Человек с планеты Нибиру, главы 5-8
Продолжение книги Человек с планеты Нибиру.
Flash-версия книги
Глава 5
Шутка
Белые чайки летали между голубым небом и зеленоватой водой. Сбившись в кучу, но каждая сама по себе, они кружили над кораблем, высматривая корм. Некоторые из них опускались ближе к воде, и, заметив мелкую рыбешку, опрометчиво плававшую близко к поверхности, пикировали в воду, и, схватив её, тут же набирали высоту. Чайки громко кричали не то друг другу, не то друг на друга, но все эти крики были бездумным нарушением тишины, поскольку ни одна чайка не хотела прислушиваться к рядом летящей. Вырисовывая замысловатые фигуры над водой, несколько чаек одновременно замечали в воде одну и ту же рыбешку и тогда наперегонки устремлялись к ней. Такие понятия, как щедрость, понимание, забота, могли бы сыграть на клюв, но они напрочь отсутствовали у этих птиц. Не зная этих чувств, каждая из них старалась первой успеть к добыче, и, уже оказавшись под водой, они начинали мешать друг другу, толкаться, помогая рыбешке благополучно ускользнуть от опасности в гладкой воде. Выныривая на поверхность, неудачливые охотники обидчиво крутили головами, крича на других, поднимались вверх, чтобы заняться привычным делом — выискивать корм.
Высокий мужчина в белой кепке стоял на носу корабля и без интереса наблюдал за этими бестолковыми действиями птиц. За сорок с небольшим лет его жизни чайки не изменились. Вырисовывали все те же замысловатые формы над водой и все те же пике, заканчивавшиеся ударами об воду. Его всегда удивляло: неужели у чаек нет никаких интересов в жизни, кроме того, как набить себе брюхо и поспать? Ведь изо дня в день, из года в год, на протяжении сорока лет его жизни, на протяжении тысяч лет до его рождения и в течение тысяч лет после его смерти, эти птицы только и занимались тем, что объедались. И только поев, садились на поверхность воды и лениво позволяли волнам покачивать себя. А вечером улетали на берег спать. Вся эта монотонность и однообразность удручала мужчину. Поправив кепку, он повернулся к берегу.
К берегу причалила рыбацкая лодка. Невысокий мужчина в рваной одежде спрыгнул в воду и оказался по пояс в воде. Взяв лодку за нос, он пытался выволочь её на берег, но, наполненная рыбой, она не поддавалась. По берегу, откуда то со стороны бедного района, бежали пятеро мальцов: три мальчика и две девочки. Они бежали наперегонки в сторону мужчины, пытавшегося вытащить лодку. Радуясь, дети вприпрыжку бежали к лодке, весело подталкивая друг друга и смеясь. Самому младшему из них было не больше трех лет, и он несколько отставал от своих братьев и сестер, однако, как и остальные, радовался встрече с отцом, приплывшего с ежедневного промысла.
Девочка первая подбежала к лодке и начала помогать вытаскивать её на берег. Скоро подоспели и остальные. Своими маленькими худенькими ручонками они пытались вытащить деревянную лодку, наполненную рыбой. Пользы от них не было никакой, но зато, сколько желания! Мужчина не бранил их за это, а только улыбался, глядя на их старания и упорство. Самый маленький мальчик помогал наравне со всеми. Он то бегал вокруг лодки, раздавая указания сестрам, то подбегал к лодке, толкая её, и вновь выбегал на берег.
С огромным трудом и совместными усилиями им удалось вытащить лодку. Дети стали весело прыгать вокруг мужчины, а он обнял их и что-то долго говорил. Потом отправил детей куда-то в сторону рынка, а сам поднял младшего на руки и повернул к морю. Уставшими руками он долго держал его над головой, пока малыш вглядывался в морскую даль. Маленький мальчик еще не умел плавать, но уже мечтал оказаться там, далеко в море.
Дети с большими корзинами в руках подбежали к отцу, и он усадил младшего в лодку. Перекладывая часть рыбы из лодки в корзину, девочки тащили ее прямиком на рынок, освободив место двум братьям. Заполнив и их корзину, малыш и отец отправили их следом за сестрами, а сами стали перебирать рыбу в лодке, дожидаясь возвращения девочек.
