Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
Друзья выехали из леса и оказались в поле. Ослабив поводья, они пустили коней галопом к дороге, позволяя немного размять мышцы после медленной ходьбы. Аттила и Вихрь бежали, перегоняя друг друга, играя между собой и резвясь. Трава вылетала из-под копыт соревнующихся коней, и только их стук о землю и ветер в ушах были слышны ехавшим верхом друзьям.
Кони подбежали к дороге и пошли по ней спокойным шагом. Вдалеке, в том месте, где дорога делала поворот налево и скрывалась за лесом, шли два человека в белых одеждах. Люди шли медленно, явно никуда не торопясь. Ришар вытащил шпагу и, махнув, сделал круг вдоль себя, разминая кисть и плечо.
— Остынь, это же паломники. Странствуют куда-то, — сказал Гобер.
— Почему?
— Что почему? — переспросил он.
— Почему ты решил, что это паломники?
— Из-за одежды. Белый цвет одежды — отличительный знак паломников.
— Неудачное время они выбрали для паломничества. Революция надвигается, а они спокойствия ищут.
— Если человек не может обрести спокойствия в обществе, он начинает искать его в себе.
— Давай догоним их и убедимся. Вдруг этот маскарад крестьяне устроили — замышляют что-нибудь? — сказал Ришар, вложив шпагу в ножны.
— Ну, давай, перестраховаться не помешает. Ситуация в стране сложная, а крестьяне ничем не брезгуют.
Кони вновь набрали скорость и неслись по дороге. Скоро товарищи нагнали шедших людей.
— Стойте! — крикнул им Ришар, выхватывая на скаку шпагу.
Паломники остановились и, подняв головы, посмотрели на всадников.
— Кто вы? — спросил Ришар, приставив лезвие шпаги к груди одного из странствующих.
Испуганными глазами смотрел мужчина на восседавшего на коне богато одетого человека с гладко выбритым лицом.
— Мы паломники из Кольмара, — голос его дрожал.
— Чем можешь это подтвердить? — спросил Гобер. — Покажи, что у тебя в мешке?
Бросив мешки на землю, люди в белых одеждах развязали их и достали продукты, книгу и еще какой то хлам. Ришар потеребил шпагой то, что показалось ему кучей всякой всячины и, убедившись, что люди не представляют опасности, вложил шпагу в ножны.
— Ладно, можете продолжать странствие, — разрешил Гобер.
— Только осторожно. Впереди бунтующие крестьяне, так что лучше обойдите эти территории другой дорогой, — добавил Ришар.
— Спасибо, — поклонились паломники. — Счастливой вам дороги.
Друзья одновременно кивнули головами и поскакали дальше. За веселыми разговорами пролетел день и наступил вечер. Когда дорогу стало совсем не видно и только растущие по обеим сторонам деревья между собой выделяли усеянное звездами пространство, друзья остановились на ночлег. Привязав коней к ветвям большого дуба, они собрали в темноте хворост и развели костер. Погревшись, поев мяса с хлебом и выпив по бутылке вина, они с хмельными головами легли спать, укрывшись накидками. Ночь прошла спокойно.
С восходом солнца запели птицы, проникая во сны путешественников, пробуждая и раздражая мозг своим щебетом. Первым проснулся Гобер. Проверив коней, спокойно щипавших траву, он разбудил друга.
— Просыпайся, Ришар. Немного осталось ехать до лагеря.
Зевнув, Ришар потянулся и открыл глаза. Ветви деревьев были раскинуты над ним, и птицы порхали с ветки на ветку. По дереву пробежала белка, стуча коготками по коре, фыркнул Вихрь. В воздухе пахло утренней свежестью. Встав на ноги, Ришар еще раз потянулся и с сонным лицом подошел к Аттилу, потрепав гриву. Густой лес стоял по обе стороны дороги. Солнце по-осеннему светило и нагоняло сон.
— Тронем? — спросил Ришар, садясь в седло.
