Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
Природа встречала гулявших теплой погодой. Светило солнце, птички пели на деревьях.
— Смотри, смотри! — шепотом воскликнула Дьедонне, показывая пальчиком на дерево.
По стволу ели бегала белочка, стуча коготками по коре. Движения маленького животного были резки и стремительны. То она быстро прыгала вверх по дереву, то резко останавливалась и, замерев, крутила маленькой смешной мордочкой, а потом так же быстро спускалась вниз. Её прыжки с ветки на ветку были и того забавнее. Сердце Дьедонне замирало каждый раз, когда белочка после прыжка цеплялась за конец ветки и та прогибалась под ней. Задрав головы, Ришар и Дьедонне смотрели на маленькое животное, подарившее им столько радости в тот момент, когда у одной было горе, а второй и вовсе не умел радоваться таким мелочам, не обращая прежде на них внимание. Они стояли рядом, касаясь друг друга плечами, и даже не замечали этого до тех пор, пока белочка не оставила их наедине и не скрылась в кроне дерева. Первой обратила внимание на это непроизвольное прикосновение Дьедонне. Не зная, как себя повести, она стояла, не шевелясь, и только глаза её были прикованы к профилю Ришара. Он стоял и с улыбкой на губах пытался разглядеть уже убежавшую белку. В этот момент в сердце девушки произошли перемены, и она поняла, что уже не сможет жить без своего спасителя. Осторожно взяв его под руку, она прислонилась щекой к его плечу, и они пошли дальше. Ришар был погружен в поиски белочки, но, почувствовав прикосновения, вернулся к жизни. Поняв, что происходит, сердце застучало еще сильнее, и он обнаружил в себе силы, при помощи которых мог даже воспарить в воздух от счастья.
Разговор, затеянный Дьедонне о революции, заставил вечного воина призадуматься. Сейчас революция была совсем не нужна влюбленному полководцу. Любая война стала для него бездумным действием, лишенным смысла. Даже малейшая мысль о своей гибели, если только она не происходила вследствие защиты этой красивой девушки, была пугающей. Этот великий полководец, не знавший прежде страха, боялся умереть, ведь смерть разлучила бы его с самым дорогим, столь желанным и так поздно приобретенным сокровищем. Не знавшее милосердия и сострадания сердце, стало размягчаться от прикосновений теплых чувств настоящей любви. Не хотелось ему больше геройствовать во имя короля и государства, душа не требовала азарта. То, ради чего Ришар мучил Аттила, скача на нем без остановок целые сутки, резко потеряло смысл. Жизнь в одночасье переменилась, и все прошлое казалось глупым соперничеством ради того, что уже имелось у самого. Единственное свое предназначение он видел в защите Дьедонне и в постоянном присутствии рядом с ней.
Медленно они прогуливались по прилегавшему к дворцу лесу, прячась от солнца в тенистой прохладе. Идя по протоптанной тропинке, они вышли на выложенную камнем дорожку, ведшую их мимо фонтана и ровно подстриженных деревьев. Дорожка вела к дворцу, и Ришар заметил, с каким интересом спутница изучает его жилище.
Три этажа богатства и роскоши были не всем дворцом генерала. Выложенные камнем дороги, фонтаны, искусственные пруды и мраморные статуи окружали дворец со всех сторон и охватывали почти сто гектаров. С наружной стороны бело-желтые стены были украшены вылепленными из глины фигурками людей, животных, изображали исторические события. На зеленую крышу падало осеннее солнце, отчего весь дворец сливался с лесом и превращался в единое творение искусства.
— У тебя очень красивый дворец, — произнесла она, продолжая с любопытством разглядывать его.
— Со временем перестаешь этого замечать, — вздохнул он. — Единственное, что я замечаю в нем, так это винный погреб. Если хочешь, я с удовольствием покажу дворец изнутри, как раз и сам вспомню.
— С удовольствием, но давай немного попозже? Я хочу немного отдохнуть. Можно?
— Конечно, можно! Все что ты скажешь! — заторопился Ришар.
И он проводил Дьедонне до её спальни.
— Теперь это твоя личная комната. Можешь переделать в ней все на свое усмотрение.
— Мне и так в ней все нравится. У тебя хороший вкус, — улыбнулась она.
— Отдыхай. А как отдохнешь, приходи в столовую, будем обедать.
