Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
Продолжение книги Человек с планеты Нибиру
Flash-версия книги
Глава 9
Магистр оккультных наук
1741 год. Англия. Я пришел к реке несколько раньше назначенного времени. Здесь, на берегу Темзы, редко бывали люди, хотя и находилось оно в окрестностях Лондона. Может быть, это связано с тем, что это место было окружено со всех сторон густым лесом и никто не догадывался об этой чудной полянке, может, еще по каким-то причинам, но так или иначе это место идеально подходило для отречения от людской суеты и погружению в себя. Часами я проводил здесь время, работая с чакрами и энергией.
На противоположной стороне был невысокий обрывистый берег, на вершине которого стояли многовековые деревья. Легкий ветерок играл их листьями. Одна только река неизменно следовала своему течению, невзирая на погоду, время суток и людей.
Я подошел к воде и набрал в ладони воды. Предыдущую ночь я провел в обнимку с бессонницей, и сейчас глаза мои слипались, и наступала сонливость. Я умылся и стал всматриваться в воду, пытаясь найти в ней свое отражение. Когда рябь немного сгладилась, я смог увидеть узкое лицо с заметными синяками под глазами, а со светлых кучерявых волос стекала попавшая на них при умывании вода. Умывшись еще несколько раз, да так что намочил даже рубашку, я встал и размял тело несколькими физическими упражнениями. Сковывавшие ноги бриджи не подходили для занятий спортом, но умывания было достаточно, чтобы ощутить живость хоть на первое время. Несколько раз я прошел по лужайке взад и вперед вдоль берега, меряя её шагами. Оказалось ровно шестьдесят шагов. Перепроверив себя в четвертый раз, я сел на траву возле реки и прислушался.
Ровное журчание реки радовало слух. Её неизменные, никуда не спешащие движения заставляли забыть обо всем и очистить сознание от всех мыслей. Я лег на траву и закрыл глаза. Сколь же быстротечна наша жизнь, особенно когда не проживаешь её даром, а стремишься к какой то цели, и видишь в ней смысл. Последних несколько лет преобразили меня, и заставили смотреть на жизнь широко открытыми глазами. Я увидел её пленительную красоту и осознал бесконечную глубину Знаний, стоящих за управлением ею. Как мало нужно человеку, чтобы преобразиться, духовно воскреснуть, стряхнуть с себя всю грязь бесполезной суеты и мелочности. Но как это «мало» зачастую тяжело приходит. Этого «мало» можно упорно добиваться, можно страдать от него, внезапно свалившегося, можно подслушать себе на беду, можно украсть, и быть мгновенно наказанным. Способов познать себя множество, все они тяжелы и болезненны, но в конечном счете, именно через мучения и страдания обретается Правда. И только эта Права в состоянии избавить Вас от результатов этого «мало», которое в процессе обретения кажется огромным и необхватным, но в конечном итоге становиться маленьким зернышком, заключающим в себя все Знание.
Я не знал, когда придет мой друг, и это было весьма подходящий момент вспомнить, с чего все началось для меня, и как на это повлиял человек, которого я так ждал.
…Для меня не было ничего занимательнее ночных хождений по кабакам и лоска модных лондонских заведений, где можно было с легкостью найти себе подругу на вечер. Вся моя жизнь проходила за завесой табачного смрада, и мне казалось, что раз жизнь дана нам лишь единожды, надо использовать её по полной, получив все возможные блага материального мира. У меня было многое из того, о чем мечтали обычные люди Англии, и я пользовался этим, окружая себя роскошью и красивыми безделушками. Ко всем этим изыскам типичным приложением служили самые разнообразные девушки, любившие провести время в хмельном угаре и показать окружающим свою красоту. Я понимал, что в большинстве своем они преследуют корыстные цели, но меня это устраивало. Между нами существовали бартерные отношения: я давал им почувствовать себя королевами, а они благодарили меня ласками и страстными ночами. Каждый получал желаемое. Ночи незаметно пролетали в кутежах и блеске обнаженных женских тел. Я упивался из чаши разврата и не хотел останавливаться. Наоборот, поимев все, мне становилось скучно оттого, что нечего было больше хотеть. Но проходило совсем немного времени, я набирался сил, и вновь мне хотелось испытать пройденное, но уже в умноженном объеме. С каждым разом мне хотелось большего, и я с трудом представлял, каких удовольствий потребует моя внутренняя сущность уже через год.
