Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
— Помнишь, ты говорил об уровнях сознания и что каждый уровень соответствует измерению?
— Да.
— Я хотел спросить, а есть ли какие-нибудь переходные этапы от уровня к уровню?
— Есть.
Магистр шел спокойно, держа руки за спиной.
— Ты знаешь их?
— Да. Я проходил сквозь них. И ты, кстати, тоже. Все проходили, только почти никто не помнит.
— А ты, значит, помнишь?
— Помню. Но не спрашивай меня об этом, все равно не отвечу.
Я немного расстроился.
— А когда ответишь?
— Я обещаю, что расскажу тебе и о тринадцати сферах, и о переходном этапе, когда ты будешь готов. А вообще тебе предстоит пережить это еще и не один раз.
Я хотел было уже спросить магистра о времени, когда это произойдет, но он, словно читая мои мысли, ответил:
— Не в этой жизни. Главное, не забудь к тому моменту, что живешь в лживом мире, где это важное и светлое для всех событие будут пытаться очернить!
— А могу я воздействовать на людей психическим образом? — спросил я, вспомнив, как магистр рассказывал о психическом воздействии в одной из лекций.
— Любая попытка манипуляции над другим человеком — это посягательство и вмешательство в его судьбу. За такие поступки тоже придет час расплаты, — ответил мне магистр. — Ведь у всякого действия есть своё последствие. Не забывай этого.
— Ну, а обучать-то я хоть смогу, когда достигну высокого уровня сознания?
— Ты не можешь учить других людей магии, в том числе и выступать в качестве духовного наставника, пропагандирующего Любовь, до 33 лет, так как только в 33 года, возраст Иисуса Христа, окончательно сформируются все энергоцентры, а до этого периода они не готовы.
Это утверждение меня расстроило, но я не подал виду. Я раньше думал, что быть духовным учителем и магом — это две разные вещи, хотя и очень похожие. Несмотря на то, что магия может быть как белой, так и черной, если изучать её в полном объеме, как меня обучал магистр, то она охватывает оба направления. Также духовные учителя не ставят на первое место магию как таковую. Для них она лишь способ показать иллюзорность мира и работу с энергией. Но основным для них является развитие в людях Любви.
Потом я понял, что быть магом и духовным учителем — это одно и то же. Даже черный маг может быть учителем, но только преподавать он будет черную магию и никакого роста в высших планах она не даст его ученику. Справедливости ради стоит отметить, что понятие «духовный учитель» очень широко. Не обязательно такой учитель должен быть магом. Он может быть просто добрым человеком, обладающим мудростью, открытым сердцем, а магическая практика совсем не обязательна для него. Является учитель магом или нет, это уже зависит от его личной силы и глубины его знания мира.
Я понимал, что чем больше узнаю, тем больше в моей голове возникает противоречий, касающихся разных аспектов и взглядов на проблему, и только факт Единства и Целостности был принят моим умом и отчасти сознанием.
Той информации, что я почерпнул за две недели, было достаточно, чтобы сразу по возвращению домой впасть в депрессию. На душе было крайне тоскливо и хотелось сбежать из этого мира, чтобы не сталкиваться с его реалиями. Бросив на кровать вещи и приняв душ, я сказал Роланду, что пошел в парк, и бросился навстречу природе. Парк был несравним с лесом, близ нашего домика в деревушке в окрестностях Лондона. Здесь было людно и шумно, а я уже так привык к тишине. Внешне я выглядел спокойно, но мой эмоциональный план был сильно нарушен пережитыми событиями, и хотя я был готов к ним, они сильно ударили по моей психике.
