Человек с планеты Нибиру, главы 5-8
Мой друг Шекспир, сыгравший свою роль
И водрузивший Знание в искусство.
Несмотря на то, что определенная тонкая нить энергии пронизывает творчество писателей каждой страны, есть одно общее сходство, характерное для всех гениев литературы. И не только литературы, но раз мы говорим о писателях, то давайте ссылаться именно на них. Писатели охвачены стремлением знать все. Как и подобает творческому человеку, они все одержимы мечтой о действительности, совершенно отличной от того заурядного мира, в котором нам суждено существовать. Все они копаются в глубинах души, но каждый по-разному описывает найденное.
С древних времен Великие Души сопровождают нас по жизни. Их любят и ненавидят. Они те, кто олицетворяют собой Правду: нищие, шуты, маги, монархи, судьи. Их можно встретить во всех сферах жизни. Они всегда рядом, всегда помогают нам гуманными и жестокими способами. Главное, достижение результата. Несмотря на их отличие между собой, они очень хорошо знакомы друг с другом, постоянно общаются при помощи телепатической и иной непонятной нам связи, и во время переломных моментов эволюции человечества они встречаются на собраниях в тонких мирах, чтобы решить, как вести человечество по пути Света…
На этих словах седой мужчина резко осекся и, замолчав, посмотрел на жену. Она с трудом успевала записывать ход его мыслей и даже не вникала в их смысл. Мужчина прошелся по комнате, понимая, что мысль стала развиваться совсем не в том направлении. В его копилке всегда были мысли, хранимые под семью замками, которые он не осмеливался открывать ни в одном из произведений. Голова стала болеть еще сильнее с той поры, как он в последний раз о ней думал, и лишь «поток сознания», лившийся через него, затмевал эту боль. Вспомнив, о чем должна быть статья, он вновь вернулся к началу и кивнув головой жене, продолжил.
— Порой бывает такое, что и двух слов связать не можешь. И вот сидишь, «высасываешь из пальца», пытаясь выразить на бумаге свои мысли, свои эмоции, которых по существу своему нет, внутри пусто. А бывает и такое, к чему и нужно всегда стремиться, когда ты можешь сидеть на месте, можешь идти, бежать, ехать, неважно, и тебе будто кнопку кто-то на животе нажимает, и ты начинаешь излагать свои мысли. Они влетают тебе в голову и выходят через ручку или уста, пройдя предварительно через душу. В такой момент можно говорить часами. Я аж захлебываюсь от этих ощущений. И не только я. Каждый из нас в жизни хоть раз да испытывал подобное. Когда ты начинаешь захлебываться своими мыслями, слова вылетают из твоих уст прежде, чем ты успел об этом подумать, словно кто-то вещает через тебя. Это сравнимо с тем, как Паганини описывал свои ощущения в момент игры. Он говорил: «Дьявол! Дьявол! Сам дьявол играет через меня! Я скрипка в его руках, смычок. Я инструмент, которым он влияет на сознание людей, на их душу. Я лишь пешка, марионетка, заставляющая людей смеяться, веселиться, забывать о серьезности, философии, переходя на праздную жизнь наполненную балами и весельем». Также и писатель. На него может найти разное вдохновение. Это может быть юмор, когда он будет смеяться, веселиться, его слова будут полны иронии, а могут быть и глубокие философские размышления, когда я сам в здравом уме никогда бы так не смог сказать. Я книги-то по философии не читаю, не могу, я их не понимаю! Это темный лес, это другая реальность для меня. Но бывает, откроется вдохновение, и оно льется, льется через тебя, вплетая слова «ибо», «коль», «эгоцентризм» и еще множество слов, кои я слышал лишь раз в жизни и произносить их в повседневной жизни абсурдно.
