Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
Она села рядом и смотрела, как другие слуги засуетились вокруг неё. На мгновение она почувствовала свою значимость, и высокомерие взяло вверх. Так происходило каждый раз, когда хозяин выделял её из числа остальных. Виоль всячески старалась угодить хозяину и соответствовать его вкусам, как ей казалось. Мечта когда-нибудь стать его женой вынашивалась с первой же ночи проведенной вместе. Ришар ей совсем не нравился, но она была готова терпеть его и его манеры, только бы войти в высшее сословие, быть хозяйкой множества побрякушек и огромного гардероба дорогой одежды. Это все были девичьи мечты, которым не суждено никогда сбыться. Кроме неё, во дворце было еще много приятных особ, с которыми хозяин проводил ночи, лаская до утра, а следующим же вечером вел к себе в спальню другую прямо на глазах предыдущей. Виоль не понимала это в силу возраста или, как это обычно бывает, считала, что с ней-то такого точно не произойдет.
Вскоре на столе появился еще комплект столовых приборов. Ришар сам налил вина и поднял тост за самую красивую девушку Франции. Приняв услышанное за желаемое, она одобрительно кивнула головой и опустошила бокал. Стараясь не мешать, Роже положил отрезанное крыло куропатки в тарелку и, полив сверху соусом, отошел за спину. Взяв вилку в левую руку, она отломила кусочек мяса и положила в рот, погдядывая на Ришара. Обед продолжался недолго. Напившись вина, Виола в объятиях хозяина покинула столовую. Прихватив с собой початую бутылку, Ришар вел избранницу в спальню, где им предстояло провести вечер, наполненный похотью и страстью.
Вечер сменился ночью с привычным многообразием звезд, а потом и ночь сменилась утром. Когда лучи восходящего солнца проникли в незашторенную комнату, касаясь кожи своим теплом, Ришар открыл глаза. Спертый воздух наполнял спальню, делая пребывание в ней невыносимым, а солнце нагревало своим горячим теплом и без того мокрое от жары тело. Ощущение было ужасным. Он скинул с себя пропитанное потом одеяло и подошел к окну. Голова слегка побаливала, и внутренняя опустошенность превращала тело в бесформенную вату, ленивую и непослушную вещь. Распахнув дверь, уставший полководец вышел на балкон. Еще прохладный после ночи воздух, обволакивал тело. Глубокие вдохи были спасением от духоты комнаты. Контраст был приятно ощущаем. Свежий воздух улицы был смешан с запахом роз из сада, отчего настроение приподнималось и наполняло уставшего, но не от ночи, а от однообразия жизни, человека желанием жить.
Представьте, голодный человек получает еду. Вместе с едой он обретает счастье на какое-то время. Теперь жизнь его сыта. Проходит время, и сытость жизни становится незаметной, и внутренней сущности хочется чего-то большего. Человек хочет зрелищ. И вот, к сытой жизни прибавляются развлечения, и теперь он сыт и весел. Со временем и зрелища приедаются так же, как когда-то и еда. Животная сущность хочет чего-то еще (не важно, чего именно), и вновь она это получает. В конечном итоге человек получает все, и наступает парадоксальнопереломный момент — стремление к жизни исчезает. У человека есть все, но нет мечты, нет желаний. Подобный человек похож на зажравшуюся скотину, обреченную на деградацию. А представьте на мгновение, что будет, если подобный эксперимент произвести с целым народом!? Не нужны никакие мудреные политические решения! «Хочешь сделать из человека свинью, дай ему все, что он захочет», — гласит древняя пословица. Жизнь человека, получившего все блага, становится скучной и однообразной. Единственное, что для него в новизну, так это свой внутренний мир, неосвоенный, дикий и совершенно неизведанный. Много нового для себя откроет тот, кто окунется в него и начнет капаться внутри себя, но таких очень мало. Этот путь сложен и не имеет физического аспекта, а значит, им нельзя похвастаться. Человеческий максимализм не дает возможности держаться золотой середины и развиваться параллельно, как в сторону материальных благ, так и духовности. Тысячелетиями нас бросает из стороны в сторону, как худую лодчонку, потерявшую своего капитана. Всем нам не хватает лишь одного. Того маленького, кажущегося на первый взгляд легко добываемой мелочью, но на деле оказавшеюся не сбывающейся мечтой. Этот аспект подобен миражу в раскаленной пустыне, постоянно исчезающему прямо из-под носа, хотя казалось, что до него было рукой подать. Всем нам не хватает обычного человеческого счастья. Не того счастья, что наступает от обладания какой-то вещью, поскольку такому счастью свойственно испариться сразу после того, как пропадет интерес к приобретенному, а счастья, которое всегда внутри и которое будет жить даже после того, как весь материальный мир исчезнет. Счастье это заложено в каждом из нас с рождения и будет существовать даже в самые тяжелые моменты жизни. Но оно будет жить в нас, только если мы будем осознавать его или, по крайней мере, пытаться это делать, ища его в себе. Можно назвать это божественностью, можно назвать внутренним миром, да как угодно, только счастье это не перестанет быть счастьем.