Я пришел на свое любимое место, где когда-то пережил свое первое видение. Сегодня вода в пруду шла рябью от гулявшего над ним ветерка, и деревья сбрасывали разноцветные листья. Ветер подхватывал эти листочки и долго кружил в воздухе, пока не находил им места на поверхности пруда и на земле. Серые тучи затянули небо, было пасмурно, пахло сыростью. Во мне хищником притаилась апатия и всякий раз начинала терзать меня, когда я хотел про неё забыть. Хотелось плакать от сжимавшей грудь тоски, и я держал себя в руках из последних сил. Мне было тяжело определить причину моего душевного состояния: или осенняя хандра накинула на меня свои депрессивные сети, или полученные Знания не давали мне покоя, вместо того чтобы даровать счастье. Должно быть, все смешалось воедино. К этим двум причинам прибавилось и отвратительное чувство собственного морального уродства. Меня разрывала в клочья борьба Знания и собственных эмоций. Как же хорошо быть эгоистом, думал я. Живешь только для себя, и плевать на всех остальных. Неужели это магия начала делать из меня такого черствого человека, не любящего никого, включая и себя? Почему же так произошло, что раньше, видя на улице бродяжничающего мальчика, у меня начинало болеть сердце, и я думал, как же ему помочь, а сейчас при виде такого же ребенка я вспоминаю о причинно-следственной связи и начинаю понимать головой, что это все результат его же поступков. Эмоционально мне его жаль, но голова и логика вступают в противоречие с чувствами, и это противоречие сжигает меня изнутри. Боже, как мне было тяжело! Зачем я встал на этот скользкий путь Знаний? По-моему, я начал сходить с ума, и мысль о несуществовании лекарства от этого недуга ухудшала мое и без того болезненное состояние. Все во мне смешалось, и чтобы хоть чуть-чуть разобраться в себе, нужно было еще раз вычленить причины, приведшие к болезненному состоянию души. Мне было тяжело на душе от трех аспектов: осенней хандры, полученных Знаний об устройстве Жизни, и раздирающем противоборстве Знаний и внутренней жалости к людям. Я попытался постичь их логическим путем, но это не дало никакого результата. Не было больше сил сдерживать внутренние терзания, и слезы покатились из глаз. Я сидел вдалеке от людей, где никто не мог меня увидеть. Я прекратил попытку сдержать слезы и решил проплакаться, в надежде что мне станет легче.
Я сидел, погруженный в собственную тоску и даже не заметил, как ко мне со спины подкрался Эдгар. Только когда он положил руку мне на плечо, мое сознание вернулось в физический мир.
— Роланд сказал, что я могу найти тебя здесь, — сказал он и сел рядом со мной. — Вижу, тебя что-то беспокоит, Герд? Что стряслось?
Он заглянул мне в лицо и увидел красные от слез глаза. Мои щеки были влажными, и скрывать плаксивость уже не было никакого смысла.
— Я всегда хотел узнать как можно больше, а сейчас я понимаю, как же правы были китайские философы, утверждавшие, что Знание приносит печаль! — почти шепотом говорил я. — Сейчас я могу только согласиться с ними и добавить, что незнание есть счастье! Да, да, как ни парадоксально звучит, но именно в невежестве людей заключается их счастье! Очень тяжело жить, когда знаешь о существовании параллельных миров, и его сущности всегда стараются тебя атаковать. Вот не знал бы я этого и был счастлив.
— Это плата за Знание. Я уже говорил тебе: чем больше мы знаем и умеем, тем серьезнее выпадают испытания на нашу долю.
— Ладно, эти инфернальные миры, они от меня не зависят, и сталкиваюсь я с ними не так часто, но что ты мне скажешь о терзающем меня ежесекундном внутреннем противоречии, когда мой ум встает против чувств?
Я испытываю сильные внутренние переживания при виде бабушки, которой нечего есть и маленькие внучата которой умирают с голоду. От этого вида у меня сжимается сердце, но, с другой-то стороны, головой я понимаю, что закон причинно-следственной связи действует и каждому в мире воздается за прошлые деяния. И то, что происходит с бабушкой и её внуками, — это результат их же поступков и мыслей в прошлом. Но, даже понимая это головой, душа продолжает плакать. Мне становится легче на какое-то время от понимания их причастности к нынешнему положению, но потом сердце сжимается вновь при виде голодной нищеты. Моя голова и мои чувства — это две разные вещи, часто соперничающие между собой за господство надо мной, их хозяином. Представь, что проходишь ты по улице и видишь, как несколько парней пытаются изнасиловать девушку. Что здесь делать? Конечно же, любой нормальный человек заступится за неё. Но, с другой стороны, твой поступок будет вмешательством в её судьбу. Если так происходит, значит, этому есть причина, а тут мы вмешиваемся. Здесь-то и происходит конфликт между головой и эмоциями. Головой ты понимаешь, что делать этого нельзя, но и пройти мимо тебе не позволяют личные человеческие качества. Я знаю, о чем ты сейчас скажешь: может быть, это нападение она сама запрограммировала себе ради какой-то цели, например, «не испугаться». Вопрос справедлив, но ты лучше меня знаешь, что даже у любой запрограммированной ситуации должна быть привязка к причине возникновения этого конфликта. Должно быть что-то, что бы привлекло эту ситуацию. Это очень трудно объяснить нашими несовершенными словами, но абсолютно все в нашем мире взаимосвязано! Нет никаких исключений.