Гобер отвязал своего скакуна и запрыгнул на него. Несмотря на то, что Гобер был старше Ришара почти на десять лет, его физической форме можно было позавидовать. Бодро держась в седле, он уверенно вывел Вихря на дорогу, где уже ждал друг.
— Не выспался? — спросил Гобер, глядя на сонное лицо друга.
— Ну, — ответил тот. — Как ты умудряешься рано вставать, вообще не понимаю.
— Это все старость, — улыбаясь, ответил Гобер, вспомнив вчерашний разговор.
Смеясь, они приехали в лагерь. Была вторая половина дня, немногочисленный отряд военных, человек из двухсот, ждал только их. Понимая, что кучка крестьян не даст активного сопротивления и приход сюда носит лишь показательный характер, военные лениво прогуливались и общались между собой. Кто-то разлегся в тени палаток и спал, а некоторые, и их было меньше всего, решили не терять время и совершенствовали свои навыки владения оружием.
— Ваш отряд готов, генерал Ришар де Монсепье, — сказал подбежавший помощник командира полка.
— Давайте поскорее поставим этих свинопасов на место и поедем домой, отметим это событие, — сказал полководец и приказал плетону; построиться.
— Здесь собрались лучшие воины Великой Франции, — начал Ришар напутствующую речь. — Король лично попросил меня, чтобы именно вы подавили это восстание и своим примером повели за собой все французскую армию. Сегодняшнее сражение не должно доставить нам проблем, но я попрошу вас воспринимать крестьян как серьезных противников. Я всегда учил вас относиться к каждому противнику, как к самому грозному из всех предыдущих, то же я говорю и сегодня. Король ждет от каждого из вас полной самоотдачи. Не подведите Его Величество и меня.
— Да здравствует, Король! Да здравствует, Ришар де Монсепье! — прокричал отряд.
Ришар повернул Аттила, и вместе с Гобером они повели отряд к селению. Двигались быстро, стараясь застать крестьян врасплох. Друзья скакали первыми, и, перебежав холм, они увидели деревню. Множество столбов дыма поднималось из домов. Повсюду горели костры. Интуитивно Ришар ощутил неприятную атмосферу безнаказанности и произвола, исходившую оттуда. Отряд, ведомый храбрым полководцем, еще яростнее устремился к деревне, услышав клич своего командира.
Ворвавшись в город, плетон, не останавливаясь, бросился в бой. Не ожидавшие нападения крестьяне испуганно кинулись в разные стороны, но карающие шпаги обрушивались на них беспощадными ударами. Поднявшиеся крики мгновенно долетели до центра города, где происходили основные гуляния и некоторые даже успели понять, что происходит, но отряд во главе с Ришаром де Монсепье волной накатил на них, сминая под собой и топча копытами. Крестьян было значительно больше, чем мог предположить полководец, но отступать было нельзя, и он криками еще сильнее начал подтравливать своих людей. Как сорванные с цепей псы, французские солдаты разрывали в клочья практически безоружного противника. Кровь брызгала на землю, заливая всю площадь и попадая на форму. Опьяненные безответными атаками, Ришар и Гобер громили крестьян, по приказу короля.
Совершенно неожиданно неуправляемая толпа превратилась в единую армию, организованную и собранную. Отважно бросаясь на военных, они сбивали с ног их лошадей и упавших на землю солдат забивали ногами и вилами. Выхватывая оружие, они бросались на врагов, рубя их в ответ. Ришар на мгновение растерялся, но вскоре пришел в восторг от отваги этих безоружных глупцов и с еще большей яростью продолжил махать шпагой.