Слегка ошеломлённым от приятного запаха Ришар вернулся в комнату. Виола спала на кровати, кутаясь в одеяло и пытаясь спрятаться от холодного воздуха, влетевшего через балкон. Отпечатанные следы подушки на её щеке, заспанное лицо — все это было противно её хозяину. Он схватил за край одеяла и резко сорвал его с голого тела подруги, бросив на пол. Девушка открыла глаза и, словно опомнившись, вскочила на ноги. Провинившимися глазами она смотрела на своего хозяина, судорожно строя догадки такого поведения и прикрывая обнаженную грудь и низ живота.
— Спустись вниз и проси, чтобы поесть приготовили, — приказал Ришар.
Девушка оделась и бегом спустилась вниз. Боязнь быть высмеянной ютилась в сердце наивной девушки, отчего она прятала глаза, встречая остальную прислугу.
Позавтракав, хозяин приказал подать коня и, одевшись, отправился на охоту за куропатками.
Жизнь проносилась сквозь угары пиров, похотливые ночи и кровопролитные сражения, не принося и не открывая ничего нового. Все было изведано, все было известно, не к чему было стремиться. Пределы мечтаний давно достигнуты и превращены в явь. Вечерами на Ришара накатывали размышления о никчемности своего существования, лишенного смысла и стремления. Все стремления, сводившиеся к овладению красивыми женщинами, употреблению вина и получению денег от крестьян, давно были достигнуты. Что захотеть еще, он не знал, и это незнание сводило с ума. Не находя смысла в своем дальнейшем существовании, он напивался до потери сознания и отключался то на улице, около своего любимого куста роз, долго проговорив с ними до этого, то прямо на лестнице, так и не дойдя до спальни, то в лесу, куда уходил с Аттилой. Много раз верный конь приносил спящего на себе хозяина и «передавал» в руки слуг.
Надвигавшаяся революция была единственной возможностью вновь ощутить дыхание жизни, и генерал с нетерпением ждал, как будут разворачиваться события. Ему хотелось почувствовать азарт и страсть к жизни, которые он не испытывал уже много лет. Доказать в первую очередь себе, что он еще нужен и способен на подвиги. Ведь ко всему привыкает человек и перестает ценить самое дорогое, даже собственную жизнь. Хотелось обжигающего душу азарта. По опыту прошлого он знал о революции как о страшнейшем действии, заставлявшем граждан одной страны идти друг на друга, но это не останавливало его. В глубине души полководец ждал её начала и в своих мечтах превращал в маленькую победоносную войну. Всем своим умом он понимал последствия поражения в революции, но это только сладостнее травило истосковавшуюся по приключениям и жизни душу. Победа революционеров лишила бы его всего, что он имел, и жизнь не была исключением, отчего весь внутренний взор был направлен на достижение победы.
