Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
Отвернув морду Аттила от убитого друга, Ришар взял его под уздцы и, отведя подальше, привязал к забору.
Поруганные трупы лежали под ногами. Переступая через них, опечаленный полководец шел и всматривался в лица своих убитых воинов, определяя степень потерь. Среди красных и синих мундиров лежала покрытая драгоценными камнями красная накидка. Она была разрезана и пропитана кровью. Бросившись к ней, Ришар повернул человека к себе лицом — и оправдались его самые страшные опасения. Под окровавленной накидкой лежал друг. Гобер был уже мертв. Широко открытые глаза смотрели сквозь Ришара, а глубокая ножевая рана вдоль горла была почти незаметна, и лишь кромка кожи заходила одна за другую. Страшные ощущения настигли полководца. Неоднократно в своей жизни ему приходилось терять близких и друзей, пройдя через множество боев и везде встречаясь со смертью. Многочисленные бои заставили свыкнуться с мыслями о потерях, но смерть Гобера особенно ранила душу. Это было, скорее всего, оттого, что после множественных потерь близких Гобер как раз и оставался единственным, кому Ришар мог довериться. Господь одновременно забрал к себе двух неразлучных товарищей: Гобера и Вихря, лишив их мученической скуки друг по другу.
Гобер был близким человеком для Ришара, а Вихрь был другом Аттила.
Аккуратно подняв бездыханное тело, скорбящий полководец перенес его под навес, унеся подольше от грязных крестьянских тел и кровавой грязи. Смерть Гобера повергла в шок многих офицеров, хорошо знавших его и ценивших за высокие боевые навыки и добродушие. Но ни один из них не осмелился подойти к опечаленному военачальнику, опасаясь гнева и зная его непредсказуемый нрав. Ришар закрыл глаза другу и сел рядом. Привязанный к забору Аттила стоял и понимающе смотрел большими влажными глазами то на своего хозяина, то на убитого друга. Сегодня оба они: и генерал, и Аттила, — потеряли товарищей. Душу Ришара терзал страх, сердце плакало, но лицо не показывало горя. Полководец прокручивал перед глазами последний вдох друга.
Бунт крестьян был подавлен, и большинство зачинщиков убито. Пусть и с большими потерями, но победа была достигнута, а цель, ради которой генерал прибыл сюда, была выполнена. Только цена победы оказалась слишком высокой — Гобер нашел свое последнее пристанище рядом с небольшим селением.
Молча, никого ни о чем не прося, Ришар положил тело друга на спину Аттила и вывел коня за пределы деревни. Несколько часов он бродил по окрестностям, выбирая самый красивый уголок природы, чтобы именно там, среди тишины деревьев и пения птиц, придать тело земле. Этим красивейшим уголком оказался небольшой холмик, с которого было видно деревушку, в которой проходил последний бой Гобера, на холме росло высокое дерево, бросавшее тень на могилу в жаркие дни, и лежал большой плоский камень. Рядом стоял густой лес, из которого раздавалось пение птиц.
Самостоятельно вырыв неглубокую яму, Ришар положил в неё тело и, взглянув в последний раз в лицо друга, засыпал его землей. Как раз к этому моменту солдаты закончили рыть яму для Вихря, и Ришар приказал захоронить коня рядом. Воины подчинились и ушли подальше, оставив генерала одного.
Молча стояли у могил Ришар и Аттила, вспоминая счастливые мгновения жизни, которых сейчас было не вернуть, и могли простоять еще долго, если бы не садившееся солнце и отправившийся в лагерь отряд, ждавший от него дальнейших указаний. Бросив прощальный взгляд на надгробный камень, поставленный природой, на выбитые на нем имена покоящихся, Ришар сел на коня, и они медленно побрели в лагерь.
Ночь прошла спокойно. Крестьяне не осмелились атаковать спящих солдат и, отсиживаясь по лесам, зализывали раны. С восходом солнца вернулась и боль в сердце Ришара. Генерал еще не открыл глаза, как воспоминания о случившемся влетели в голову, причинив боль. Как же ему хотелось, чтобы это был сон. Как не хотелось пробуждаться. Но пробудиться пришлось, и, собрав лагерь, полководец приказал отряду покинуть ненавистные земли. Прискакав когда-то в отдаленные от Парижа земли с близким другом, пройдя там через множество сражений и испытав все «прелести» военной жизни, потеряв близкого человека, Ришар возвращался одиноким и подавленным. Остатки отряда направились домой, а самому Ришару пришлось заехать в Версаль к королю.
