Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
— Лабиринты человеческой души бесконечны и безграничны. При помощи книг можно теоретически изучить их, узнать, насколько они многогранны, и познать эти грани. Однако в реалии их можно познать только через практику. Вот ты уверен, что знаешь себя хорошо?
— Да, — ответил я, хотя уверенности в этом у меня не было.
— Это хорошо. Но скоро ты, может быть, узнаешь, что это не так.
Я подошел к письменному столу и взял с него книгу. Это был справочник по медицине. Медицина не была мне интересна, поскольку находилась в зародышевом состоянии, и я положил её на место.
— Несмотря на то, что сейчас католицизм пытается воспрепятствовать развитию медицины, ссылаясь на то, что нельзя вскрывать трупы и изучать внутренние органы человека, поскольку это находится в «компетенции» Бога, скоро она укрепит свои позиции и займет свое место в управлении миром, — сказал Эдгар Руиндорф, увидев мою незаинтересованность этим направлением.
— Вы врач! — уверенно предположил я.
— В какой-то мере ты прав, — ответил он мне и слегка улыбнулся.
Этот ответ меня не устроил, но я не стал просить уточнения, поскольку постоянно серьезное выражение его лица слегка настораживало и я не хотел нарваться на грубость. Я взял со стола следующую книгу и вспомнил, что даже не представился этому человеку, приютившему меня. От неожиданного осознания я поднял глаза и посмотрел на хозяина дома.
— Я прошу прощения, мистер Руиндорф, за мою бестактность, ведь я даже не представился Вам. Меня зовут Герберт Виллиамс. Для Вас просто Герберт, — представился я, положив руку на грудь в области сердца.
— Очень приятно, Герберт, — ответил Эдгар Руиндорф, и сделав несколько шагов мне на встречу протянул руку. — Ты можешь звать меня Эдгар, и обращаться на «ты».
Мы обменялись рукопожатиями, и Эдгар взял со стола одну из книг.
— Я знаю, ты любишь читать, — сказал он.
— Откуда? — поинтересовался я, будучи уверенным, что не знаком с этим человеком.
— Многие любят читать, и я предположил, что ты не исключение.
— В чем-то ты прав. Я люблю читать и не представляю своей жизни без литературы. С помощью неё можно не только интересно провести время, но и узнать кое-что новое, — я умолчал о том, что люблю не только читать, но и сам пишу короткие рассказы и стихи, когда находит вдохновение или от скуки. Пожалуй, это была единственная с моей стороны полезность для общества, если её можно было таковой назвать. Печатался я нечасто, но все же были случаи, когда мои произведения покупали издательства.
— Из литературы можно узнать много нового, особенно из публицистической. Хотя сейчас и в художественной литературе можно найти массу полезного. Писатели пишут многие вещи, зачастую сами не догадываясь о том, что пишут Истину, — сказал Эдгар, продолжая крутить в руках книгу. — Хочешь поговорить о полезности книг более подробно?
Я кивнул головой. Мне на самом деле хотелось услышать точку зрения этого человека, который в действительности оказывался не таким и сумасшедшим, каким я его принял сначала.
— Тогда приходи сегодня вечером, тогда и поговорим. А сейчас мне нужно идти, — откланявшись, сказал он.
— Хорошо, приду, — согласился я.
Я вышел из дома мистера Руиндорфа и понял, что нахожусь в элитном районе города, ярким пятном выделявшегося на фоне мрачного Лондона, только-только восстановившегося после великого пожара. Отсюда мне было недалеко до дома, и я решил сразу пойти к себе помыться и пообедать. Махнув проезжавшему мимо кучеру, я запрыгнул в карету и поехал к дому. Все мои мысли были связаны с этим серьезным человеком по имени Эдгар Руиндорф и со сложившейся ситуацией. Возможно, он на самом деле подобрал меня на улице из самых добрых побуждений, и это уже я сам накручиваю себе всякую ерунду. По крайней мере, с виду он был совершенно здоров и вменяем. Большая коллекция книг наводила на мысль о его образованности и интеллектуальном развитии, а мне всегда было интересно общаться с людьми неординарными и образованными. Зачастую неординарность и образованность несвязанны между собой, поскольку быть неординарным — это совсем не то же, что быть образованным, и наоборот. Размышляя о новом знакомом, я доехал до дома.