Вопрос в том, в чьих же руках мы скрипки? Кто играет через нас? Многократно человечество слышало слова: «Я вещаю устами Господа. Я вещаю от Господа. Господь вложил слово в мои уста». И большинство из нас верит! Большинство таких людей названы в Библии святыми, но кто же в действительности через них вещает? Это что-то невидимое для нас, и как же мы сможем определить, Добро это или Зло, пока живем в дуальном мире? Говорить правду или ложь — это одно, а говорить правду или ложь в каких-то конкретных целях, когда даже Добро в определенной ситуации может сыграть злую шутку своим дальнейшим развитием и истолкованием — это совсем иное. Даже здесь может произойти непоправимое. И мы те люди, которые слышат эти голоса, мы не знаем откуда они, от кого, от Добра или от Зла. Кто-то боится их, кто-то приходит в смятение, а кто то позволяет голосу вещать через себя. Я не говорю, что этого делать нельзя или это плохо. Все идет так, как должно идти, и только человек сам в состоянии решить, что ему делать, поскольку свобода выбора присуща каждому, но только за свои поступки человеку впоследствии придется отвечать. У каждого из нас есть выбор, и личное дело каждого — верить услышанному или нет и что с услышанным делать. Но, я считаю, и я в этом уверен, что если человек слышит какие то голоса или чувствует вдохновение, он должен внутренне понимать, от кого это, что это и зачем это.
Неизвестно, кто ведет этих лжепророков, время которым еще не пришло. Я полагаю, что каждый достоин сказать то, что он слышит, но я повторю: личное дело каждого, как к этому относиться. Истина, как известно, собирается по крупицам. Где гарантия, что во всей дуальности, во всех дуальных речах, то, что Вы услышите, не будет на девяносто девять процентов вранья и лишь один процент будет составлять Любовь. Это крупица, но это частичка, зернышко Знания, а может быть, и знаний. Прислушивайтесь к таким вдохновениям, и неважно, откуда они идут, важно, что Вы с ними делаете, как Вы к ним относитесь. Не бойтесь этого, а используйте в своем развитии. Даже если Вы чувствуете, что в сказанных словах фальшь, задумайтесь, зачем они Вам? Ведь у всего есть своя причина. Хотите идти к Свету? Будьте готовы, что придется встретиться с Тьмой. И только Тьма сделает Вас сильнее и поможет рассмотреть белый свет. Так солнцем будет казаться пламя свечи, горящей в темноте невежества и незнания. Ваше подсознание все равно переварит полученную информацию и отделит правду от вымысла. Всегда нужно помнить, что даже истории иногда основаны на правде, а иногда на обмане — таков принцип работы дуальности, проявляемой во всем.
Каждое Знание можно использовать во благо и во вред! Ты владеешь умением писать пером, выводить буквы. Благодаря этому знанию ты можешь написать поэму про любовь, доставив людям радость, а можешь написать саркастическое четверостишье, высмеивающее какого-то человека! Каким образом использовать знание, это личное дело каждого. У кого-то есть сила, и он вправе выбирать: использовать её в качестве защиты слабого или нападать первым, выступая в роли агрессора.
Вышесказанное относится к писателям, а что можно сказать о читателях? Читающий человек заслуживает уважения! Чтение может волновать, возбуждать, вдохновлять, интриговать, при помощи него можно получить всю гамму эмоциональных переживаний, а если человек стремится к внутренним ощущениям, значит, он пытается познать себя изнутри. Каждый человек должен развиваться как внутрь, так и наружу. Соответственно, каждый читающий эту книгу уже сделал шаг к внутреннему развитию, поскольку любая художественная литература, в каком бы виде она не была, направлена на развитие внутрь.
Каждому из нас дано какое-то направление движения по жизни: кому-то спорт, кому-то способность к рисованию, кому-то — к музыке, — и вот через это направление человек должен учиться познавать себя и принципы окружающего мира. Если это спорт, то он должен заниматься не только физической подготовкой или техникой, но и уделить достаточно времени работе с сознанием, самоконтролю, должен научиться вырабатывать в себе такое состояние сознания, при котором он расслаблен, когда его могут толкать, но он на это никак не реагирует. Важен переход из одного состояния в другое, когда, например, спортсмен из спокойного выжидательного состояния резко переходит в агрессивное, наступательное, нацеленное на крушение, разрушение и насильственное подчинение ситуации, когда нет места усталости и эмоциям. Можно играть с вариациями этих состояний, лепя из них подходящий именно для Вас паттерн.
Развиваясь внутрь, человек развивается наружу с меньшими для себя энергозатратами и потерями. Развитие только наружу сравнимо с попыткой сломать неломаемое, ударами головой о каменную стену, движением против устройства мироздания. Не мы создавали этот мир, не нам его и крушить!