Людовик XVI хорошо встретил своего товарища. К отдохнувшему с дороги Ришару пришел слуга и пригласил на обед к королю. Накинув суконный фрак поверх белой сорочки, он вышел из своей комнаты, на стенах которой висели портреты в полный рост членов семьи короля. Стены покрывали сложные, замысловатые узоры, фигурки птиц и животных. В центре стояла большая кровать вдоль стены, не занимая лишнего места, пристроился мягкий диван с закругленными углами, два стула и большой пузатый комод, покрытый китайским лаком, с удобными выдвижными ящичками, способный вместить огромное количество белья. Великолепные французские и венецианские зеркала во всю стену были обычным делом для комнат версальского дворца и всех французских дворцов того времени. Портреты в округлых рамах висели вдоль коридорных стен, а деревянные полы были отполированы до зеркального блеска — все говорило о расточительных временах и людях, рассматривавших себя в зеркалах, отражавших иллюзию вечного праздника. Не было пугающих трофеев, алебард и пушек. Эхо шагов разносилось по длинному коридору и смолкало в глубинах больших со вкусом обставленных комнат. Дойдя до лестницы, Ришар спустился вниз и, пройдя еще немного, подошел к столовой. Слуга учтиво поклонился и, опустив ручку, открыл узорчатую дверь, украшенную изображением амура, пускающего стрелу.
Свет проходил сквозь окна с округлым завершением и, падая на такие же округлые зеркала, овальный стол, мягкие стулья, отражался от пола. Все вокруг казалось легким, нежным, даже воздушным. Скоро подошел король и королева Мария-Антуанетта. Веселое настроение короля распространялось на окружающих, и, сам того не заметив, Ришар начал потихоньку забывать о трагическом происшествии. Обед был изумительный. Первое, второе и третье блюда, несколько сортов вин, фрукты, десерт — давно Ришар не ел такого разнообразия за один присест. Особенно вкусными оказались пирожные со взбитыми сливками. Людовик ХVI соскребал с них крем позолоченной ложечкой, а коржики откладывал в сторону. Нищенское положение жителей Франции совсем не волновало их правителя, человека, который, казалось, должен нести за них ответственность и обеспечивать им счастливое существование. Конечно, с высоты трона, ему, может, и казалось, что люди живут счастливо и бедность не является причиной для переживаний, но это было только ошибочное мнение человека, далекого от голода и страха. Всегда хорошо разглагольствовать о ненужности того, что у тебя есть в достатке. В тот момент, когда король веселился и объедался сладким кремом с пирожных, каждый рядовой житель Франции, не имевший знатного положения, думал над тем, чем накормить своих детей.
Население страны делилось на три сословия: дворянство, духовенство и остальных граждан, которых было 96 процентов (и были это крестьяне, ремесленники, торговцы, промышленники). Вся власть была сосредоточена в руках дворянства и духовенства, оставив третьему сословию право лишь подчиняться, которое всеми возможными способами старались перевести в обязанность. И именно третье сословие, подняв бунт, могло одной лишь своей численностью доставить немало проблем властьимущим сословиям.
По настроению короля можно было предположить, что в стране полный порядок и крестьянские бунты его совсем не беспокоят. Да и как они могли беспокоить человека, жившего далеко от всего этого голодного рабства за высокими стенами и окруженного многочисленной обученной охраной. Редкие попытки крестьян поднять головы из дерьма всегда карались ужесточением законов и силой подавлялись армией. Так было всегда, и так будет. То, что назревало в стране, из высоких окон дворца было похоже на очередной бунт стада, подобные которым уже происходили за время правления короля Людовика XVI. Он был уверен, что, как и раньше, посредством силы заставит народ подчиниться, подослав к ним несколько отрядов войска, чьей задачей будет уничтожить бунтующих и публично казнить зачинщиков, давая понять остальным, к чему приведут рывки к свободе.
Откинувшись на мягкую спинку стула, король потер руками бока, подав знак об окончании обеда.
— Пройдем в гостиную и там поговорим, — сказал он и пригласил генерала следовать за собой.
Войдя в просторную гостиную, король приказал слугам наполнить бокалы вином и начал разговор.
— Очень жаль Гобера. Правда, очень жаль. Хорошим воином он был.
Ришар кивнул в ответ.
— Но он помог выполнить важную задачу. Сейчас, после вашей кампании, чернь не посмеет поднять голову.
