Человек с планеты Нибиру, главы 5-8
Когда Агата наполнила кружки, Кристиан сказал дочери, куда их отнести. Она взяла их и направилась к крайнему столику. Наскучившее однообразие было невыносимо, но сегодня обыденные разносы кружек были разбавлены интересным сердцебиением. Сердце стучало по-новому. Ей хотелось вновь почувствовать проявленное к ней внимание, и она с трепетом подходила к гостям. Все нутро трепыхало. Слегка трясущимися руками она поставила кружки, но в ответ услышала лишь благодарность и заметила взгляд в свою сторону. Некоторое разочарование постигло её, когда она отошла от столика. Она ожидала, что незнакомцы заговорят с ней, вместо этого почувствовала на себе только заинтересованный взгляд. Собирая на ходу кружки, испытывая некоторую опустошенность, она относила их матери. Все кружилось и вертелось по таверне. Очень скоро эти интересные ощущения были подавлены суетой кабацских будней, Катарина продолжила ходить между столами и разносить кружки, позабыв об ощущениях. Несколько раз она поглядывала в сторону гостей, но те сидели и не торопясь ужинали.
По крыше продолжал барабанить дождь, нагоняя тоску. Посетители явно не хотели расходиться и, несмотря на поздний час, продолжали сидеть.
Гости поели и резко поднялись. Тот, что с черными волосами, подошел к бару и, развязав висевший на поясе мешочек, с легкостью выложил тридцать монет. Кристиан молча взял деньги, и счастливая улыбка появилась на его лице. Молодые люди вышли на улицу. С обидой Катарина посмотрела им вслед. Она хотела еще пообщаться с этими иностранцами, вызывавших интерес после наскучившей жизни маленького городка. Вместе с ними ушло и стремление к жизни, желание узнавать что-то новое. Ей стало обидно, что всю жизнь ей приходится проводить в этой таверне среди грязных пьянчуг, но еще обиднее и пугающее было то, что ей и всю оставшуюся жизнь придется провести в ней. А ей так хотелось путешествовать, открывать что-то новое!
Сидевшие завсегдатаи лишь проводили взглядом гостей, но остались на своих местах. Никто из них не пошел следом. Большой стол продолжал гудеть и отпускать оскорбления в адрес хозяина таверны. Пример с Карлом, которого выставили за дверь, был уже забыт хмельным сознанием. Сестры продолжали молча относить им выпивку с закуской, выслушивая пошлости. Катарина была бы и рада ответить на их грязные выпады, но понимала, что отец не одобрит её поступка. Ему и самому не нравились выходки некоторых посетителей, но он терпел ради того, чтобы накормить свою семью.
Среди шума и многоголосия скрипнула дверь, и бурлившая таверна стихла. Кристиан повернулся к двери и увидел, что там стояли щедрые гости. Должно быть, они сходили в туалет или проверили своих коней, а теперь вернулись, решил он, и приветливо кивнул головой. Они ответили тем же и, проходя к своему столику, попросили повторить заказ. Обрадовавшись, Кристиан тут же крикнул жене, чтобы та начала готовить еще цыплят, а сам спустился вниз, чтобы налить гостям рома.
С каждой выпитой кружкой компания за шумным столом вела себя развязнее, и оскорбления в адрес отца и старших дочерей сыпались как из рога изобилия; особенно усердствовал толстяк, который был своего рода лидером среди сидевших.
— Закрой свой рот, пьяная свинья! — крикнула Катарина на очередной выпад заводилы в адрес отца. Терпение её иссякло.
Толстяк сверкнул озлобленным взглядом, но промолчал. Он сделал вид, что не услышал громкое замечание в шуме. Сидевшие за одним столом с заводилой люди залились смехом, переходившим в хрюканье. Побелевший от злости толстяк, выругался, когда понял, что реплика не осталась незамеченной окружающими. Не замечая происходящего, Анетте продолжала бабочкой парить между столами, делая свою работу. Отец с укором смотрел на дерзкую дочь, ничего не боявшуюся, и сожалел, что она не родилась мальчиком. Жить с таким характером было тяжело, и нажить множество проблем не составляло труда.