Девушка поблагодарила и зашла в комнату. Закрыв за ней дверь, генерал, словно на крыльях, помчался в погреб за бутылочкой вина, но поймал себя на мысли о том, что вина совсем не хочется. Вместо вина хочется просто быть, существовать в таком прекрасном состоянии, которое подарила ему эта девушка.
Теперь все служанки во дворце вздохнули спокойно. Не будет больше хозяин домогаться их, принуждая к близости.
Полководец спустился в оружейную и до самого обеда провозился с оружием, ни на минуту не забывая о возлюбленной. Потом он поднялся в комнату, переоделся в синий замшевый фрак, усеянный бриллиантами, такого же цвета замшевые штаны, сапоги и спустился в столовую.
За столом обедавшие люди осторожно и восторженно посматривали друг на друга, и при виде красивого личика руки Ришара слегка тряслись от волнения.
Дьедонне можно было любоваться нескончаемо. Её золотистые волосы, носик, шея, зеленые глаза, плечи, выглядывавшие из-за платья, околдовали генерала, пленив своей красотой. Мягкий голос, звучавший в тишине большой столовой, повторяясь тихим эхом, нежно касался уха и растворялся в груди сладкой истомой. Не было для Ришара подобной красоты во всем мире. Допив чай, генерал встал из-за стола и, подойдя к Дьедонне, протянул руку. Она взялась за неё, и они пошли осматривать дворец. Исходивший от неё аромат дурманил голову. Богатые комнаты дворца приводили её в восхищение. Широко открытыми глазами она изучала интерьеры комнат и хотела узнать еще больше. В зеленых глазах читался нескрываемый интерес и пытливость.
— Как у тебя здесь красиво! — восхищалась она и просила уточнить, для чего предназначалась та или иная деталь интерьера.
— Как бы красиво здесь не было, вся роскошь и золото этого дворца ничто в сравнении с твоей красотой, — отвечал он и, видя её смущение, радовался, как ребенок.
От смущения на щеках девушки появился румянец. Поводив губами из стороны в сторону, она попыталась увести разговор о своей персоне. Ей нравилось слушать, как комплименты в её адрес сыпались из уст Ришара, но это было в новинку, и от этого кровь подступала к лицу.
— Что ты смеёшься? — спросила она.
— Ты так забавно водишь губками, — и он, умиляясь, улыбнулся.
— Так? — спросила Дьедонне, слегка повернув голову влево, и опять поводила губами, отведя глаза в сторону.
Зеленоглазая красавица была очаровательна и мила. Сердце Ришара застучало, и ему захотелось крепко прижать её к груди. Эти отведенные в сторону глаза, намеренное движение губами были похожи на легкий флирт, от которого тепло растеклось по нутру генерала.
Рассматривая комнаты, они вошли в большой зал. Зал был выполнен в мягком голубом тоне, сочетавшимся с зеленым бархатным диваном и стульями. Напротив дивана стояли деревянные часы с громко тикавшей стрелкой. Между приставленных к стене стульев стояла подставка с вазой, и на стене висели небольшие портреты незнакомых Дьедонне людей. Взгляд её скользил по комнате, пока не упал на шпагу, висевшую на стене.
— Чья это шпага? — спросила она, указывая на начищенное до блеска оружие с золотой узорчатой ручкой, покрытой драгоценными камнями.
— Это шпага моего близкого друга, Гобера, убитого не так давно.
Воспоминания доставляли боль, и страшная картина широко открытых глаз и перерезанного горла встала перед глазами.
— Сочувствую тебе, Ришар, — сказала Дьедонне, и её рука робко легла ему на плечо. — Что с ним произошло?
— В тот день мы предотвращали бунт в одном из селений. Ворвались в деревню и начали сражение. Помню, как Гобера сбросили с Вихря и хотели убить, но он вскочил, схватил вторую шпагу, лежавшую на земле рядом с убитым воином, и начал бой, вооружившись двумя оружиями. Он был замечательным фехтовальщиком. Никогда я не видел ничего подобного. Особенно мастерски он владел двумя шпагами одновременно. Про таких говорят, боец от бога. Я увидел, что он уверенно сражается, убивая одного за другим, и, не опасаясь за его жизнь, поскакал догонять убегавших крестьян. Господи, зачем я это сделал! — взмолился он, вскинув голову. — Когда я вернулся, его нигде не было. Только Вихрь умирал в муках. Потом, осматривая место сражения, я нашел Гобера. Он уже был мертв. Кто-то перерезал ему горло. Могу предположить, что он яростно сражался, и, когда крестьяне поняли, что в честной схватке его не одолеть, кто то из них пошел на подлость и, подскочив сзади, перерезал горло, а потом еще и ударили в висок острым предметом — в виске было небольшое отверстие. Скорее всего, они определили по одежде его чин и зло отыгрались на его бездыханном теле.
