валерий.
— Что случилось, Август? Почему ты отказывался биться?
Находясь в подавленном состоянии, Август молчал и, лишь спустя время, ответил: Я только что убил брата, поиски которого заняли очень много лет.
Он вспомнил Мартына и их разговор. Вспомнил, как Мартын страдал и больше не мог сеять смерть.
— Это гладиаторские бои, и никто не может ничего изменить, — продолжал Валерий.
Август уже не слушал его, неся убитого друга на руках в школу гладиаторов. Он вышел с ним на тренировочную арену и аккуратно положил на песок. Много гладиаторов собралось вокруг и удивленно смотрели на него.
— Сколько можно быть животными, псами, которых натравливают на себе подобных? Сколько вы еще будете бояться сказать «нет», когда вас заставляют идти на смерть? — речь очень ровно текла из уст Августа. Он говорил о том, что наболело у него внутри, и стоявшие вокруг гладиаторы, а их было много, поддерживали его кивками и одобрительными репликами. — Ни кто не вправе решать за вас, как вам поступать и что делать. Каждый из вас сам себе хозяин, и никто не может поработить вас, в той же мере как и вы не должны никого заставлять подчиняться вам. Почему же вы пресмыкаетесь перед теми, кто якобы сильнее и богаче вас? Нет, не потому, что они лучше, а оттого, что вы не знаете, на что способны, и не любите себя. Вы забыли, что свобода — это совершенно естественно. Вы боитесь неизвестности. Намного легче подчиняться, чем самому принимать решения и отвечать за них перед самим собой. Проще принять наказание от хозяина, чем, ошибившись, винить себя. Разве вам не надоело жить рабами в вашем собственном мире? Мне надоело делать то, что я ненавижу. Мне противно причинять боль.
Сейчас его меньше всего волновала собственная жизнь. Им двигало что то более важное. Ощущения вокруг стали меняться. Постепенно Август начал входить в боевой транс.
— Эй, ты что себе позволяешь? — возмутился один из охранников и, обнажая меч, пошел на Августа.
Выхватив у одного из стоявших рядом гладиаторов кинжал, он швырнул его в надвигавшегося охранника. Тот не успел увернуться, и кинжал пронзил его тело. Надзиратели и стража кинулись к Августу, но более десятка учителей школы во главе с Валерием заслонили им путь.
— Я с тобой, Август, — крикнул Валерий через плечо и кинул ему меч, понимая, что надзиратели не простят Августу этого убийства и битвы не миновать.
Август на лету поймал меч и приготовился защищаться.
Благодаря своим боевым умениям, силе, прямоте в общении, Август пользовался всеобщим уважением среди учителей и гладиаторов. Все они без исключения встали на его защиту.
— Восстание?! — крикнул один из надзирателей, призывая к подавлению бунта.
Надзиратели кинулись на гладиаторов. Зло породило большее зло, и в ответ на агрессию охранников, гладиаторы и учителя, объединившись, обнажили мечи и вступили в бой. Каждым из гладиаторов двигали собственные мотивы. Кто-то защищал Августа, кто-то себя, кто-то просто, чтобы быть против, кто-то ради мести за унижения и издевательства. Каждым двигало что-то свое, эгоистическое. Но, найдя общего врага, все они бились на одной стороне. Сторонники Августа защищались как могли. Многие гладиаторы дрались голыми руками и, только победив врагов, забирали их оружие и продолжали бой. Брошенный Валерием меч пришелся как нельзя кстати. Август убил сразу двоих охранников короткой, но весьма эффективной серией ударов, забрал меч одного из них и кинулся в бой, вооруженный двумя мечами, раздавая удары врагам направо и налево с огромной скоростью и силой. Уже несколько минут, прилагая все свою волю, он сдерживал состояние боевого транса. И вот теперь, когда пришло время, взорвался, дав выход ярости и жестокости. В этом состоянии в поле зрения Августа попал сражавшийся против нескольких надсмотрщиков Валерий. Ему явно нужна была помощь, и Август устремился к товарищу прорубая проход в плотном скоплении сражающихся людей. Проходя к Валерию, он видел смерть многих людей, вставших на его защиту. Песок на тренировочной арене был весь пропитан кровью, и Августу приходилось где-то переступать, где-то наступать