У нас в жизни так получается, что зачастую внутренние ощущения и здравый смысл враждуют между собой, — продолжал я, закрыв лицо руками. — Под здравым смыслом я подразумеваю не коллективные или общенародные нормы приличия, а мои личные, основанные на личных ощущениях восприятия жизни. Я не понимаю происходящего со мной, но меня пугает, что здравый смысл порой оказывается сильнее.
— Я понимаю, о чем ты говоришь, Герд, — сочувственно произнес Эдгар, положив руку мне на плечо. — Я тоже проходил через подобное. Твои внутренние терзания — это твоя слабость. Твои эмоции управляют тобой, навязывая нужную модель поведения. Запомни, что внутренние ощущения, которые так нужны в занятиях магией, и эмоции — это не одно и то же. Если в тебе есть знания о причинно-следственной связи и ты понимаешь их взаимосвязь, не позволяй жалости и другим эмоциям управлять тобой. Мало того, что, жалея кого то, ты теряешь массу энергии, отдавая её жертве, ты еще и показываешь неуважение к человеку и признаешь его слабость. Это можно сравнить с разницей между «жить по сердцу» и «жить по внутренним ощущениям», о которой я тебе рассказывал. Вспомни об огромной пропасти, проходящей между ними. В жизни под внутренними ощущениями подразумевается: жить, прислушиваясь к своим инстинктам, которые зачастую низки и животны. А «жить по сердцу» подразумевает для начала умение научиться слышать его, и только потом, научившись этому важному действию, можно научиться жить по его тихому шепоту, когда оно будет тебе шептать о твоей цели, а не громко кричать, ударяя по внутренним органам через чакры, например, сексуальную.
Теперь я начинал понимать спокойное, переходящее иногда в холодное, отношение магистра к окружающим. Слишком хорошо он понимал Законы Вселенной, чтобы обращать внимание на проблемы людей. Но, с другой стороны, думал я, ведь человек должен научиться состраданию к остальным людям. И как он научится сострадать, если знает об идеальном устройстве Вселенной? Наша Игра идеально безгранична и устроена так, что на любую ситуацию найдется аргумент, показывающий её с другой стороны. Голова моя начала пухнуть оттого, что я все это пытался понять, и я решил, что понять это можно только сердцем. Я не стал спрашивать у магистра о том, как же человеку, знающему устройство мира, научиться состраданию, поскольку он бы мне ответил, без сомнения, но его ответ запутал бы меня еще больше. Я решил дать своему сознанию время все это переработать, и потом, если мне потребуется, еще раз вернуться к этому разговору.
— Герд, — вновь заговорил магистр, потеребив меня за плечо, — я чувствую, что ты головой понимаешь дуальность нашего мира, и это хорошо. Это было твоим первым витком спирали в развитии. Теперь пора переходить на второй виток, более высокий, а это значит, что ты должен вычленить Добро и Любовь, осознавая дуальность. Ты должен совместить и мысли, и сердце; оба они должны быть направлены не на искоренение Зла, а на распространение Добра. Забудь о Зле, оно не достойно твоего внимания, помни о Любви и всегда неси её впереди себя. Помни, несмотря на всю кажущуюся несправедливость, все абсолютно справедливо. Научись Любить людей, их божественное начало. Зло только поддерживает иллюзию борьбы в нашем мире, всецело поглощенном противоречиями и соперничеством.