Мне было двадцать семь, когда все модные салоны и пабы наскучили, а чего то более действенного я не мог найти.
После очередного кутежа я очнулся в незнакомой мне комнате. Я не понимал, где нахожусь, и с трудом помнил произошедшее прошлой ночью. Только неровные обрывки воспоминаний просачивались сквозь затуманенное сознание. Помнил только, что мы с друзьями пили эль… юную особу с темными кудрявыми волосами, сидевшую на моих коленях… упругие обнаженные бедра и неудобство, связанное с небольшой тесной комнатой, служившей где-то кладовой… потом резкую усталость и желание спать… Последнее, что сохранила моя память, были воспоминания о том, как кто-то взял меня на руки и куда то понес. Я пытался что-то сказать ему, но язык не слушался, а тошнота и головокружение усугубляли мое жалкое положение. Я не помнил, потерял ли я сознание от удара при падении или от количества выпитого алкоголя, но память больше не давала никакой информации. Давно со мной не было ничего подобного.
Я лежал на кожаном диване и медленно крутил по сторонам больной головой. Комната казалась мне слегка расплывчатой от стоявшей перед глазами пелены. По слабому, пробивавшемуся через шторы свету я понял, что на улице уже день и на редкость солнечно.
За дверью послышались шаги. Я повернул голову в сторону звука и стал ждать. Дверь открылась, и в комнату вошел человек выше среднего роста. Твердым шагом он прошел мимо дивана к окну и, слегка приоткрыв шторы, распахнул его. В комнате тут же стало светлее. Вернувшись, он встал напротив меня и внимательно заглянул в глаза. Что-то внутри съежилось, и мне стало неприятно от пристального взгляда, словно человек читал меня изнутри. Сейчас я мог разглядеть его лицо. Это был подтянутый мужчина лет сорока с темно-карими, почти черными, глазами и черными длинными волосами, свисавшими до плеч. Он был одет в дорогой костюм темно-серого света и выглядел аристократично. Я видел его впервые.
— Проснулся? — спросил незнакомец.
— Кто Вы? — поинтересовался я, не ответив на его вопрос.
— Эдгар Руиндорф. Я подобрал тебя этой ночью в Ноттинг Хилл.
Меня тут же испугали его ответ и неясная цель этого поступка, поскольку в таких местах по ночам гуляют либо пьяницы, либо преступники, либо люди с больной психикой. Добропорядочных джентльменов я там не встречал ни разу. На пьяницу он не был похож, отчего оставалось два варианта, ни один из которых мне не нравился. По его движениям было видно, что физически он очень силен, несмотря на худощавое телосложение, и справиться с ним будет непросто. Особенно если учесть, что люди с проблемной психикой обладают недюжинной силой. Я знал об этом не понаслышке, поскольку встречался с такими людьми воочию. От этих мыслей напряжение внутри меня возросло еще больше.
На лице человека, стоявшего напротив меня, появилась ухмылка, переросшая в легкий смешок и обнажившая белые зубы. Это не понравилось чему-то внутри меня, и оно съежилось еще сильнее. На какой-то момент я почувствовал, что меня сейчас вывернет наизнанку от всех этих неприятных ощущений, свалившихся в один момент.
— Расслабься, я не такой, — сказал мне человек и протянул надо мной руки.
Я лежал на диване, а незнакомец водил надо мной руками и сжимал пальцы рук так, словно размельчал песочные камушки. Это поведение было странным и пугающим, но, несмотря на всю странность, что-то внутри меня изменялось и становилось легче. Когда руки оказались над моим лицом, я закрыл глаза и ощутил, как стоявшая в голове пелена стала исчезать.
— Что Вы со мной сделали? — спросил я.
— Ничего особенного, просто убрал из твоего биополя негативную энергию, прицепившуюся к тебе после ночной пьянки и мешавшую адекватно оценивать ситуацию. Это совершенно безвредно.
— У меня нет оснований Вам верить. Я хочу увидеть доказательства, — сказал я. — Может, Вы фокусник, а это просто фокусы, и как только я встану, мне сразу станет еще хуже.