— Честно признаться, Ваше Величество, я так не думаю, — сказал Ришар серьезным тоном, заставив короля измениться в лице. — Я полагаю, что революции не избежать.
Король обомлел. На мгновение лицо его изменило цвет и уголки губ опустились вниз. Сцепив руки в замок, он поставил локти на колени, перенеся на них массу тела. Звенящая тишина повисла в воздухе, накаляя атмосферу. Новость казалась абсурдной и пугающей одновременно. Не то пытаясь скрыть свой страх, не то он и впрямь нашел это утверждение забавным, король рассмеялся.
— Я смеюсь не над тобой, — проговорил он сквозь смех и поправил напудренный парик, — и даже не над твоим предположением. Мне вот интересно посмотреть, как будет разворачиваться эта революция! У крестьян нет ничего, кроме вил, а у меня подготовленная армия, готовая умереть за меня.
Генерал молчал. Ему было смешно слышать из уст взрослого человека настолько нелепые предположения. Он знал, что ни один из солдат не пойдет на смерть за сытость короля, видя, как собственная семья умирает с голода. Скорее, наоборот. Слишком глубока была пропасть непонимания между людьми дворянского сословия и остальными подданными.
Громкий смех короля постепенно стих, сменившись улыбкой.
— Ваше Величество, среди ваших недругов есть и вполне серьезные люди, возможно, политики и ученые. Неужели вы думаете, что организовать такой масштабный бунт может кучка крестьян? Это же смешно! За этими беспорядками стоят люди, подливающие масла в огонь. И они очень неглупы. Глупцам не по силам организовать такое. Мы подавили лишь один из многочисленных очагов недовольства, вспыхнувших почти одновременно во всех частях страны. Это наталкивает на мысль о заговоре, организованном хорошо подготовленной группой лиц. Более того, та маленькая резня под деревней может иметь свои последствия в самое ближайшее время.
— Им и близко не подойти ко мне. Моя армия даст отпор любому, — ответил король.
— А если они уже рядом с Вами, среди ближайшего окружения? И сейчас ждут момента, когда смогут совершить свой Иудин поцелуй.
— Не думал, что ты окажешься таким фантазером, — легкомысленно ответил король, продолжая улыбаться.
— Это маловероятно, Ваше Величество, но, как говорится, «думай о лучшем, а готовься к худшему». Как Вы знаете, кроме черни, многие землевладельцы воспротивились повышению налога. Большинство людей, имеющих деньги, живут в постоянной тревоге. Они вкладывают их в ценные бумаги государства, но не уверены в завтрашнем дне, поскольку королевская власть не отчитывается перед ними. Каждый день может принести известие о разорении.
— Может быть все что угодно, — отрезал Людовик. — Но я исключаю тот факт, что кто-то из моих близких окажется предателем. А что касается остальных, то все их выпады в мой адрес и адрес страны будут жестоко подавлены.
— Я согласен, что никто из Вашего окружения не пойдет на такое, поскольку у всех нас полный достаток и жаловаться не на что. В данном случае мы все стоим на одной стороне баррикады, но с другой стороны находится огромное стадо крестьян. Крестьян, угнетенных и раздраженных бесчисленными ограничениями в виде налогов. Они не могут даже наловить рыбы для еды без того, чтобы не уплатить местному дворянину очередную грабительскую подать.
— Ты их защищаешь? Ты ведь и сам трясешь с них деньги за каждый шаг на своей земле. Слышал, что ты даже зарезал одного из крестьян за то, что тот убил куропатку, уничтожавшую посевы.
— Верно. И я буду трясти с них деньги за все, — рассмеялся Ришар. — Только я сейчас рассуждаю вслух о возможных причинах начала революции. А для того, чтобы понять, в чем же заключается эта причина, необходимо представить себя крестьянином или кем-нибудь еще из черни.
— Причины, подталкивающие к революции, пускают глубокие и ветвистые корни, и одна из таких причин еще не озвучена мной вслух, — легкомысленное выражение лица сменил серьезный и растерянный вид, и, сглотнув слюну, король осмотрел комнату. Ришар оперся локтями на колени и внимательно слушал. — Наша казна пуста, я думаю, ты знаешь это. Расточительство дворца привело к задолженности государственному бюджету в сто тридцать миллионов ливров.
Ришар растерялся. На эти деньги можно было купить около десятка новых королевских дворцов.
— В свете этого, — продолжал король, — я созывал Генеральные штаты, которые не собирались с 1614 года. Но, результат тебе известен.