Дети таскали рыбу к торговавшей на рынке женщине и аккуратно складывали на прилавок. Женщина повернувшись в сторону моря и увидев мужчину, помахала ему рукой, а игравший с сыном рыбак ответил ей тем же. То, с какой аккуратностью дети складывали рыбу, заставили наблюдавшего за этим мужчину в белой кепке, улыбнуться. Скорее всего, за прилавком стояла жена рыбака. Их семья была счастлива, несмотря на свою бедность. Это не могло не радовать капитана судна, ведь он в свои сорок понимал, как важно быть счастливым и насколько хрупко семейное счастье.
Через рынок шли люди в военной форме. Все они двигались из разных концов города, но их дороги сходились там, на рынке. Не обращая ни малейшего внимания на шумную торговлю, эти люди в форме двигались в сторону причала. Торговавшие на рынке люди что-то выкрикивали им и махали руками. В ответ моряки только улыбались и кивали головами.
Тоненькая полоска песка отделяла рынок от длинного деревянного причала. Потрепанный годами, морской водой и ветром, он скрипел и немного покачивался на деревянных сваях. Несколько рыбацких лодок было пришвартовано к нему: они терлись боками друг об друга, сдирая краску и обкалывая борта. Пришвартованные военные корабли стояли у причалов, смешиваясь с рыболовецкими суденышками. По берегу суетливо бегали люди: продавцы рыбы, покупатели, военные, провожающие. Все они слились в разноцветную движущуюся массу. Жены, дети, родители военных моряков шли на пристань, вместе со своими мужьями и отцами, чтобы проводить их в дальнее плавание. Плавание в далекие земли на несколько лет.
Люди потихоньку скапливались на берегу, но не торопились заходить на причал. У них еще было несколько минут в личном распоряжении, пока не будет дан сигнал в колокол, указывавший, что пора бы уже всем собраться на причале для построения. Эти несколько минут были для многих вечностью. Никто не знал, как сложится судьба, и увидят ли они еще хоть раз своих матерей или жен. Возможно, этот поход станет последним для многих из стоявших на берегу людей. Болезни, сражения, лишения, голод встанут на пути их возвращения домой. Эти несколько минут были самыми важными мгновениями в жизни каждого из них.
Макариу стоял в стороне, крепко прижав свою маленькую дочь к груди. Его жена стояла рядом, едва сдерживая слезы. Они были женаты около двух лет, и, конечно же, им было немыслимо тяжело находиться далеко друг от друга. В сердцах этих молодых людей пылал огонь, но даже он был не в состоянии расплавить долг службы. Макариу улыбался жене и пытался даже шутить, но в душе было тоскливо и больно мириться с тем, что не увидит свою горячо любимую семью несколько лет. Когда он вернется, его маленькая дочурка уже сама будет бегать ножками, а ему суждено пропустить радость первых слов и не разделить счастье первых шажочков.
Он нежно держал дочурку на руках, прижимая к груди. На какое-то время улыбка на его лице уступила место серьезности или даже грусти, и он поцеловал дочь в маленький лобик. Обычно маленькие дети плачут, если им что-то не нравится, но это был не тот случай. Несмотря на жару, шум и резкий запах рыбы, она молчала, обнимала шею отца и тихо хлопала глазками. Должно быть, она чувствовала всё напряжение сего момента, как чувствуют дети, и все понимала. Она была бы и рада словами попрощаться с отцом, да вот тело она свое еще не освоила и навыков говорения не обрела. Однако её мать скажет все за двоих.
Темноволосая молодая женщина с потухшими глазами стояла рядом с Макариу и неумело скрывала за улыбкой волнение и нежелание расставаться. Неуместные шутки, отпущенные её мужем, проходили мимо и вызывали грусть, а не веселье. Грусть за то, что за этими словами таились попытки скрыть тяжелые слова прощания и прощения, которым все равно придет время вырваться в тихом плаче. Макариу всячески пытался отдалить этот момент как можно дальше. Он говорил что-то отвлеченное, а женщина тихо стояла и смотрела в глаза любимого. В её голове мешались счастливые месяцы совместной жизни со страшными картинами, нарисованными её воображением. Она отгоняли их от себя, понимая, что относятся они к будущему. Будущему, которое она не хочет видеть. Она заменяла эти образы на более приятные. Представляла, как пройдет время, и она вновь будет стоять рядом с любимым человеком и нежно смотреть в его глаза.