Дождь за окном усиливался и все громче барабанил по крыше. Два гостя сидели в углу, расслабленно общаясь и уже не оглядываясь по сторонам. Все чаще смех доносился от углового столика. Неприятные женщины подбирались к ним ближе, пересаживаясь на освободившиеся места. Мало кто уходил из таверны, несмотря на поздний час: дождь своим тоскливым стуком отговаривал желающих. Погода призывала напиться посильнее, и уже вспыхивали мелкие потасовки, но тут же гасли при виде Катарины.
— Катарина, — подозвал Кристиан дочь, — отнеси кружки за тот столик, но я прошу тебя, не влезай в споры. Ведь они мужики, а ты девушка! Пусть идут ко всем чертям! — и он передал несколько кружек.
Терпеть унижения ей не хотелось, но спорить с отцом не хотелось еще больше. Руки резко схватили кружки, и, нахмурившись, она бросила на отца горделивый взгляд. Ничто не могло сломить внутренний стержень и самоуважение. Страх был не свойственен ей с самого рождения. Были моменты, когда вся семья боялась за неё, но всегда все сходило с рук непоседливой девчонке вопреки обстоятельствам, словно ангел охранял её, не отлучаясь ни на минуту. Так и в этот раз, не опасаясь и даже словно смеясь над судьбой, веря в свою неприкосновенность, молодая девушка понесла очередной заказ за самый шумный стол, вызывающе глядя своими маленькими серыми глазами на обидчика своего отца. Нутро кипело. Ей хотелось, чтобы всем этим негодяям, оскорбившим её отца и семью, досталось по заслугам. Она бы сама с удовольствием побила их, но отец боялся за неё и просил не вмешиваться.
Шумный стол не замолчал, увидев, что к ним идет Катарина, а только с трусливым уважением стали говорить тише. Поравнявшись со столом, она боковым зрением заметила справа от себя короткое движение на уровне стола, и в ту же секунду по таверне прокатился громкий шлепок. Это один из сидевших, набравшийся храбрости, ударил её по бедру. В ярости обернувшись, она увидела пьяную морду одного из товарищей заводилы, отпускавшего пошлую реплику в её адрес. Схватив пивную кружку, она с размаху ударила ей по голове оскорбившего её человека. Тяжелая деревянная кружка разлетелась вдребезги. Несмотря на струившуюся из головы кровь, человек поднялся, но пошатнувшись, упал на пол. Голова его была разбита, и из неё текла кровь.
Только сейчас Катарина поняла, что сделала, но чувство выполненного долга грело сердце. Растерянно разведя руки, она не верила в нанесенный удар, как будто и не она его нанесла. По всей видимости, никто не понял серьезности произошедшего. Все посетители, сидевшие далеко от лежавшего на полу человека с пробитой головой, приподнялись с мест и с любопытством наблюдали за сценой, комментируя случившееся.
Молчание сменилось угрозами со стороны шумной компании. Пожалуй, впервые в жизни Катарина испугалась по-настоящему. Руки боязливо затряслись, и ком больно встал в горле. Увидев растерянность девушки, угрозы усилились. Пьяные мужики почувствовали слабость и мгновенный испуг. Все эти события происходили в считанные секунды — и удар, и страх, и угрозы, — и хотя она понимала, что это только секунды, за это время она успела рассмотреть и отца, и вставших из-за столов посетителей и услышать их реплики. Осознание, что отступать некуда и нужно отвечать на выпады вопреки обещаниям, данным отцу, пришло в голову. Схватив со стола полную кружку, она выплеснула её содержимое в лицо заводиле, который под общие крики усердствовал больше остальных, пытаясь восстановить свой авторитет. Он покраснел от злости и кинулся на неё, ударив по лицу.
