Человек с планеты Нибиру, главы 5-8
— Тогда через несколько дней ты пройдешь таинство покаяния.
На этих словах аббат закончил и предложил Ламберто дойти до одной из келий. Шаг их был медленен, размерен, аббат, как всегда, шел не торопясь, радуясь каждому дыханию жизни. Ламберто по-прежнему не переставал интересовать вопрос: «Почему Теодоро, в отличие от других монахов, пытается так много узнать?» Его удивляло эта разностороннее развитие, но спросить было неудобно. Мимо них проходили монахи, кто то заходил в кельи и запирался там, кто-то занимался уборкой двора, только Теодоро выделялся из общей массы. Выделялся он в первую очередь неким свечением изнутри. Он всегда держался несколько обособленно, но не высокомерно. Они шли, пока не остановились у дверей одной из келий. Теодоро постучал и распахнул дверь. Келья была чуть больше, чем у самого аббата, но резко отличалась. На коленях стоял монах Камилл и сложив руки, читал молитву. Комната была мрачная и какая-то неживая. На голой темно зеленой стене одиноко висело распятие. На него-то и смотрел Камилл, читая молитву. Пустынно было в комнате и неестественно одиноко. Аббат Теодоро спросил о чем-то, и вышел. Ламберто видел, что аббат был учтив и вежлив с Камиллом, но каким то внутренним чутьем предположил, что это была лишь видимая оболочка, поскольку Теодоро не испытывал к Камиллу симпатий. С чем это было связанно, Ламберто не знал и не мог предположить. Лишь только образная картина различия келий стояла перед глазами.
«Душа Камилла пуста, скупа, ограничивается только слепым религиозным фанатизмом и яро верит услышанному от других, более взрослых монахов, и прочитанному в священном писании», — рассуждал аббат, совершенно позабыв о стоявшем рядом Ламберто.
Ламберто прикрыл дверь и пошел следом за Теодоро, задумчиво двигавшимся мимо дверей в сторону своей кельи, осторожно обходя других монахов. Ламберто поравнялся с ним и, проходя мимо растущего дерева, приподнял левой рукой ветвь, позволяя аббату пройти беспрепятственно.
Взгляд Теодоро упал на Ламберто, специально обошедшего дерево, чтобы именно левой рукой отклонить ветку, и неожиданно для себя аббат спросил: «Ты левша?» Как будто и не он вовсе задал вопрос, а кто-то другой, через его уста.
— Да, — ответил Ламберто, удивленно посмотрев на монаха. — А что?
Монах ничего не ответил, а, только поблагодарив, пошел дальше. Несмотря на задумчивость, настроение у аббата было приподнятым, и довольным он вернулся в келью. Взяв в руки книгу, он еще раз взглянул на название «Malleus Maleficarum». Сколько пугающего было в этом названии!
Перелистывая страницу за страницей, вчитываясь в переписанные буквы и всматриваясь в рисунки, он просидел до глубокой ночи и, проснувшись утром, продолжил чтение. Никто не тревожил его, будто намеренно зная, что аббат Теодоро занят важным делом. Лишь вечером он вышел из кельи, пройдя сначала через ведшую из монастыря арку, а затем, миновав город, оказался за его пределами, в лесу, недалеко от того места, где встретил Ламберто.
Воздух был свеж, пели птицы, но сейчас это не доставляло монаху удовольствия. Неприятный осадок остался на душе после прочтения книги, даже скорее не книги, а закона или руководства к пользованию.