На пороге меня встретил Роланд, мой дворецкий, и с укором посмотрел на меня: я не ночевал дома уже третью ночь к ряду.
— Рад, что с Вами все хорошо, — сказал он, увидев меня.
— Спасибо, Роланд. Что со мной могло случиться? — улыбнувшись, ответил я.
Роланд был замечательным человеком, служившим у меня уже почти десять лет. С тех самых пор, как я стал жить один. Это был человек уже преклонного возраста, с седой головой и светлыми глазами. Что мне в нем всегда нравилось, так это его безупречный вид. Он всегда был аккуратно причесан, одежда была почищена и поглажена. Его исключительной чертой были доброта и тактичность, особенно умение очень мягко указывать на мои негативные поступки и черты характера. Если бы не тактичность, то ему с моей вспыльчивостью и тяжелым характером было бы невозможно ужиться. Роланд относился ко мне как к внуку, и мне нравилась эта забота.
— Роланд, — обратился я к нему, — приготовь, пожалуйста, мне обед.
С этими словами я умчался мыться. Помывшись, я спустился в кухню, где меня уже ждал обед.
— Заходила мисс Розабель Фиджеральд и просила передать, что ждет Вас завтра вечером у себя на квартире. Также приходил мистер Колл, и сетовал, что Вас невозможно застать дома в последнее время, — сказал Роланд.
— Когда в следующий раз придет Розабель, напомни ей, пожалуйста, что у неё есть муж, который по вечерам ждет её дома и очень волнуется, когда она до поздней ночи проводит время с подругами в салонах. А Майку передай, что скоро я сам свяжусь с ним, — сказал я.
Пообедав, я попросил Роланда налить мне чаю и принести в зал, где собирался почитать газету. Не торопясь, потягивая чай, я листал газету, но уловить мысли авторов статей не удавалось. Всему виной было волнение перед встречей с Эдгаром Руиндорфом. Допив чай, я бросил это бесполезное занятие и отправился в спальню вздремнуть. Было как раз послеобеденное время, и я любил поспать. Для меня дневной сон всегда был более приятен, чем ночной. Я не знаю, почему, но спать днем мне доставляло необычайное удовольствие, особенно, если за окном было пасмурно и накрапывал дождик.
Проспал я около двух часов, а когда проснулся, почувствовал себя значительно лучше, чем когда ложился. За время сна организм поднабрался сил, и ощущение внутренней пустоты ушло без следа. Времени до встречи с мистером Руиндорфом было предостаточно, и я решил немного прогуляться. Свежий воздух должен был пойти мне на пользу. Я надел чистую одежду и спустился вниз. Навстречу мне попался Роланд. Увидев меня одетым, он даже слегка расстроился.
— Вы уже уходите?
— Да, и буду, скорее всего, поздно.
Во избежание лишних вопросов я быстро надел обувь и, схватив зонт, выбежал из дома. На улице уже не было так солнечно, как в час моего возвращения. Веселое солнце затянули тучки, и дождик мог начаться в любой момент. Перебежав через дорогу, я направлялся в парк. В воздухе пахло свежестью и влагой, именно это мгновение в погоде я любил больше всего. В такую тоскливо-романтическую погоду у меня получались неплохие стихи, особенно когда внутри кружились любовные переживания. Мимолетная влюбленность была свойственна мне, но я никогда не искал её намеренно. Я мог пройти мимо красивой девушки, и она «западала» мне в сердце, но скоро также быстро и уходила, освобождая место другой. Не было той единственной, которая бы полностью завладела моим сердцем, но было несколько таких, что оставили в нем след после себя. Сейчас было не то состояние, чтобы писать любовные стихи. Все нутро волнительно кипело в ожидании встречи с интересным собеседником и не собиралось созидать моменты из прошлых любовных переживаний. Странно, но я даже не боялся оказаться разочарованным в эрудированности Эдгара.