— Боже, как это ужасно, — испуганно проговорила девушка. — Ты до сих пор скорбишь о нем?
— После того, как встретил тебя, мне значительно легче, однако до этого каждую ночь я видел то сражение. Знаешь, мне страшно признаваться даже самому себе, но я виню только себя в его смерти. Это я предложил ему поехать с собой, ошибочно полагая, что это окажется легкой прогулкой. Мы вместе были в Париже, и мне было поручено ехать одному, но я предложил съездить за компанию и Гоберу. Он согласился.
— Не вини себя. На все воля Божья.
— Тогда почему Бог всегда забирает самых лучших, а позволяет жить всякой подлой мрази?! — зло выругался Ришар.
Дьедонне резко убрала ручку с плеча генерала и испуганно посмотрела на него.
— Прости, прости, я не хотел напугать тебя! — начал извиняться Ришар. — Просто я не понимаю этого Бога, на которого люди перевешивают все свои проблемы. Почему он всегда так несправедлив, позволяя негодяям отравлять жизнь нормальным людям своим существованием! Лучше бы он делал наш мир чище, избавляя его от подлецов и оберегая жизни бравых людей.
Он взял руку Дьедонне и прижал к губам. Странно, но, выговорившись перед ней, ему стало значительно легче. Будто кто-то снял тяжелую ношу с его души. Ощутив внутреннюю легкость, он улыбнулся и еще раз, прижав её руку к губам, поцеловал. Приятное тепло в душе растопило лед мрачных воспоминаний.
— Прости, если своим заявлением огорчу тебя, но я не верю в Бога!
Девушка удивленно взглянула на него своими красивыми изумрудными глазами: «Как не веришь? Все верят в Бога!»
— Может, все и верят, но не я. Как можно верить в того доброго старика, называемого Богом, если он настолько добр, что наказывает всех, кто в Него не верит? Или верит, но не в Него. Весь этот Бог — это чей-то спланированный обман, фикция, длящаяся уже много веков. Людям нужно верить, и вот им дают эту веру. Ты посмотри, что делает этот добрый Бог! Его карающее оружие, в лице святой инквизиции, умерщвляет огромное количество невинных людей. За время своего существования инквизиция погубила огромный процент населения Европы. Ни одна война не уносила столько человеческих жизней! И все эти жертвы ради Господа! Хороший, однако, Господь, что позволяет творить такое во имя себя!
Единственное, что я могу принять для себя относительно Его, так это то, что кто-то только прикрывается маской Господа Бога! И этот кто-то будет еще долго прикрываться маской и называть себя его служителями?
Дьедонне потупила глаза в пол. Услышанное было чуждо и непривычно человеку, живущему святой верой в Бога. Как же хотелось Ришару, чтобы Бог существовал. Тогда он бы мог к Нему обратиться и попросить о помощи. Попросить избавить страну от идущей на неё революции или хотя бы сдвинуть её границы, дав Ришару больше времени провести с возлюбленной. А может, правы священники, твердящие о существовании Бога, может, все таки стоит обратиться к Нему хотя бы с просьбой? Ведь за всю жизнь он ни разу не молился от сердца, а на церковных службах, на которых обязан был быть в связи со светским статусом, он, не веря произносимому, открывал рот и с нетерпением ждал, когда все это закончится.
Вечером, проводив девушку, Ришар вернулся к себе в спальню. Никогда не веривший в Бога, он упал на колени перед открытыми дверьми балкона и, глядя на небо, молил Его об избежании революции. Революция была помехой в счастливом существовании, внезапно наполнившимся смыслом. Долго он стоял у открытого балкона, и даже когда мысли кончились, он продолжал стоять на коленях, пока не почувствовал, что глаза стали слипаться и сознание временами отключалось. Тогда он скинул с себя одежду и взобрался на кровать.
