Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
Глава 10
Французская революция
Власть, знатность, деньги — всё это было передано ему по наследству, что сделало его человеком чрезмерно самолюбивым, эгоистичным, не знавшим меру в вине и женщинах, всегда потакавшим своим физическим потребностям. О его коварстве и вспыльчивости ходило множество историй, но при всех своих пороках, этот француз не был лишен понятия чести и благородства.
К своим тридцати семи годам, хотя постоянные пьяные оргии и войны делали его старше, выглядел он на все сорок пять, был он великолепным полководцем, состоявшим на службе у короля Людовика XVI. Его совершенное мастерское владение холодным оружием приводило в восторг даже людей, далеких от дуэлей и войн, хотя таких было очень немного в то время.
***
Кони не торопясь шли вдоль лесной полосы по протоптанной войском дороге, шедшим здесь днем ранее. Шпага Ришара де Монсепье висела на седле, а самого его пошатывало в такт шагов Аттилы. Рядом верхом на Вихре шел его друг с заспанным лицом. Полузакрытые глаза Ришара лениво смотрели на дорогу, и расслабленные руки хоть и держали поводья, но лежали расслабленно на спине верного скакуна. Осеннее солнце грело, и, сняв унизанные бриллиантами накидки, друзья спокойно ехали к разбитому небольшим отрядом лагерю.
— Как тебе вчерашние девицы? Правда, они хороши? — спросил Гобер, вспоминая прошедший вечер, наполненный вином и развратом.
— Особенно хороша была та брюнетка в тесном корсете, выглядывавшем из-под зашнурованного лифа, и пурпурной заколкой в волосах, — лениво ответил Ришар. Внутри была опустошенность от ночного разврата, и даже воспоминания вызывали легкое отвращение.
— Тебе хорошо говорить, а я так напился, что после первого же раза отключился.
Ришар ухмыльнулся. В ответ на усмешку Гобер вытащил шпагу и, слегка пришпорив коня, поравнялся с другом. Шпагой он легонько ткнул в ногу товарища, чтобы не поранить.
— Ты еще поехидничай мне! — сказал он, сам сдерживая легкий смешок. — Сам видел, как я напился.
— Да не ехидничаю я. Старость надо уважать! — рассмеялся Ришар. — Все когда-то окажемся в беспомощном положении.
Понимая, к чему клонит друг, Гобер тоже рассмеялся, и в приподнятом настроении друзья поехали дальше.
— Не переживай сильно. Вернемся в Париж и поправим твое бедственное положение, — заверил Ришар.
— Не думаю, что утихомирить этих крестьян будет проблема.
— Да какие там сложности? Кучка свинопасов с вилами. Куда вообще лезут?
— Да, как волки, прямо. Почувствовали напряженную обстановку в стране и решили пошакалить.
— Бараны, одним словом. Совсем не думают, каким боком им это выйдет. Один какой-нибудь особо крикливый толкнет речь, и все, как стадо, прут за ним.
— Ну, вот на шпаги с пулями они и напрут, — согласился Гобер и остановил коня.
Ришар тоже остановил Аттила. Спешившись, Гобер развязал узел на мешке и вытащил из него кусок мяса и бутылку вина. Мучил голод, и ехать дальше с журчащим желудком было невмоготу. Друзья сели под тенистую прохладу деревьев и с удовольствием съели кусок остывшей конины и опустошили бутыль вина.
— Сейчас бы поспать немного, — потянулся Ришар и широко зевнул.
— Нас там отряд ждет.
— Для них часик ничего не решит, а нам он пойдет на пользу, — и он откинулся на расстеленную по траве накидку.
— Ну, давай немного вздремнем, — зевнул Гобер и, положив мешок с продуктами под голову, мгновенно уснул.
Облако закрыло собой солнце, и засыпать в прохладе было особенно приятным, однако после ночных гуляний и раннего подъема болела голова, что делало сон неестественным и чуть болезненным.
Проснувшись от криков ворона, кружившего над ними, друзья вскочили на коней и продолжили путь. Днем ранее шел дождь и прошедшая армия перемесила землю на дороге, а сегодняшнее солнце превратило её в твердую неровную поверхность, идя по которой, кони покачивались и время от времени западали вперед. Гобер выругался и направил коня к покрытому травой полю, где земля была значительно ровнее.
— Скачи сюда, — крикнул он. — Войско здесь не проходило.
Ришар натянул поводья, и Атилла, ускорив шаг, подбежал к Вихрю.
— Может, срежем путь? Дорога здесь идет в обход леса, делая петлю, а, если прямиком через лес, получится значительно быстрее, — сказал Ришар.
— Ты уверен?
— А-то. Я бывал здесь не раз.
— Ну, если ты уверен, то поехали.
Повернув коней, друзья проскакали через неровную дорогу и, заскочив в прохладу леса, стали продвигаться сквозь деревья, высокую траву и кусты. Чем глубже они заходили в лес, тем выше становились кусты, гуще лес, и трава почти скрывала коней. Девственная природа с растянутой между кустами и деревьями паутиной, казалось, и не видела людей прежде. Ни разу здесь не ступала нога человека. Ветви ломались и хрустели под копытами.
Неодобрительный взгляд уловил Ришар у себя на спине. Улыбнувшись, он обернулся и увидел хитро щурившееся лицо друга. Оно было худым и морщинистым.
— Пока не поздно, можно вернуться. А то просвета и не видно, — засомневался Гобер
— Не волнуйся, осталось недолго.
— Как тебя занесло сюда прежде?
— Была у меня одна знакомая, на редкость нескромная девица. Ей нравились романтические встречи на природе. Так мы с ней все местные леса объехали.
— А у тебя ближе нет леса что ли? — рассмеялся Гобер.
— О-о-о. Я смотрю, ты от возраста не только с женщинами не можешь, но и координацию потерял.
Рассмеявшись, Гобер отломил ветку и запустил ей в друга.
— Мы и так недалеко от моего замка. Он стоит вон там, — и Ришар указал рукой на север.
— А мы хорошо тогда у тебя отдыхали неделю! — вспомнил Гобер.
— Когда?
— Лет восемь назад. Мы вернулись из Европы, было там какое-то сражение, я сейчас не помню точно, и по пути в Версаль заехали к тебе переночевать. А вместо одной ночи, целую неделю пускали чертей по бочкам.
— Все. Сейчас вспомнил. С нами тогда еще были Теодорик и Филипп. Филипп в тот раз напился и разодрался с этим, как его звали то, — и Ришар зажмурил глаза, пытаясь вспомнить имя, — Фабьен, по-моему.
— Ага. Кое-как их тогда растащили.
— Досталось тогда Фабу.
— Ну, Филипп всегда отличался вспыльчивостью, особенно когда пьян.
— А кстати, ты давно его видел? Слышал, он потерял руку в одном из сражений.
— Я тоже это слышал. Говорят, он отошел от военных дел, все больше в политике.
— Не удивительно. Куда ему с одной рукой? А в политике руки совсем не нужны, там главное, языком чесать.
— Верно. Но человек он в целом хороший, особенно когда трезвый. С пьяным то с ним тяжело разговаривать.
Лес постепенно становился реже, и вот уже где-то вдалеке, между деревьями, стало пробиваться поле.
— Ну вот, я же говорил тебе! — крикнул через спину Ришар. — Как раз тот час, что проспали, мы и сэкономили.