Не нужно жалеть людей, лазающих по помойкам и бродяжничающих. Да, первоначально им дана такая судьба за что-то, но не стоит уповать на судьбу, ведь выбор есть всегда, существуют намерения. Эти люди свои намерения не используют. Они могут мечтать о чем-то очень сильно, но любая мечта так и останется мечтою, если не подкреплять её поступками и не пытаться реализовать. Я хочу сказать, что человек не прилагает никаких сил, чтобы вылезти из этого нищенского состояния. За что его жалеть? За его нежелание что-то делать?
Прости, что я еще раз повторяю тебе, хотя ты это сам все знаешь, но я чувствую, что должен это сделать хотя бы для очистки собственной совести, поскольку ты мой лучший ученик, и, несмотря на твой уровень Знаний, я чувствую свою ответственность перед тобой. Мы живем в дуальном мире. В каждом есть что-то хорошее и что-то плохое. Тебе во мне может многое не нравиться, так же, как и мне в тебе. В каждом из нас есть две стороны. Если ты считаешь, что в состоянии полностью стать Светом, ты идешь борьбой на Тьму, говоря тем самым, что Тьмы не должно быть, то есть ты отвергаешь принцип дуальности, поскольку вставая на сторону Света, хочешь искоренить Тьму. Пусть ты всем сердцем хочешь, чтобы в мире присутствовал только Свет, это похвально, но, полностью вставая на одну из сторон, ты отрицаешь существование Единства, поскольку встать против Зла — значит пытаться искоренить его. А как его можно искоренить, если вокруг все едино? Знай, что Зло мы не искореним, как бы не пытались, а иначе наш мир рухнет, и мы только сделаем Зло сильнее, если будем на каждом углу выкрикивать его имя и говорить, что Зло ; это плохо. Такими вещами могут заниматься только глупцы, не знающие устройства мира, и само Зло, публично заявляющее о себе. Задача таких светлых людей, как ты, никогда не упоминать о Зле вслух, поскольку даже упоминание несет в себе частичку его негативной энергии, а быть олицетворением Любви и Добра в чистом виде. Неси их на своих знаменах и в своей душе, но не говори кому это не надо об истинном устройстве мира, если не хочешь, чтобы они пришли к Свету через те же мучения, что прошел ты.
В этот раз даже умение Эдгара убеждать не помогало мне, и, извинившись за свое самочувствие, я пошел домой. Депрессия и тоска высосали из меня массу энергии, так что, добравшись до кровати, я лег спать.
Всю ночь мне ничего не снилось, и только под утро в мой сон явилась прекрасное видение: девушка божественной красоты и сексуальности. Она оказалась у моей кровати неожиданно. Её внешность была идеальна для меня, и невозможно было найти в ней изъяна, как бы я не пытался. Совсем недолго длилось наше наблюдение друг за другом, и скоро она легла ко мне. Лаская, я ощущал каждый изгиб её тела, словно это было наяву. Тактильные ощущения сопровождались сексуальным возбуждением и приятным чувством страсти. Несколько раз мы занимались с ней сексом, при котором я испытывал оргазм, более мощный по силе, чем это может быть в физическом мире, и пронизывающий все мое тело. Прекрасная незнакомка исчезла из моей постели так же внезапно, как и появилась.
Открыв глаза, я увидел, что за окном утро. Вспомнив о сладострастном ночном сновидении, я потянулся и ощутил внутри себя пустоту, словно там не было ничего. Мне с трудом давались движения и не хотелось ничего делать. Я лежал в кровати, уткнувшись лицом в подушку, пока не пришел Роланд. Только выпив кофе, я смог подняться и одеться. Полдня просидев на диване, мне не хотелось никуда идти, но вчера я убежал после разговора с Эдгаром, и только чувство долга толкало выйти из дома и сходить к нему. Нехотя я вышел и поймал извозчика.
Увидев меня в окно, Эдгар понял, что опять стряслась какая то неприятность. Выйдя навстречу, он встретил меня на крыльце и помог дойти до дивана.
— Я смотрю, тебе не стало легче? — спросил он.
— Только хуже стало.