Макариу уже ненавидел войну за её желание отнять самое дорогое, оставшееся у него. Война больше десяти лет назад уже отняла у него отца, воспитавшего его в одиночку, и заставила расти в голоде и попрошайничестве. Огромные усилия потребовались, чтобы не сбиться с правильного пути. Очень боялся он, что жене и дочурке придется пройти через то же, что прошел он сам. Но он-то мужчина, а каково же будет им, двум беззащитным девочкам?
На другой стороне причала одиноко стоял Тобиаш. Взгляд его был устремлен в морскую даль. Только ему одному было известно, что он пытался там найти. Этот опытнейший моряк был, пожалуй, самым старшим на корабле. К своим примерно пятидесяти годам — он сам не знал точно, сколько ему лет, — он прошел через много морских сражений. У него не было ни родителей, ни семьи, ни друзей. Он был один уже больше двадцати лет. Родители умерли. Семья не сложилась. Все близкие друзья, которые были с детства, погибли в боях. Для этого морского волка попойки и морские походы были единственным развлечением. Тобиаш был одним из немногих, кто с нетерпением ждал удара колокола.
Недалеко стояла семья, провожавшая своих сыновей. Отец стоял несколько в стороне и только молча смотрел, как мать и еще три его дочери, сестры мальчиков, прощаются с ними. Из глаз матери текли слезы, младшая сестренка обхватила ногу Фернанду и задрав голову вверх, просила братьев возвращаться поскорее и защищать от соседских мальчиков, обижавших её. Фаушту пообещал за себя и за брата, что скоро они вернутся, и как-то по взрослому, но в то же время неумело потрепал её по голове. Девочка расплылась в улыбке и еще крепче обхватила ногу. Две старшие сестры, ровесницы братьев, смотрели на происходившее намеренно отрешенно, словно их не касалось отплытие братьев, но в их глазах виднелись грусть и тоска. Даже в такой важный момент они хотели показать свое безразличие и самостоятельность. Младшая сестренка с порицанием посмотрела на них и смешно погрозила худеньким пальчиком.
Петрониу и Эверардо — два закадычных друга, прибывшие из другого города, стояли у самого причала, с равнодушием посматривая на пришвартованные корабли. Их разговор был тих, а голоса слегка взволнованы. Изучив стоявшие на берегу лодки, они переключили свое внимание на собравшихся на берегу людей. Они понимали, что этим людям придется заменить им семью на несколько следующих лет, быть братом и отцом. От этих людей будет зависеть их жизнь, и они сами будут в ответе перед братьями по оружию. Море заставит их есть и пить из одной посуды, а в случае чего и спасать друг другу жизнь. Перед ними море, а море не терпит принципа «Против кого будем дружить?» В путешествии им придется забыть только о своей дружбе и объединиться со всеми в крепкую слаженную команду.
Совсем юный мальчик в белых парусиновых бриджах, стоял рядом с родителями и с нетерпением смотрел на корабли. Хотя мать крепко прижала его к себе, и он был почти неподвижен, но глаза его жадно рассматривали судно, на котором предстояло отправиться в плавание. Монотонная жизнь наскучила ему, и он хотел поскорее уплыть подальше от дома. Впереди ждали неизвестные страны, наполненные диковинными птицами и животными, дикие племена и красивейшие пейзажи. Нетерпение приятно теребило нутро. Отец стоял рядом, и можно было предположить, что он не волновался за сына и даже сын ему был неинтересен, если бы не нервозность в курении, выдававшая его внутреннее состояние: рука с трубкой слегка дрожала, когда он подносил её к губам, а глаза беспокойно бегали по лицу ребенка.
Незадолго до этого отец сильно повздорил с сыном и сейчас винил себя за то, что подтолкнул мальчика к решению отправиться в далекое плавание. Все уговоры и убеждения родителей не могли свернуть мальчика с выбранного пути. С того самого конфликта мать стала винить отца в решении сына, и отношения между ними испортились. Только из-за ссор между родителями переживал мальчик. Он не хотел чувствовать себя предметом раздора и просил мать не сердиться на отца, убеждая, что все равно бы отправился в морское путешествие, несмотря ни на что.