«Очень много незаполненных пустот в этом законе, и огромный процент невиновных людей будет судим по нему, а впоследствии и казнен… Неужели логика и здравый смысл оказались загнаны в угол под воздействием слепого фанатизма, или есть другие причины принятия столь глупого закона, который уничтожит множество невиновных людей? Если следовать этому закону, пыткам может быть подвергнут каждый, и каждый может быть казнен даже в том случае, если его вину невозможно будет доказать. Написавшие и принявшие закон, наверное, считают, что дьявол особенно рьяно защищает таких людей и не дает зацепок для привлечения их к ответственности, так как они являются приближенными, следовательно, их необходимо казнить как можно скорее, пока они не заразили своим бесовством кого-то еще…А что если за этим скрывается что-то другое? Что если… Так, церковь стоит во главе государства и делает все, чтобы укрепить свою позицию. А если этим законом они хотят избавиться от людей? Но зачем им это? — рассуждал монах. — А может, они хотят избавиться только от определенных людей, и их желание настолько велико, что они готовы жертвовать тысячами невиновных? Для этого должна быть очень веская причина! И, наверное, она у них есть. Католическая церковь ведет охоту на ведьм и колдунов. А что если те, кого церковь называет ведьмами и колдунами такие же люди, как и я? Ведь я тоже зачастую чувствую совсем не то, что вижу. Возможно, те, кого называют ведьмами и колдунами, рассказывают о своих видениях и ощущениях, и за это их судят. Конечно, среди них наверняка есть такие, которые намеренно занимаются колдовством, но точно не все. А что если те, кто написал этот закон, и те, по чьему заказу это было сделано, боятся их? И боятся не то, что эти люди будут претендовать на захват власти, они слишком слабы для этого, а того, что они в состоянии увидеть их истинную душу и раскрыть какой-то обман? Такое очень может быть! Ведь даже самый ярый фанатик понимает, что этот закон приведет к огромному числу невинных жертв и в конечном итоге ему предстоит встреча с Богом, во время которой придется понеси наказание за свои поступки. А здесь люди явно чего-то боятся и готовы действовать столь жестоко, лишь бы правда не стала известна…
Что же скрывают те, кто стоит за изданием этого закона? Кто же стоит за ним? Закон защищает католическую церковь путем объявления ересью всего остального, следовательно, написан для неё, и именно католическая церковь выигрывает от него. А может церковь хочет истребить всех тех, кто видит и знает больше, чем другие? А что если… — глупейшая для его ума мысль сразила его, — а что если во главе церкви стоит та самая демоническая сила, которая пытается уничтожить всех, способных разглядеть её и как-то с ней бороться!? Католическая церковь делает много вещей идущих вразрез с человеколюбием, такие, как походы против инакомыслящих и их последующее порабощение путем насильственного навязывания своей веры огнем и мечом. Католическая церковь сейчас пытается распространить свое учение на весь мир. Чем больше стран будет под воздействием католической веры, тем больше богатств будет стекаться к стоящим на её верхушке и тем сильнее будет её власть над людьми. Они будут манипулировать людьми, как им захочется. Для осуществления этого плана требуется в первую очередь уничтожить всех, кто способен помешать, и бросить на них тень».
Эти мысли повергли в шок старого монаха, свято веровавшего в истинность католичества, и он стал гнать их от себя, несмотря на слишком правдоподобный вариант событий. Он искал и находил аргументы, пламенем добра и справедливости освещавшие католичество. А тем временем смертоносная охота на ведьм набирала ход. Костры уже начинали разгораться в соседней Германии.
Размышляя, он и сам не заметил, как солнце село, а ноги привели его к родному аббатству. Войдя в арку, он увидел пустой дворик и орган с сидевшим на нем голубем. Все уже спали. Давно монах не задерживался на прогулке так долго.
Помолившись, он лег спать, но сон упорно не хотел идти. Ворочаясь на полу, он долго смотрел в темноту, пока дремота не стала подкрадываться.
— Иудеям Бог дал ум, христианам — дух, мусульманам — верность, — услышал аббат чей-то голос.
Инстинктивно он открыл глаза и переспросил, полагая, что не один в келье. Но в ответ была тишина. Дотянувшись до свечи, он поджег её, но никого не было.
«Да ведь это голос Божий! Сам Господь разговаривал со мной!» — обрадовался монах.
Этот голос смыл весь осадок с души и вернул здоровый сон. Утром, едва открыв глаза, он вспомнил о нем и, воодушевленный Божественным знаком, приступил к привычным занятиям.
Сделав зарядку, он поел и уже решил уединиться с цветами, когда подошел Ламберто.
— Аббат Теодоро, вчера Вас не было видно, — сказал он.
— Здравствуй, Ламберто, — ответил монах.