на трупы. Приблизившись к Валерию, он выпадом в спину поразил уже замахнувшегося для удара охранника и, не останавливаясь, продолжил убивать остальных. Он отбивал все направленные против него атаки и сразу переходил в контратаку, убивая всех оказавшихся на его пути. Руки были в крови, и мечи то и дело хотели выскользнуть из рук своего хозяина. Неожиданно все вокруг замедлилось. Все видимые движения стали растягиваться, а собственно тело было похоже на резину. Движения давались очень тяжело. Он чувствовал каждый удар своего сердца. Боковым зрением он увидел, как с правой стороны прямо ему в голову летит стрела. Он начал уворачиваться, но резиновое тело неохотно выполняло приказы своего хозяина. Августу показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он отклонился и повернул голову влево, давая стреле возможность пройти дальше в поисках следующей жертвы. Стрела просвистела возле правого уха. К сожалению, её жертвой стал Игнатий. Этот молодой парень, отчаянно сражавшейся на арене, был знаком Августу еще со школы. Только Августа выкупили и отвезли в Фиден, а Игнатий остался здесь. Стрела угодила ему прямо в висок, когда он собирался накинуться на одного из надсмотрщиков. Вместе со стрелой прошла способность Августа управлять временем и пространством. И он сразу завершил начатое Игнатием дело. Вокруг Августа никого не было. Он посмотрел в сторону, с которой летела стрела, но лучник был уже мертв. Тут он увидел Корнелия. Ему сразу вспомнилась картина его первого дня в школе, когда эта тварь в человеческом теле, убила Мартына и еще нескольких беспомощных людей.
— Его жизнь моя! — крикнул Август и кинулся к Карнелию.
Карнелий увидел Августа, и глаза выдали его чувства. В них был страх. Он понял, что час расплаты для него наступит через мгновение. Паллор; овладел им.
…Август наносил бесконечные удары по уже мертвому телу. Он бил за Мартына и всех тех, кто умер от руки этого трусливого вояки, до тех пор, пока не почувствовал, как силы покидают его. Боевое состояние улетучилось. Август стоял в самой гуще событий. Мечи в его руках казались неподъемными. Сколько прошло времени с начала сражения, он не знал. Но было еще что-то… Это была боль. Не боль в мышцах, к которой он уже давно привык, а боль в спине, проходившая через сердце. Эта боль заставила его тело опуститься на колени. В спине Августа торчала рукоять от короткого клинка, воткнутого кем-то из врагов во время боя. Он даже не заметил этого, находясь в боевом трансе. Август сражался, даже не подозревая, что жить гладиатором ему оставалось совсем немного.
Он стоял на коленях, когда мечи из его рук выскользнули, и обмякшее тело легло на песок, повалившись на спину. «Вот и все…» — решил он и закрыл глаза. Его стало поднимать вверх, и он увидел небо. Оно было таким же, как за секунду до того, как он закрыл свои уставшие от жизни глаза. Боли не было. Была легкость и спокойствие. Он видел, как внизу продолжалось сражение, а несколько гладиаторов склонились над его телом. Но Энлиля это уже не интересовало. Август остался на арене, как и все его противники, в сражениях с которыми он развлекал примитивную толпу и помогал зарабатывать деньги торговцам смертью. Энлиль вдруг вспомнил, что они с Анушом сами запланировали поединок, в котором сошлись. Зря он, будучи Августом, винил Игрока. Ведь главным был не поединок, а их разговор. Они нашли друг друга, пусть пока только на короткий промежуток времени. Впереди был еще долгий путь домой.
***
Энлиль был рабом на собственной земле, страдая от рук созданных им же детей. Заступившись за них однажды, он испытал боль за свой недальновидный поступок. Август — это то, чем отблагодарили его спасённые.
Вскоре он вспомнил одну из величайших истин: перевоплощений следует страшиться, ибо существование в физическом мире приносит сущности лишь страдания, несчастья и боль. Даже смерть не в состоянии освободить сущность от этих «земных» мучений, ибо за дверями смерти её ждет короткая передышка, а затем очередное воплощение. И эта череда воплощений будет длиться до самого окончания Большой Игры.