Генерал сидел на диване напротив короля и, крутя в ладонях бокал из тонкого стекла, потихоньку отпивал из него вино. Король тоже отпил вина, а потом, поднявшись, начал разговор далекий от происходящих в стране событий. Продолжая веселиться и шутить, он рассказывал о прошедших недавно балах, закончившимися групповыми оргиями. Король был уверен в своей неуязвимости, и все происходящее за пределами дворца казалось ему забавным. Легкомыслие брало вверх над здравым смыслом даже после того, как в конце июня 1789 года сопротивление верхушки духовенства и большинства дворян было сломлено, и депутаты от всех трех сословий объединились в Национальное собрание — учредив новую государственность Франции.
Расстроенный недальновидностью короля, Ришар решил наутро оставить дворец и вернуться домой, где его ждал огромный винный погреб. Солнце по-осеннему слепило на протяжении всего пути до дворца. Аттила вез наездника, по-прежнему скучая по Вихрю. Он бежал по дороге, затерянной среди полей с высокой кукурузой и пшеницей. Ночевать путники останавливались на окраине леса под звездным небом и защитой многовековых деревьев. Пламя костра еще долго горело, после того как Ришар уснул, накрывшись накидкой. Ночь прошла спокойно, только Аттила несколько раз фыркнул во сне, напуганный доносившимися из леса шорохами. Утром полководец проснулся рано и сразу пустился в дорогу. Кроме как с Аттилой, разговаривать было не с кем и находиться одному было тяжело. Произошедшие за последние дни потрясения нанесли болезненную рану в душе. Мало того что в смерти Гобера он винил себя, да тут еще и король своим поведением показал, что друг погиб понапрасну.
Свой дворец Ришар увидел издали. Роскошный холостяцкий особняк стоял на пригорке в окружении высоких деревьев. К нему вела извилистая дорога, по краям которой были невысокие кустарниковые бордюры высотой по колено. Распустившиеся цветы облагораживали территорию дворца и прилегавшую конюшню. Их приятный запах кружил в воздухе. Многочисленные садовники и садовницы ухаживали за садом, создавая в нем уют. Среди прислуги в доме больше половины были девушки, да и как могло быть иначе у человека, живущего физическими наслаждениями.
Подъезжавшего к дворцу хозяина встречали слуги, и когда Роже взял под уздцы Аттила, Ришар спрыгнул и, шлепнув Люсьен по бедрам, быстрой походкой направился в дом. Домашняя атмосфера поднимала настроение, помогая забыть недавние беды. Не раздеваясь, он направился в погреб и, отыскав булочку старого вина, поднялся в зал.
— Роже, скажи там, на кухне, чтобы приготовили поесть. Я проголодался, — приказал он слуге.
Роже поклонился и почти бегом направился в кухню. С возвращением хозяина спокойному размеренному ритму жизни дворца пришел конец. Ришар зубами откупорил бутылку и с ходу влил в себя половину её содержимого — неплохая разминка для поднятия аппетита. Скинув на пол запылившуюся с дороги одежду, он облачился в чистое и пошел к столу.
К приезду хозяина обед подали в главной столовой. Обычно Ришар обедал в малой столовой, а в большой только принимал гостей, но сегодня все было иначе. Хозяин вернулся с военных действий живой и невредимый, и слуги, дабы угодить ему, сделали все, чтобы показать, как рады его возвращению. Каждый из них боялся впасть в немилость и быть побитым или, что было еще хуже, оказаться на улице. Работая во дворце, у них была возможность забирать недоеденные Ришаром продукты и кормить ими свои семьи, если в этом была необходимость.
Роже подал вино, куропаток в меде с поджаренной картошкой на гарнир, салаты, фрукты. Проголодавшийся с дороги Ришар накинулся на еду. Когда первая бутылка вина опустела, Виоль подала еще одну. Виоль была молода и весьма хороша собой. Её отец работал в конюшне и, пользуясь своим знакомством с полководцем, попросил хозяина взять дочь к себе. Ришар не смел отказать, увидев очаровательное четырнадцатилетнее создание с голубыми глазами, приподнятым носиком и прямыми рыжеватыми волосами, спадавших почти до самой поясницы. Уже два года Виоль работала во дворце, убирая комнаты и следя за порядком. Со временем она немного поправилась, отчего стала нравиться хозяину еще больше. Ему доставляло наслаждение обнимать её округлые формы, мягкие и нежные.
— Накройте еще на прекрасную Виоль, — приказал Ришар, ухватив девушку за руку.