Каждый из нас носит маски. Мы сменяем их многократно на протяжении дня: утром — одна, вечером — другая, в последний рабочий день недели — третья. На работе и дома мы всегда разные. Священники одевают маску серьезности и доброты, когда приходят в церковь, и оставляют её там, уходя домой. Многие из них не откажут себе в рюмочке водки и отбивной из свинины во время поста. Кто-то на работе строгий руководитель, а дома становится мягким и покладистым. Нет гарантии в том, что в доме дворника будет так же чисто, как после его работы на улице. Подобные противоречия сплошь и рядом. Все мы носим маски, одеваемые нами изнутри и называемые разными состояниями сознания. У всех нас руки и ноги сгибаются и разгибаются одинаково, но кто-то может сделать сальто назад из положения стоя, а кто-то нет. Кто-то может кататься на коньках, а кто-то не может. Разница между людьми не в строении мышц, мол, мышцы привыкли двигаться так и не иначе, а в разном настрое. Многое, если не сказать все, зависит от нашего состояния сознания. Если человек, который впервые собирается встать на коньки, знает, что он может, знает это всей душой и сознанием, он покатится. Пусть не так хорошо, как профессиональный хоккеист или конькобежец, но значительно лучше тех, кто не уверен в себе. Кто-то может сделать сальто, а кто-то нет. Все зависит от того, что мы сами думаем о себе. Но если в нас закрадется хоть капля сомнения, то мы обречены на провал. Даже профессионального спортсмена, уверенного в себе и хорошо натренированного, будет ждать поражение, если в сердце закрадется неуверенность или сомнение. Все, к чему он шел многими годами упорных тренировок, будет провалено. Работа с сознанием — вот первопричина успехов и провалов.
…Рука жены уже тряслась от перенапряжения. Сейчас она примерно представляла, что чувствует её муж, закрывшись отшельником в кабинете на несколько дней. Ей хотелось, чтобы он поскорее закончил, но не от жалости к себе, а от жалости к нему. Мужчина уже не чувствовал, как дикое переутомление давало физическому телу о себе знать, и руки тряслись, словно в судорогах, огромные синие мешки под глазами расплылись на пол-лица, а глаза были красными. В этот момент седой мужчина казался не мужчиной вовсе, а седым обезумевшим стариком с взъерошенными волосами. Он чувствовал, что пора заканчивать и его короткая статья получилась значительно длиннее, чем требуется. Он поразмыслил, и решил, что осталось поразмыслить о самом главном для многих вопросе, интересующем каждого человека без исключения.
— Нет, пожалуй, человека, который за свою жизнь не размышлял: откуда берется смерть, и к чему она ведет. Все великие умы в человеческой истории размышляли над ней, кто-то больше, кто-то меньше, но исключений не было, и проверяли свои доводы на себе, но лишь единожды. Жаль, но ни один из них не вернулся и не поведал нам о ней, что только раззадоривает наш интерес. Но представьте на мгновение, что кто-то из авторитетных нам умов вернулся «оттуда» и поведал о том, что скрыто за ширмой главнейшего и пугающего нас на протяжении тысячелетий вопроса. Разве бы мы ему поверили? Конечно, нет! Мы живем не в доисторические времена, когда люди слепо верили шаманам, а живем во времена фактов. Мы бы высмеяли возвращенца, или с улыбкой промолчали, но не поверили, потому что не мы были «там», а кто-то другой. Вот если бы нам самим удалось взглянуть на все наше существование со стороны навесы смерти, то тогда мы бы, возможно, и поверили. Именно возможно! Потому что найдутся люди, которые будут уверять нас в том, что нам это показалось, и обвинять в сумасшествии или лжи, и если мы поведемся на их неверие, то так и будем продолжать жить, как и они сами, в неведении и тьме, поскольку только Знание есть Свет.