Было утро, Дьедонне еще спала в своей комнате, когда Ришар вышел на балкон. Ранняя свежесть поднимала настроение, и в предвкушении встречи с девушкой генерал стоял на балконе, любуясь голубым небом с летавшими по нему птицами, высоким лесом и своим чудесным садом, произведшим на гостью несгладимые впечатления. Прямо под балконом находился великолепные кусты роз. На высоких стеблях величественной короной раскрывались красные бутоны после ночной спячки. Аромат поднимался вверх и, доходя до балкона, проникал в комнату, наполняя её собой. Ришар никогда не отличался сентиментальностью, но эти цветы он любил больше, чем все остальное в своем дворце. Любил их за величие, совмещенное со скромностью, за их красоту и силу шипов. Этим цветам не нужно было ничего делать, чтобы их любили в отличие от животных, чья роль заключается в служении людям. Как истинный влюбленный человек, влюбленный всем сердцем, а не по расчету, хозяин дворца был готов самую ценную вещь подарить бесценной женщине, околдовавшей и размягчившей его суровое сердце. Накинув одежду, он выбежал из комнаты и, сбежав по лестнице, направился в сад, где садовники уже приступили к каждодневной работе. Испуганно озираясь, садовники продолжали подравнивать цветы и смотреть, как хозяин уверенной и быстрой походкой направляется к ним. Зная его нрав, они испуганно вжали головы и были готовы принять наказание.
— За мной! — скомандовал генерал командным голосом, как это обычно бывало на полях сражений. — Мне нужен огромный букет из этих роз, — сказал он и указал на цветы, когда все вместе они вернулись ко дворцу.
— Но они же Ваши любимые! — робко напомнил один из садовников, понимая, что сделанного будет не вернуть и срезанные розы уже не приживутся.
Своим привычным для окружающих взглядом Ришар сверкнул на садовника, хотя в душе он был влюблен и счастлив. Выражение лица, мимика, поведение еще не привыкли, и не подстроились под резко сменившееся душевное состояние, и по-прежнему внушали страх и опасение.
— Режьте, — приказал он, взглянув на садовников, — режьте еще! Выбирайте самые лучшие! И вырвав ножницы из рук одного из них, сам начал срезать цветы.
Погрузившись в аромат, садовники во главе с хозяином выбирали самые большие и красивые розы, пока не нарезали целую охапку, с трудом помещавшуюся в его руках. Шипы в кровь царапали руки, но Ришар не замечал этого и, вдыхая аромат, шел по дворцу к комнате своей спящей красавицы.
Аккуратно положив розы у порога двери, где Дьедонне их обязательно должна была увидеть, выходя из комнаты, он вернулся в зал и встал за дверью, подглядывая в щелочку на дверь в комнату Дьедонне. Сердце громко стучало, и волнение становилось все сильнее. Никогда в жизни этот великий полководец, прошедший через множество боев и славившийся своей жестокостью, не испытывал ничего подобного. В данном случае выражение о том, что все в жизни делается ради женщин, имело под собой основания. Генерал делал все ради одной единственной женщины.
Время шло, а девушка не выходила. Слуги ходили по комнатам и занимались хозяйственными делами, удивленно наблюдая за поведением хозяина. Подставив стул, он сидел и ждал возле двери, поглядывая в щелочку. Ручка двери счастливо щелкнула, и из открывшейся двери вышел объект ожидания. На красивом лице появилось сначала удивление, и глаза её широко открылись, а потом улыбка. Счастливое лицо доставило Ришару удовольствие. Стоя за дверью, он чувствовал, как этот красивый букет высоких роз, около трех футов; высотой, задел скорбящее сердце. Дьедонне подняла часть букета своими худенькими ручками и занесла в комнату, потом вернулась и взяла вторую часть. Четыре раза она выходила за цветами, поднимала их и возвращалась в комнату. Ришар хотел подойти к ней, но этот поступок казался слегка навязчивым, и он счастливым спустился в столовую, где и стал ждать. Как и свойственно девушкам, Дьедонне заставила себя ждать. Это томительное ожидание делало предстоящую встречу особенно желанной, и когда шаги маленьких ножек застучали по коридору, Ришар взволнованно вытер платком проступившие на лбу капельки пота.
— Ты волшебник! — проговорила она, войдя в столовую, и счастливая улыбка светилась на её лице.
— Все ради тебя, дорога Дьедонне. Mon Coeur br;le d’amour;, — ответил он и жестом пригласил за стол.
В этот же день Ришар и Дьедонне сидели в гостиной, когда в дверь комнаты постучали и вошел Роже.
— К Вам посыльный от Его Величества короля Франции Людовика XVI, — сказал он.
Сердце генерала дрогнуло.