Недалеко от Макариу находилось четверо мужчин и девушка. Компания стояла в кружке и рассказывала какие-то истории. Один человек держал руку девушки, поглаживая большим пальцем. Эти люди были знакомы довольно давно, но, спустя значительный промежуток времени после последней встречи, увиделись совершенно случайно на подходе к пирсу. Они были удивлены такой неожиданной встрече. Раймунду и Нештор шли со стороны рыбацких домиков, когда им навстречу попался Пашкуал. Пашкуал шел со своей подругой и выглядел заспанным после ночи. По нему было видно, что ночь удалась. Он был помят, и зевота не покидала его. Представив свою невесту, он торжественно похвалился друзьям, что как только они вернутся из плавания домой, то он тут же на ней женится. Девушка, улыбнувшись, поцеловала его и пообещала ждать. Нештор, прищурившись, осмотрел приятную особу и понял, что она его не дождется. По внешнему виду, манерам можно было понять, что таких, как Пашкуал, у неё предостаточно. Она была из так называемых «гулящих» женщин, чьи избранники были во всех концах Португалии и всего мира. «Любовь слепа, и её истинное лицо зачастую видится только со стороны», — подумал Нештор, ничуть не удивляясь, что его старый знакомый не замечает очевидного. Ему и самому приходилось оказываться в подобной ситуации.
Пересекая улицу Грузовую, они повстречали Паштора. За добрым приветствием никто, кроме Нештора, не заметил смутившуюся девушку, поспешно спрятавшую взгляд. Паштор тоже сделал вид, что они незнакомы, но на его лице появилось грустное разочарование и, как показалось Нештору, силы будто покинули его знакомого, оставив лишь иллюзию радости на лице.
Почти ничего не говоря, старые знакомые прошли до самого причала. Только девушка робко держала руку Пашкуала, иногда поглядывая на Паштора.
Капитан корабля всматривался в лица пришедших на берег людей, грея слабую надежду увидеть на этом полотне смешанных красок свою дочь. Прошло больше месяца после их последней ссоры, и с тех пор он ни разу её не видел. В тот день он как обычно пришел домой пьяный. Это была последняя капля терпения у Малу, и она ушла из дома. Все попытки найти дочь не привели к успеху, и сейчас он очень сожалел о случившемся, однако гордость не позволяла первому сделать шаг навстречу примирению.
Поняв, что дочь не придет проводить его в дальний путь, капитан подошел к колоколу, и дважды железный язык громко и с досадой ударил по сверкавшему на солнце куполу. Этот звук-то и был сигналом к последним и самым горестным мгновениям прощания. Звон разлетелся на многие сотни метров, а может, даже и километров вокруг. Темноволосая женщина крепко обхватила Макариу и не хотела разжимать рук. По её щекам потекли слезы, долго прятавшиеся за фальшивой улыбкой. Макариу перевел взгляд с моря на корабль и ступил на деревянный причал. Даже стоявший в стороне отец Фаушту и Фернанду подошел к сыновьям и, крепко обняв, прижал к себе. Их сестренка заплакала и обняла худенькими ручками их шеи. Родители Теофилу с болью в груди обняли его и не хотели отпускать. Он со смущением приобнял их, поскольку не хотел, чтобы другие видели, что, как ему казалось, уже взрослый человек обнимается со своими родителями.
Капитан перешел с корабля на причал и стал ждать солдат для построения. Первым подошел Табиаш. Следом медленно шли и остальные. На их грустных лицах отражались душевная тоска и боль. Многие из них будут скучать по своим близким, и эти страдания ни с чем не сопоставимы. Сказав несколько напутственных слов, капитан первым ступил на корабль и приказал отдать концы. Корабль начал медленно отплывать от берега родной Португалии, оставляя позади родных и прежнюю жизнь. Каждый из плывших на корабле людей видел будущее по-своему. Для кого-то оно было полно романтики и приключений, для кого-то обыденностью, а кто-то боялся его, и ни как не мог поверить, что на берегу остались любимая жена и маленькая дочурка.
Провожавшие махали вслед уходящей «Малу», но мало кто из моряков видел их. Корабельная работа поглотила, да и корабль отошел так далеко, что в массе людских красок на берегу невозможно было ничего разобрать.
