Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
Уснул я так же быстро, как и проснулся. За окном светило раннее утреннее солнце, а в коридоре кто-то расхаживал. Умывшись и позавтракав, я решил прогуляться, как вдруг увидел на улице Эдгара, рассказывавшего что-то собравшимся в кружок адептам. Я подошел ближе и устроился рядом.
— Если бы люди не уходили из лесов, не переселялись в города, а оставались в природе, мы бы быстрее обрели знания о жизни и повысили свой духовный уровень, — воодушевленно говорил он. — В этом плане цивилизация сыграла не самую лучшую роль в процессе развития человеческого сознания, однако, не было бы цивилизации, не было бы с чем сравнивать. Посмотрите на древние племена, до сих пор живущие в хижинах, племена майя, хопи. А вспомните язычников Руси. Ведь там кладезь Знаний, и таких, что не снились Европе и Азии вместе взятым. На природе все общаются как одна семья, и царит мир и понимание внутри группы. Люди раскрываются душой, и из них вылетает вся грязь цивилизации: жадность, чувство превосходства. Я не спорю, и раньше были люди злые и жалкие, но только с развитием цивилизации и экономического неравенства начала развиваться эпохальная озлобленность человечества.
Немного посидев с остальными адептами, я понял, что не услышу ничего нового для себя, и пошел в лес. Многое произошло в моей жизни после близкого знакомства с магией. Я стал больше понимать в устройстве жизни, но вместе с тем росло и мое нетерпение к людям. Я уже задавал этот вопрос Эдгару, и он сказал мне, что это неотъемлемая часть внутреннего развития, после которой начнется этап полного видения мира и его единства. Я напряг мозги и попытался вспомнить, что же тогда он ответил на мои слова, касательные несовершенства окружающих меня людей. Пока я прикладывал усилия, ничего не получалось, но стоило мне перестать думать об этом и расслабиться, как в голове зазвучал знакомый голос:
— Хорошо, что ты чувствуешь это, но не забывай, что мы живем в дуальном мире, — я включил мыслительный процесс, пытаясь понять, откуда голос, но тут же отключил его, вспомнив ситуацию с видением татаро-монгольского периода. — В тебе есть масса негативных черт, во мне их еще больше. Это относится к каждому. Таково устройство нашего мира, поскольку таким его создал Ангел, и нам остается только свыкнуться с ним. Мы должны головой понимать его дуальность, но при помощи поступков ставить себя исключительно на светлую сторону. Мне кажется, что ты исключаешь вероятность дуализма в мире, и твое самомнение, что ты, мол, чистый, ничто иное как высокомерие, стягивающее тебя на темную сторону и ведущее к еще большему высокомерию. Знаешь, на мой взгляд, чистый человек никогда не будет даже размышлять о своем превосходстве над кем-то. Он почувствует и оставит это без должного внимания. Также он никогда не будет обращать внимание на поступки других людей и комментировать их. Он будет молчать. Мудрый человек — это сидящий в медитации, отрекшийся от внешнего мира, или полная этому противоположность, человек, живущий ради своего удовольствия, полностью погрузившийся в материальный мир, но отдающий себе отчет в последствиях. В том и другом заключается мудрость, но использует её каждый по-разному. Я прошу тебя, никогда не считай себя лучше, своего самого ненавистного врага. И хотя у тебя есть повод ненавидеть его за низость и подлость, никогда не осуждай его. Вся земная жизнь — это Урок, и в первую очередь урок Любви.
Едва слуховое видение закончилось, я включил мозг и, проанализировав услышанное, понял, что это были слова, сказанные мне Эдгаром. Значит, и здесь он был прав, когда говорил, что абсолютно вся информация уходит в подсознание и самое главное, научиться извлекать её оттуда в нужный момент. Не знаю, сделал я это сейчас осознанно или нет, но результат у меня получился.
— Привет, Герд, — услышал я голос Жюля Брендла у себя за спиной. — Как дела?
— Привет, Жюль, — ответил я ему, слегка повернув голову.
Я был рад его видеть, поскольку он был хорошим человеком и никогда не сделал мне ничего плохого.
— Поздравляю, ты делаешь большие успехи в магии, — сказал он и похлопал меня по плечу.
— Спасибо, но, честно признаться, я не знаю, насколько они большие, и большие ли они вообще.
— Знаю, тяжело себя оценивать. Когда начинаешь определять уровень своего развития, обязательно включается эго, и начинает гладить тебя по голове, и тем самым только мешать.
— Единственное, что может служить показателем твоего развития, так это отношение к тебе со стороны людей, — усмехнулся я.
— Ты имеешь в виду их непонимание?
— И тебе это знакомо?
— Это знакомо каждому из тех, кто сейчас там, — и Жюль указал большим пальцем руки за спину, туда, где стоял наш дом. — Мало кто из них говорил знакомым, чем занимается в действительности, но и это не спасло их от интуитивного чувства неполноценности бывших знакомых.
— До того, как я начал изучать оккультизм, у меня было много друзей, но со временем они все стали куда-то исчезать: кто-то терялся, кто-то делал вид, что не замечает меня. Они отвернулись от меня без видимых причин. Я не делал им зла и даже не говорил о том, чем занимаюсь.
— Это не удивительно. Ты идешь путем магов, так что должен быть готовым ко всему, а друзья ушли из твоей жизни за ненадобностью. Их уровень развития был низок, и они тянули тебя вниз.