— Я тебе не могу их дать. Доказательства основываются на фактах, а факты — это то, что можно увидеть или потрогать. Вспомни Святого Фому из писания. Он тоже не верил в воскрешение Христа, пока собственноручно не проверил Его раны, — хозяин дома замолчал и, ожидая, что я сам вспомню о прошедших событиях, посмотрел на меня.
— И..? — затянул я.
Я не читал Библию, и история была мне незнакома, поэтому я выжидающе смотрел в ответ и ждал, когда человек расскажет, что же было дальше.
— Фома проверил и убедился, что раны настоящие. Ему было стыдно за то, что он не поверил своему учителю, который его многому научил.
— Ну, — возмутился я, — под это можно подписать все что угодно! Каждый мошенник может обманывать людей, прибегая к сравнению с этим Фомой. Тем более что Вы мне не учитель.
— Конечно. Но выбор есть всегда — верить или не верить. Тут самое главное научиться слушать свое сердце. Уж оно-то тебя никогда не обманет.
Я сам не заметил, как расслабился. Вернувшаяся ко мне обыденная легкость была приятна, и я даже на мгновение стал получать удовольствие от общения с этим человеком, пока мой рациональный мозг не воспрепятствовал этим удовольствиям и я не стал ощущать внутреннюю опустошенность, часто посещавшую меня после ночных гуляний.
Эдгар Руиндорф уже давно перестал водить надо мной руками и спокойно сидел на стуле против дивана. Его спокойствие удивляло меня. Он вел себя так, словно был знаком со мной и этот разговор на совершенно далекие для меня темы был для него естественен.
— Лучше? — поинтересовался он.
В ответ я кивнул головой и попробовал сесть. Движения давались легко и никакого дискомфорта я не ощутил, будто и не было того замутненного и разбитого состояния пятнадцать минут назад.
— Зачем Вы принесли меня сюда? — спросил я.
— Я видел, что тебе нужна помощь, и решил помочь.
— Спасибо, Эдгар Руиндорф, за помощь и что помогли мне сейчас. Чем я могу отблагодарить Вас?
— В принципе, ничем, — ответил Эдгар. — Хотя, если, конечно, ты не возражаешь, позволь показать тебе мой кабинет.
Не знаю почему, но сделанное предложение заинтересовало меня, особенно если учесть, что хозяину дома должно было быть приятным показать предмет своей гордости, и я решил отблагодарить его хотя бы этим поступком, совершенно ничего мне не стоявшим. Я согласился и поднялся с дивана вслед за Эдгаром Руиндорфом. Мы вышли из полутемной комнаты, и я оказался в просторном холле с несколькими дверями и ведущей на второй этаж лестницей. Дом был огромен и обставлен с изысканным вкусом. Мы поднимались по лестнице вверх, на второй этаж, когда я увидел огромный портрет Эдгара Руиндорфа, висевший на лестнице. С портрета на меня смотрел человек с пронзительным взглядом и непонятным символом из драгоценных камней на шее. Он был одет в дорогую одежду из черного шелка с вставками из драгоценных камней. Лицо его было серьезным, и изображение казалось живым, словно человек вот-вот выйдет из этого портрета и пойдет сам по себе. Мы поднялись на второй этаж и пошли по коридору. Портреты незнакомых мне людей и подставки под свечи украшали пространство между дверями. Эдгар Руиндорф шел впереди меня молча, пока не остановился у одной из дверей.
— Вот мы и пришли, — отворил он дверь.
Я вошел в комнату, которую он называл кабинетом. В ней было темно, казалось, лучи солнца попадают сюда совсем редко сквозь окна, занавешанные тяжелыми шторами. Вдоль стен стояли полки с книгами, книги лежали на письменном столе, на кофейном столике, рядом с которым расположились три кресла, даже на полу. Такого разнообразия книг мне не доводилось видеть прежде. Эдгар Руиндорф повел рукой по комнате, показывая её.
— Зачем Вам столько книг? — спросил я.
— Книги — это знания в разных формах и от разных людей. Книги — это мнения других людей, мнения, зачастую не схожие с твоими, но неложные от этого, — ответил Эдгар Руиндорф.
— Почему Вы так считаете? — удивился я.
— Потому что Истину и Знание можно постичь в спорах. Зачастую даже самые банальные вещи, кажущиеся нам безоговорочно правдивыми, на деле оказываются не такими. Настоящее значение можно познать только в споре, выслушав все стороны.
Я промолчал.