Океан — это та часть природы, которую нельзя не любить. Он прекрасен и пугает своей безграничностью и поджидающей опасностью, шокирует многообразием форм жизни и умиляет простотой многих из них. Его величие невозможно переоценить. Его можно уважать за силу и бояться за свою беспомощность перед ней. Вода — это одна из пяти господствующих стихий планеты, поддерживающая гармонию.
Нет ничего прекраснее водной среды. Вы только представьте, сколько загадок она скрывает! Территория суши значительно меньше по площади и доступнее, но и на ней найдется множество неизведанных, неизученных мест. А мировой океан уходит вглубь на десятки морских миль;. И что там? Может, там живет еще одна или несколько цивилизаций? Если бы Вы хотели спрятаться от глаз человеческих и соблюсти «инкогнито», разве бы Вы не исчезли в океанской бездне? Могут пройти еще тысяча лет, но океан так и не откроет нам всех своих загадок. Он будет лишь приоткрывать завесу тайны, показывая один из своих секретов, и закрывать вновь, держа паузу, дожидаясь момента, когда мы созреем для следующего открытия.
Дул легкий приятный ветерок, обдувая членов команды и наполняя собой паруса. Капитан стоял у штурвала и внимательно наблюдал за действиями команды. Все должно было работать идеально, без единой запинки. Сейчас главной задачей каждого из матросов было научиться понимать товарища по взгляду и чувствовать его нутром. Жизненно важно, чтобы матросы слились в единый организм, где каждый безукоризненно выполнял свою задачу и в случае непредвиденной ситуации мог заменить товарища.
Палящее солнце жарило огнем. С моряков уже сошло несколько потов, и с непривычки это было невыносимо. Лучам солнца было больше некуда ложиться, как на корабль и трудящихся на нем моряков. Невысокие волны покачивали плывущий корабль вот уже несколько часов. Позади осталась родина и близкие люди. Команда была занята работой, и времени на воспоминания совсем не было до тех пор, пока капитан не поделил матросов на группы, и не началась посменная вахта.
Вода была кристально-голубая. Сквозь её прозрачную толщу можно было видеть песок, даже песчаные волны на дне. Морских волн не было. Стоял полный штиль. Казалось, вода была покрыта тонким слоем льда, не дававшем воде пойти волнами, и корабль словно скользил по идеально ровной стеклянной поверхности. Ощущения были непередаваемые. И только когда корабль входил в воду, разрезая её, волны начинали идти вдоль бортов и продолжали двигаться в стороны, нарушая гладь моря.
Устав от работы, Теофилу облокотился на борт судна. Он смотрел на берег острова, рядом с которым проплывал корабль, и сожалел о том, что сейчас рядом нет его родителей и они не видят всю эту красоту, а сидят в городе, пропитанном рыбой, и ждут его. Это было несправедливо. Послышались крики, и над кораблем закружили птицы. Это были не чайки. Чайки подобно мусорщикам, подъедают то, что остается после людей, а здесь были неведомые птицы, походившие на чаек лишь цветом, и больше по размеру. Теофилу знал множество птиц, поскольку Португалия расположена на одном из главных путей их миграции, но таких видел впервые. Они кружили над кораблем. Их было немного, всего три. Птицы парили над кораблем, рассматривая его пассажиров. По всей видимости, остров был безлюдным. По береговой линии не было ни единого признака жизни: ни костров, ни хижин. Сквозь морскую гладь до корабля доносились звуки острова: крики обезьян, разноголосое пение птиц, рычание животных.
В воздухе стояла жара, соприкасавшаяся с влагой, создавая в воздухе видимость ряби. Словно некая субстанция прозрачной рябью висела в воздухе над водой. Это было похоже на сон, красивую сказку. Сердце Теофилу билось от нетерпения все узнать как можно скорее, пощупать, потрогать, вдохнуть в себя воздух этого тропического леса. Он хотел познать его весь. Рядом с ним сидел Тобиаш, видевший все это многократно и совершенно неинтересовавшийся всем этим. За свои годы он устал, жизнь ему наскучила. Он видел многое, но так и не научился это ценить. Его интересовал лишь результат — приплыть и все. Но он так и не научился ценить сам процесс, то, что доставляло удовольствие мальчику. Мальчик сидел на палубе, свесив руки через борт, и безпричастным взглядом смотрел на береговую линию. Когда птицы в очередной раз подлетели к кораблю, он задрал голову, и посмотрел на них.