Катарина едва не потеряла сознание и отшатнулась, а тем временем толстяк подбежал еще ближе и больно ударил несколько раз в живот. Она отбивалась как могла, но противостоять крупному мужчине было не по силам. Толстяк уже замахнулся для удара в лицо, но кто-то резким движением отдернул его. Заводила отлетел назад и упал на стол, за которым чувствовал себя хозяином, вливая в себя пиво еще минуту назад, но, оказавшись на столе, он тут же вскочил и бросился на заступившегося мужчину. Этим мужчиной оказался один из гостей, тот, что с рыжей бородкой. Между ними началась драка. Судорожно пробежав глазами по таверне, Катарина заметила, что второй гость, обнажил меч и со спины защищает друга, не допуская подлого удара в спину и позволяя дравшимся разобраться по-мужски. Рядом со своим рабочим местом, придавленный к стене двумя мужиками, стоял Кристиан, пытаясь высвободиться из крепких объятий. Все развивалось стремительно, и девушка даже не заметила, как её защитника свалили на пол и толстяк вновь бросился на неё. Он был в ярости, и лицо было покрыто багровыми пятнами.
Когда до Катарины оставалось пара шагов, он вытащил нож и, поравнявшись с ней, нанес им несколько ударов. Нож мягко вошел в тело. Что-то кольнуло в живот, но это было не больно. Только сопоставив события и поняв, что резь в животе была вызвана ударом ножа, она испугалась. Не больно, а именно страшно. Вцепившись ногтями в лицо обидчика, она расцарапала его, пустив кровь. Заводила закричал и с силой толкнул девушку в стену. Ударившись о неё, Катарина сползла на пол, держась руками за живот. Уже на полу она ощутила слабость и закрыла глаза, открыв их через мгновение.
Она встала и сделала несколько шагов, прежде чем понять, что что-то с ней не так. Была присуща легкость, и рана не болела. Подумав об этом, она захотела сделать шаг, но при попытке напрячь мышцы её отбросило в сторону, потом еще раз в сторону и еще. Словно мячик, бросало её из одного угла таверны в другой, при каждой попытке сделать какое-либо движение. Наконец, пришло спокойствие.
Она стояла в воздухе на высоте скамеек и с этой позиции видела, как в трактире шла развязка представления. Человек, пытавшийся спасти её от этого агрессивного человека, бил лежавшего на полу заводилу ногами. Какое-то время тело нанесшего удар ножом человека лежало неподвижно, но скоро от него стало подниматься что-то похожее на туман, тут же принявшее форму человеческого тела. Силуэт стало бросать из стороны в сторону так же, как и саму Катарину некоторое время назад. Не в состоянии осмыслить происходившее, она перевела свое внимание вниз и увидела собственное тело, лежащим неподвижно. Она не могла понять, какая же из них двух настоящая: она, которая видит всё это, или она, которая лежит мертвой.
Отец, обезумевший от печали, склонился над ней внизу и плакал. Рядом с ним уже стоял человек, убивший её убийцу, и Анетте. Звуки слышно не было. В этой странной тишине из кухни выбежала мать и, увидев мертвую дочь, бросилась к ней. По лицу Катарина поняла, что она плачет навзрыд и лицом перестала быть похожой на себя. Родителей пронзала жгучая боль, разлетавшаяся по пространству. Прибежавшие Бэта и Николь стояли в стороне и испуганно хлопали глазками. Им тоже было страшно смотреть на мертвое тело сестры. Нет ничего страшнее для родителей, чем хоронить свое чадо. Катарина парила в воздухе над родителями и, понимая напрасность их переживаний, пыталась сказать, что с ней все хорошо, что она рядом, но они не слышали её слов.
Несмотря на то что большинство людей после смерти своего физического тела еще какое-то время привязаны к нему, Энлиль очень быстро забыл о Катарине. Сейчас, когда магнитное поле Земли не сдерживало память, он вспомнила эту родинку и соответственно человека, носившего её ранее. Он понял, что за приятное чувство выполненного долга возникло в груди после того, как Катарина разбила кружкой голову человеку. За время жизни девушкой Энлиль о многом забыл. Так много он еще не забывал, находясь в человеческом теле, но сейчас память стала возвращаться. Он в очередной раз вспомнил, кто он и при каких обстоятельствах здесь оказался.