Посидев на лавочке, я построил предположения того, как будет протекать разговор. Но скоро почувствовал, что мысли быстро утомляют меня, и решил погулять по парку, стараясь ни о чем не думать. Несколько раз я обошел небольшой пруд, вглядываясь в отражавшееся в нем серое небо. С каждого берега оно казалось одинаковым. Вдыхая влажный воздух, я чувствовал себя бодро и расслабленно. Прежнее волнение пропало, и спокойствие овладело мной. Теперь можно было идти на встречу, тем более что назначенное время постепенно подбиралось.
Чтобы дойти до дома Эдгара, потребовалось около часа ходьбы медленным шагом. Поднявшись на крыльцо, я постучал в дверь и услышал звук открываемого замка. На пороге стоял Эдгар Руиндорф. Он был серьезен, как и в первую нашу встречу. Пригласив меня внутрь, он предложил мне подняться в кабинет, а сам отправился в сторону кухни. Идя по лестнице, я еще раз взглянул на портрет, который заинтересовал меня еще днем. Хозяин дома был изображен на нем в полный рост и выглядел величественно. Зайдя в кабинет, я сел в одно из стоявших возле журнального столика кресел и стал ждать, рассматривая книги. Здесь было много книг по оккультизму и другим наукам, названия которых я не знал, такие, как хиромантия. Вскоре после меня зашел Эдгар. Он сел в кресло напротив меня и развел руки в стороны, словно говоря этим самым, что вот, мол, мы и встретились.
— Я рад, что ты пришел, — сказал мистер Руиндорф. — Хотя я и не сомневался в этом.
— Почему? — спросил я.
— Не знаю. Существуют вещи, которым невозможно найти объяснение, но при этом ты не сомневаешься в том, что они произойдут. Можешь назвать это интуицией или еще как-то. Все зависит оттого, как ты их воспринимаешь.
Соглашаясь, я покивал головой. Эдгар сидел расслабленно, и руки его лежали на подлокотниках кресла, в то время как сам я ощущал внутри дискомфорт. Я был напряжен, несмотря на желание узнать больше об этом человеке, но это не удивляло меня, поскольку я всегда чувствовал скованность на первых встречах с малознакомыми людьми, и единственное, что меня могло расслабить в подобной ситуации, так это алкоголь. Каким-то необъяснимым образом я знал, что человек в кресле напротив знал о моих внутренних ощущениях, и мне это совсем не нравилось.
— Как я понял из сегодняшнего нашего разговора днем, ты любишь литературу? — спросил Эдгар.
— Верно. Но ты уже заранее знал об этом, — сказал я, пытаясь пристально смотреть ему в глаза, и должен признаться, что выдержать его взгляд было очень тяжело.
— Я уже говорил тебе, что предположил это в связи с тем, что сейчас многие любят читать. Отдают дань моде, так сказать.
— И почему ты решил, что я вхожу в число людей, которые читают книги только ради моды?
— Ты модно одет, посещаешь места, пользующиеся популярностью. Разве я не имел права предположить, что ты склонен совершать и другие поступки, совершаемые модниками?
— Имел. Но только читаю я не ради моды, а потому что мне это нравится, и, как я тебе уже говорил, из литературы я узнаю много нового.
— Я рад, что ты понимаешь истинное назначение книг, — сказал Эдгар, улыбнувшись. — А каких авторов из художественной литературы ты предпочитаешь? У меня большая библиотека, и, думаю, в ней найдутся интересующие тебя книги.
— Я считаю, что нет плохих писателей. Есть читатели, которые не понимают написанного, не могут прочувствовать и должным образом отразить прочитанное в себе, — ответил я.