— Знаешь, кто это? — спросил Тобиаш мальчика.
Теофилу повернулся и с легким недоверием посмотрел на него.
— Нет. А Вы знаете?
— Знаю. Я уже видел их прежде. Их называют аистами.
Мальчик задумчиво молчал. Он смотрел на птиц и пытался запомнить их название. Он несколько раз повторил про себя, пытаясь сопоставить образ птиц с их произношением, и когда почувствовал, что образ отпечатался в памяти, обернулся к Тобиашу.
— А у нас будет высадка на острове?
Тобиаш пожал плечами.
— Ну, если капитан прикажет, то будет.
— А как же пополнить запасы пресной воды? Ведь она может и закончится.
— Не переживай, друг. Без воды мы здесь не останемся, — успокоил его Тобиаш. — Хотя знаешь, возможно, ты прав. Я схожу к капитану и спрошу, будем ли мы еще проплывать мимо островов. И он, лениво поднявшись, пошел в каюту капитана.
Обезьяны кричали с еще большим усердием, словно забытые на острове люди пытались докричаться до появившегося на горизонте корабля. Мальчик взволнованно заламывал руки. Ему хотелось, чтобы капитан позволил высадиться команде на этом острове. Он представлял, как бы вступил на него, и босая нога коснулась мягкого песка, как бы шел там, где прежде не ступала нога человека. Он уже почувствовал себя первооткрывателем, не успев ступить на остров.
Где-то позади стучали матросы, доносился гнусавый голос Петрониу, высказывавший недовольство, но ничто не могло отвлечь мальчика от его мечты. Он опустил взгляд вниз и начал с любопытством разглядывать океанское дно. Сквозь прозрачную воду можно было видеть стайками плавающих рыбок. Они были яркими, пестрыми, как и все остальное в тропиках.
Из джунглей послышался неестественно громкий хохот, заставивший задремавшего мальчика открыть глаза. Большой зеленый попугай величественно восседал на высоком дереве на фоне голубого неба. Ничего подобного Теофилу не видел прежде. Размахивая крыльями, яркая птица держалась на дереве и смотрела в сторону моря. Как же хотелось мальчику, чтобы она подлетела ближе и её можно было бы разглядеть, но приказать ей он не мог. Только и оставалось, что в своем воображении дорисовать интересовавшие фрагменты.
Хлопнула дверь каюты капитана, и из неё вышел Тобиаш. Его лицо, как обычно, не выражало никаких эмоций, и равнозначным тоном он громко сообщил Теофилу, что высадки на этом острове не будет, поскольку дальше будет еще один и именно там запланирована остановка. Теофилу грустно посмотрел в сторону берега, утешая себя тем, что следующий остров будет еще интереснее, и, откинувшись на локти, стал наблюдать, как кромка острова заканчивается, и корабль начинает от него отдаляться.
Корабль миновал остров и вновь оказался в открытом море. Следующий фрагмент суши, о котором сказал Тобиаш, нигде не был виден. До вахты было еще предостаточно времени, и Теофилу решил погрузиться в грезы. В его мечтах корабль приблизился к острову с мелким пепельным песком, и он, первым выскочив из него, устремился в лес, оставляя после себя следы. Он чувствовал себя первопроходцем, ступая ногами по земле, еще ни разу не видевшей людей. Зеленый лес кишел живностью, и со всех сторон доносились новые для уха звуки. Какие-то его настораживали, какие-то, похожие на привычные, успокаивали. Громко захлопал крыльями большой разноцветный попугай Ара и, издав громкий крик, перелетел на другое дерево. Птица покачивалась на ветке и, делая короткие резкие движения головой, смотрела на мальчика. Деревья стояли почти вплотную, закрывая своими ветками небо и защищая обитателей острова от попадания прямых горячих лучей. Пробираясь сквозь густые заросли, мальчик шел прямиком на звук падавшей воды, звучавший неподалеку. Задрав голову, Теофилу увидел, что прямо над ним гроздьями висят бананы. Размерами они были меньше тех, которые он ел у себя дома, но зато здесь гроздья были значительно крупнее. Природа не была похожа на привычную его глазу природу Португалии. Не было высоких сосен вблизи побережья, пробковых и каменных дубов в сочетании с ракитником. По деревьям лазили обезьяны, о которых доводилось слышать только из рассказов, и не было рысей, лесных котов, лис, водившихся на родине. Единственное пресмыкающееся, которое повстречалось здесь и попадалось в лесу недалеко от города, был хамелеон.