Аттила кружил по маленькой площади вместе с остальными лошадьми. Места было очень мало даже для такого немногочисленного отряда. Аттила прыгал по трупам, среди которых Ришар краем глаза замечал и своих людей. На другой стороне площади четверо крестьян схватили под уздцы Вихря и пытались сбросить его наездника. Немедля Ришар направился на помощь другу, рубя крестьян по дороге. Вихрь боролся, но все же не устоял под напором атакующих и, заколотый, пал на бок. Гобер вскочил, поднял с земли вторую шпагу, и играючи взмахнул ими. Словно естественное продолжение рук, оружие мастерски вращалось в воздухе. Увидев в руках друга две шпаги, спешивший на помощь Ришар немного успокоился. Ведь Гобер изумительно владел двумя мечами, и именно в паре они были его излюбленным оружием. Кружа по площади, он сеял боль вокруг себя, калеча и убивая. Как загнанный в угол зверь, он старался выжить за счет смерти других. Высокий и жилистый, он был на голову выше своих противников, внушая им страх и выделяясь на фоне остальных. За счет роста он был прекрасной мишенью для нападения, но лишь немногие крестьяне хотели рисковать своей жизнью. Звук железного засова неожиданно лязгнул в голове Ришара — и мужественное лицо с заплаканными глазами взглянуло на него из пространства. Понимая, что отвлечение смерти подобно, он выбросил из сознания появившийся образ и сосредоточился на сражении. Он раздавал удары, не выпуская из поля зрения друга.
Крестьяне начали разбегаться по узким улочкам, маня за собой всадников. Ришар кричал им, чтобы те не поддавались на провокации, но воины не слышали и продолжали догонять свою смерть. Загоняя лошадей в узкие улочки, где животные не могли развернуться, крестьяне лишали их маневренности, и все остальные преимущества конников сходили на «нет». Крестьяне били их вилами и отобранным оружием в спину, прыгали на них с крыш домов.
Сражение было недолгим. Скоро крестьяне разбежались, понимая, что полной победы им не видать, но это их поражение было самой обидной победой для генерала Ришара де Монсепье. Догоняя беглецов, он убивал всех, кто не успел спрятаться, и только когда окончательно осознал, что сражение окончено, остановился. Брань с досады вырвалась из него, и, рубанув шпагой воздух, он слез с коня и пошел на площадь. Множество его воинов лежало убитыми, оттого что он с пренебрежением отнесся к крестьянам. Не учтя множество фактов, полагая, что этот военный поход окажется легкой прогулкой, он раздосадованный, шел к площади, на которой происходило основное сражение. Обида за поражение не давала покоя.
Остатки его войска добивали раненых крестьян, моливших о пощаде. Прислонившись к стене одного из домов, сидел взрослый мужчина, почти старик, и из резаной раны в бедре текла кровь. Подняться он не мог и, опершись об стену, лишь пытался доползти до двери дома. Ришар направился к нему. Увидев высокий военный чин, старик прекратил попытки и взглянул на генерала. Гордый взгляд скрывал грусть мутных глаз, показывая пренебрежение. Полководец всадил шпагу в грудь, и глаза беспомощного старика застыли в мертвом остекленении.
Чем ближе полководец приближался к площади, тем отчетливее ощущал царившую атмосферу смерти. Если бы не многочисленные потери с его стороны, эти ощущения были приятны, но так как ситуация сложилась не в его пользу, настроение оказалось испорченным, атмосфера смерти была угнетающей. Среди воинов своего отряда он попытался отыскать Гобера, но знакомого силуэта не было видно. Только Вихрь лежал на земле и в предсмертных конвульсиях дергал копытом. Рядом уже стоял Аттила и умными, всепонимающими глазами грустно смотрел на муки своего друга, не в состоянии ничего сделать. Ришар подошел к ним. Вихрь обреченно взглянул на него и, закрыв глаза, дернул копытом. Коню не предстояло выжить после ранения. Гобер должен был его избавить от мук, но его нигде не было. Чувствуя усиливавшиеся страдания, Ришар отвел Аттила в сторону и, вернувшись, со всей силы рубанул шпагой по шее раненого коня. Он знал, что Гобер простит за то, что не дал ему возможности проститься с верным конем. Судороги прекратились, и глаза животного перестали отображать жизнь.