— Вот в этом ты прав на все сто процентов и особенно в том, что большинство людей не понимают читаемого. Они читают великолепных писателей для того, чтобы это видели окружающие, а не по велению своей души, и в результате считывают с произведения только основной сюжет, не увидев всей его многоуровневости и глубины. Это поистине очень печально.
— Ты только представь, сколько времени они проводят впустую, тратя его на желание нравиться окружающим. Вот если мне нравится красиво одеваться, то я это делаю для себя, а не для окружающих, и никто не заставит меня делать то, что мне не хочется.
— Это был их выбор, и не стоит их за него жалеть. Как говорится, Suum cuique;.
Я искренне улыбнулся. Меня порадовало, что этот человек знает латинский и способен цитировать философов.
— Откуда ты знаешь латынь? — поинтересовался я.
— Я думал, ты догадался об этом, когда взял справочник по медицине, — ответил Эдгар и, поднявшись с кресла, подошел к книжным полкам. Он взял одну из медицинских книг и вернулся на место.
— Так, значит, все-таки ты врач, — с уверенностью заявил я.
Мистер Руиндорф, улыбаясь, посмотрел на меня, а потом ответил: «Да, я врачеватель человеческой души, если тебе так больше нравится».
— Души? — удивился я.
— Именно души, а не тела. Я целитель человеческих душ, как бы громко это не звучало, и, зная их устройство, могу с точной уверенностью заявить, что медикаментозная медицина создается для того, чтобы зарабатывать, а не лечить. Создание медицины убьет одновременно двух зайцев. Во-первых, те, кто стоят у истоков создания этого глобального проекта, обогатятся, а во-вторых, созданные препараты будут один орган лечить, а другой калечить. Этакий замкнутый круг получается, причем весьма прибыльный. Заметь, у слов лечить и калечить один смысловой корень. Тебя это не смущает? Мне больше нравится слово исцелять. Если уж и брать с людей деньги, то хотя бы за то, что им поможет!
— Так, значит, ты один из тех, кого называют магами.
— Совершенно верно, Герберт, но только не стоит к этому относиться с таким сарказмом. Если ты относишься к этому скептически, то это твое личное дело.
Весь парадокс заключается в том, что мне всегда была интересна тема магии и оккультизма, но она оставалась за какой-то прозрачной преградой, которую я не мог пробить. Эта таинственная неизвестность молча влекла меня к себе, но я был слишком занят общением с друзьями, пьянками, девушками, другими словами, был полностью поглощен собственными потребностями. Я сочинил удобную отговорку о надуманности этой темы и её иллюзорности, и все это для того, чтобы не отвлекаться от занимательного общения и времяпрепровождения. А иначе я бы выглядел в собственных же глазах слабаком, который не в состоянии даже проявить силу воли, чтобы отказаться от физических вещей и попробовать что-то неизвестное. Идти по протоптанной дорожке всегда было проще. Я хотел было сказать Эдгару о своем интересе к данной теме, но вошедший в комнату дворецкий отвлек меня. Он прошел, неся на руках поднос с чаем, и, кивнув мне, поставил две чашки перед нами на журнальный столик.
— Спасибо, Галахан, — поблагодарил его Эдгар, и я кивнул ему в знак благодарности.
Галахан вышел, и, отпив немного чаю, Эдгар вновь взглянул на меня.
— Мы далеко не все можем увидеть в нашем мире, Герберт, но от этого оно не перестанет существовать. Вот ты видел африканскую саванну?
Я помотал головой.
— Но ведь это не говорит о том, что её нет? Верно? — продолжал Руиндорф. — Когда ты гуляешь по лесу, ты ведь не каждый день встречаешь волков и медведей? И то, что они не попадаются тебе на пути, не говорит об их надуманности другими людьми? Или ты когда-нибудь видел живых акул?
Я вновь помотал головой.