Раздвигая руками листья, Теофилу, наконец, вышел к источнику звука. Небольшой водопад с прозрачной водой громко скользил вниз, ударяясь о камни. Вода текла сверху, с горы, и красиво оборвавшись, продолжала свое путешествие в море. По обе стороны от водопада стояли густые яркие джунгли с беспечными обитателями. На деревьях сидели большие красные Ару. Мальчик ступил в воду, и холодная вода приятно коснулась ног, остужая после длительной жары. Набрав её в руки, он поднес их к лицу и умылся, потом попил. Вкусная вода придавала сил. Теофилу впитывал в себя все увиденное как губка. Мимо его взгляда не могла ускользнуть ни одна, даже самая незначительная деталь.
Рядом с водопадом были естественным природным способом образованы большие норы с разветвленными ходами, похожими на те, в которых, по его представлению, пираты прятали свои сокровища. Темные лабиринты простирались под всем островом, заманивая простодушных искателей чужих богатств и навсегда заключая в свои объятия. Воображение повело Теофилу по загадочным лабиринтам в поисках пиратского клада, оставленного здесь с незапамятных времен.
— Акула по правому борту! — закричал кто-то из команды и тем самым мыслями вернул Теофилу обратно на судно.
Все кинулись к правому борту, отчего корабль несколько накренился в сторону, и уставились на эскортировавшую судно рыбу. Один только Раймунду остался сидеть на своем месте, не обращая на неё никакого внимания. Еще в детстве ему впервые пришлось столкнуться с этим древним существом. В восемь лет от роду, он, его старший брат и отец отправились на рыбалку. Тот день ясно отпечатался в его памяти на всю жизнь, и даже сейчас, когда прошло больше двадцати лет, он помнил его в мельчайших деталях.
Отправляясь на рыбалку, отец оттолкнул лодку с детьми от берега и, забравшись в нее, принялся грести веслами, отплывая все дальше. Старенькая лодчонка едва заметно покачивалась на волнах под палящим солнцем. Они плыли к соседствовавшим островам, возле которых обитало много рыбы и на дне можно было найти жемчуг. Отец был как никогда весел и много шутил. В тот день он собирался нырять за жемчугом. Глубина в том месте, где они бросили якорь, была небольшая, не больше семи ярдов;, и сквозь неё было видно яркое коралловое дно. Отец набрал в легкие воздуха и нырнул в воду — он мог задерживать воздух надолго. Маленький Раймунду лег на дно лодки и уставился в небо, а брат тем временем готовил снасти для рыбалки. Почти в то же мгновение из воды послышался ужасный хруст, и вода забурлила багровым цветом. Раймунду вскочил и заглянул за борт. Пока он непонимающе смотрел в воду, его брат в панике бегал по лодке, выискивая гарпун. В багровой воде виднелся черный силуэт рыбы, делавший резкие движения. Там шла неравная борьба. Раймунду смотрел в воду в то самое место, где расплылось багровое пятно, как вдруг из него вынырнул отец. По бледному лицу было видно, что он обессилен и слаб. Брат оказался рядом, в ту же секунду, и схватив руками отца за руку, пытался затащить в лодку. По тому, с какой легкостью брат вытаскивал из воды тело, Раймунду понял, что отец весит значительно меньше прежнего, но ничего не мог разобрать в багровой воде. Акула и не думала расставаться со своей жертвой. Втащив отца по грудь в лодку, братья увидели в шаге от себя спинной плавник и почувствовали сильнейший рывок вниз, отчего лодка наклонилась на борт еще сильнее, зачерпнув воду, — это акула резко потянула отца на дно. Брат не ожидал такого толчка и, перевалившись за низкий борт, оказался в воде. Вынырнув, он быстро поплыл к лодке. Перепуганный Раймунду сидел внутри и наблюдал, как акула с глубины устремилась вверх, и, схватив брата, резко потащила на дно вслед за отцом. Брат вскрикнул и навсегда скрылся под водой, оставив после себя еще одно багровое пятно.