— Но ведь они могли и не уходить из моей жизни. Мы могли поддерживать хоть редкие отношения. Ведь среди них есть хорошие люди.
— Могли, но, по всей вероятности, ты сам выбрал их уход. Он состоялся сразу после того, как ты вырос духовно, а значит, ты перед рождением заложил его в программу судьбы. Более того, между «быть хорошим человеком» и «быть знающим» существует огромная пропасть.
Я помолчал. Выстроенная мной логическая цепочка по ходу разговора с Жюлем не исключала такой возможности, более того, хорошо в неё вписывалась.
— Ты бы вообще меньше обращал внимания на людей. Каждый человек — скотина сам по себе, по своей натуре. Он никогда не обращает внимание на то, что ему делают хорошо, на доброе слово, или когда его ошибку оставляют без внимания и не поправляют прилюдно, но зато он замечает каждый косой взгляд в свою сторону, каждое слово, которое ему не нравится. По сути, во время общения между людьми, лишь один процент из ста, является неприятным моментом с той или иной стороны, но лишь этот один процент человеческая натура замечает и потом долго со злостью держит его в себе.
— Тут ты абсолютно прав, — сказал я.
Мы молча смотрели вдаль какое-то время и любовались красотой здешней природы.
— Жюль, вчера, когда мы ехали сюда, ты разговаривал с Ральфом, помнишь? — спросил я.
— Да, конечно. Я спросил его о цели, которую он хочет достичь, занимаясь магией, и он ответил, что стремится к вознесению.
— Да, верно. Ты еще ответил ему, что ему необходимо сначала очиститься от прошлого, а уже потом стремиться к новому свету. Ведь так?
— Да. Так я ему и ответил. А что из этого тебя интересует? Хорошо, что Ральф стремится к вознесению, но нужно идти к таким высотам не одну жизнь, а он не делал этого прежде. Для решения большой задачи следует сначала поставить перед собой более маленькие. Ведь из маленьких побед складывается большая.
— Это все понятно, но я не об этом хотел спросить, — сказал я, улыбнувшись. — Когда ты говорил ему о необходимости очиститься от прошлого, мне казалось, тебе было о чем ему еще сказать.
— От тебя уже ничего нельзя скрыть, Герд. Ты становишься достойным учеником нашего магистра. Да, я хотел сказать о том, как поскорее избавиться от прошлого, но вовремя остановился. Никогда не нужно рассказывать людям все, что ты знаешь. Дай только то, что ему нужно в данный момент, и пусть идет дальше. А если он захочет знать больше, то он сам найдет тебя или другого подходящего учителя.
— Но ведь мы все из одного ордена и почему не можем подсказывать друг другу?
— Тут ты не прав. Мы много подсказываем друг другу и помогаем, но магистр у нас один, и только он знает Истину, потому что видел воочию больше нашего. Мы же, в свою очередь, только принимаем эту информацию и пропускаем через себя методом проб и ошибок. Каждый из нас воспринимает услышанное от Эдгара по-разному, и я не имею права в чем-то убеждать чужого ученика, и тем более если знаю это только теоретически. И пусть даже, если я уверен в этой теории!
Мне вспомнилось, как давно Эдгар говорил мне о высоком развитие Жюля и о его желании возглавить орден. Тут я решил воспользоваться представившейся возможностью и спросить у него об этом лично.
— А если бы у тебя представилась возможность возглавить орден, ты бы стал изменять его основные устои и взгляды?
— Конечно, нет! — воскликнул Жюль. — Эдгар Руиндорф — величайший маг всех времен, и нет ему подобных. Он преподает истинные Знания, и преподавать что то другое, значит давать людям ложь.
— Ну а если представить, хоть на мгновение, что у тебя появилась возможность стать магистром ордена, ты бы его возглавил?
Задавая вопрос, я попытался эмоционально изолироваться от него, чтобы не было никаких эмоциональных переживаний, и Жюль не почувствовал моей излишней заинтересованности в задаваемом вопросе.
— Я даже не думал об этом, — ответил он мне.
По его интонации я понял, что он не раскусил меня или все же раскусил, но сам решил применить подобную уловку и ввел меня в заблуждение.
Время уже подходило часам к двенадцати, и мы решили пойти обратно на территорию нашего пансиона, дабы успеть к лекции Эдгара. Он не часто рассказывал об одном и том же, поэтому пропустить ничего не хотелось. И хотя лично для меня многое было не ново, так как Эдгар рассказывал мне это при личных беседах, мне все равно хотелось услышать его, поскольку каждый раз он добавлял что-то новое или я понимал вновь услышанное иначе, чем прежде.
Мы отошли от того места, где сидели с Жюлем, и я почувствовал идущий через меня поток информации. Записать его не было никакой возможности, и я решил рассказать вслух, надеясь, что Жюлю удастся запомнить хоть часть её.
Ты пришла ко мне той ночью,
Принесла мне много зла.
Рассказала кто ты, что ты
И что значишь для меня.
Рассказала, что ты знаешь
И каков есть мой удел:
Знать секреты всей Вселенной,
Донести их до людей.
Быть пророком очень сложно,
Ведь для всех я как изгой.
Тычут пальцами вдогонку
И смеются надо мной.
Я проснулся рано утром
И не смог себя узнать.
Ну, зачем ты приходила?
Ну, зачем ты здесь была?