Смерть — неотъемлемая часть нашей жизни, и если уж заговорили о ней, то хотелось бы поговорить подробнее о её значении в жизни каждого. Каждый из нас, и я могу поспорить с человеком, который скажет, что это не так, размышлял о способе, каким он может умереть. Может, он видел лежащего на дороге человека, сбитого автомобилем, и представил хоть на мгновение себя на его месте, но тут же, ощутив пугающее отчуждение от привычного мира и одиночество, отгонял от себя эти мысли. Кто-то смотрел на человека, стоявшего на крыше дома перед прыжком. Думал о его внутреннем состоянии или пытался визуализировать открывавшийся под ним вид. Или представлял, как оказывается на месте человека и делает шаг вперед, беспомощно наблюдает, как мостовая приближается к нему на огромной скорости и стоящие на ней люди, заранее отошедшие от места его приземления, задрав головы, смотрят вверх. Кто-то боится океана, опасаясь, что тот его потопит. Кто-то лошадей, строя ужасающие картины собственной смерти под их копытами. Кто-то змей. У каждого свои фобии и страхи. Ну, и каждый, и, я думаю, с этим никто не поспорит, увидя мертвое тело, думал, что когда-то и он сам может лежать таким же образом, оказавшись на месте умершего.
Если говорить о том, как бы мне хотелось закончить этот длинный путь, то, учитывая, что смерть — лишь один из моментов существования, я бы хотел умереть у себя дома, в кабинете, за рабочим столом, в тот самый момент, когда я поставлю точку в последней главе книги. И книга эта будет последняя, обобщающая в себе все то, что было написано и сказано мной ранее, и то, что я хранил в своей копилке под семью замками. Я хочу, чтобы приятное чувство завершенности остановило мое уставшее и израненное сердце.
В целом хотелось бы сказать, что в смерти человека нет никакого трагизма. Весь трагизм заключается в его жизни.
Был у меня период творческого кризиса, и мне хотелось вернуться в нищенское детство, когда приходилось писать стихи, чтобы прокормить себя, когда я был совершенно наг и никакие жизненные проблемы не отвлекали меня. В тот кризисный период моего творчества, когда меня посетило это желание, я был уже взрослым человеком, около тридцати пяти лет, был женат, и бегали у нас трое ребятишек. Я был уверен тогда и уверен по сей день, что если бы у меня не было денег, то пришло бы вдохновение, вытащившее меня из нищенского существования. Все, как в сосудах взаимозамещения, куда-то прибывает, откуда-то убывает. Жена, дети — все это морально давило на меня, не давая парить во внутреннем мире, оставаться наедине с самим собой. Они сковывали мои крылья будничными оковами и тянули к земной жизни, блокируя творческие порывы и даже её редкие позывы.
Nihil habeo, nihil curo;. Вот принцип, с которым мне хотелось бы жить тогда и хочется жить сейчас. Однако сложившиеся веками общественные стереотипы, нормы, и то, что нам свойственно называть долгом и обязанностью, мешают поступить согласно собственным желаниям, заставляя идти на поводу чужих стереотипов. Я знаю, человек сам вправе выбирать, и тут я должен признать свою слабость в том, что не могу бросить все, ибо слишком скован этим чувством обязанности. Есть обязанности перед родителями, перед женой, детьми. Всю жизнь меня разрывало это чувство, и если бы вы знали, как оно мне надоело, как я устал от него! Но поделать ничего нельзя, и остается продолжать жить и творить в колесе сумасшедших будней, умственного переутомления и душевных терзаний. Более того, никогда ничего просто так не бывает и всегда приходится чем-то жертвовать: семьей, карьерой, здоровьем, — и жертвы эти со стороны человека Любящего могут быть только ради чего-то большего, чем то, чем он жертвует.
На этом мужчина замолчал, и женщина почувствовала, что это был последний эмоциональный всплеск, сделанный на последнем издыхании. Мужчина подошел к окну и распахнул ставни, словно приложил силы для перехода из одного мира, в котором он пребывал в качестве путешественника, в свой, родной, где мог свободно дышать полной грудью. Он высунул голову и сделал несколько глубоких вдохов свежего влажного воздуха. Дождь продолжал накрапывать. Мужчина с неохотой вернулся в комнату и посмотрел на часы. На них было семь. Казалось, прошло всего полчаса с тех пор, как он начал свой рассказ, хотя часы утверждали, что прошло больше трех часов. Женщина устало сидела за столом и нумеровала листы, сложенные в одну большую стопку. Редактор обещал прийти к восьми, а значит, еще было время перечитать все надиктованное и удивиться потоку мыслей, которые он сейчас не вспомнит, и все написанное будет казаться чужим и местами нелепым.
