Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
— Ты был когда-нибудь женат?
Генерал улыбнулся. Этот вопрос ему задавали многие, и все слышал один и тот же ответ.
— Нет. Зачем мне это? — ответил Ришар и задумался. — Зачем мне это было раньше? — исправился он после минутного размышления.
— Ну, как же, семья, дети, это ведь прекрасно!
— Знаешь, прекрасная Дьедонне, я только сейчас это начинаю понимать. Я только сейчас начинаю понимать, какое счастье приходить домой и видеть, что тебя любят и ждут. Ведь нет ничего лучше, чем входить во дворец, в котором бегают твои дети, а потом и внуки. Бегают… играют… такие хорошие… светлые… незапятнанные… Дети — это самое лучшее, что может быть в жизни. Я только сейчас начинаю это понимать. Раньше для меня на первом месте были войны и пиры. Как ни странно, у большинства моих знакомых генералов есть семьи, и они счастливы. Им удается совмещать войны и семью, но это не моё. По крайней мере я так думал раньше.
— А что изменилось с тех пор? — спросила Дьедонне.
— Все изменилось, — ответил Ришар. — Я встретил тебя, а вместе с тобой в мою жизнь пришло много нового. То, что у меня было, но чего я не замечал.
Дьедонне улыбнулась и аккуратно положила свою нежную маленькую ручку поверх его ладони. За окном цокали копытами лошади во главе с Аттилой и пели птицы.
— Вся жизнь моя — нескончаемая дорога, — продолжал генерал, — которой нет конца и края. Это войны, сражения, вина. Сейчас я понимаю, что всю жизнь прожигал зря. Не было в ней истинного смысла. И не было того, ради чего стоит жить. У меня есть и было все, но в сердце жила пустота. Как я раньше этого не замечал! Хотя это и неудивительно. Мне не было с чем сравнивать. Я имел власть, деньги, казалось бы, все, но… Потом встретил тебя и понял, что власть, деньги — это все мелочи жизни. С ними жить интересно, но жить с ними не значит счастливо. Не они делают человека счастливым. Главное то, что у тебя в сердце. Имея деньги, я часто был несчастлив. Прячась за блеском и шиком моего образа жизни, я закрывал глаза на это несчастье и притворялся, что все у меня хорошо.
Дьедонне сидела напротив и внимательно смотрела на возлюбленного.
— А я думала, ты только комплименты умеешь девушкам говорить, — сказал она, — а ты еще и философ.
Ришар только усмехнулся.
— Действительно, девушкам я умею делать комплименты и, признаюсь честно, делал это не раз. Но с тобой все по-другому. Я говорю не то, что ты хочешь услышать, а то, что хочу сказать. Внутренние ощущения я перекладываю на слова, насколько это возможно, и говорю тебе.
— Я тоже очень рада, что встретила тебя. И не потому, что ты меня спас, хотя за спасение тебе отдельное «спасибо». Нехорошо так говорить, еще мало времени прошло после смерти моей семьи, но мне кажется, что ты заменил мне её. Даже не просто заменил, а принес в жизнь еще что-то, чего не было прежде. Ты стал для меня и старой семьей, и новой.
Для генерала такие слова были как бальзам на душу. Он забыл о причинах, по которым едет к королю, и, затаив дыхание, слушал Дьедонне.
— Ты такая милая, — сказал он, слегка сжав её ладошку в своей руке.
Ехать предстояло долго, и Ришар решил доспать то, что не доспал дома. Он прислонил голову к стенке и уснул. Медленная равномерная езда убаюкивала, сманив в объятия сна и счастливую Дьедонне. Чувствуя себя любимой, она уснула с улыбкой на губах.
Влюбленные вдоволь выспались и проснулись одновременно. А когда проснулись, Ришар увидел, что голова Дьедонне по-прежнему лежала у него на плече. Генерал приказал Роже остановить карету, и после остановки вышел, подав руку любимой. Тело устало сидеть в одном положении, и его необходимо было размять. Влюбленные шли вдоль колеи дороги, а тройка коней не торопясь шла рядом. Под ногами шуршали засохшие листья коричневого цвета, а лес был покрыт в разноцветную одежду. Красные, желтые, зеленоватые, бордовые листья висели на деревьях и кустах. Дьедонне восторженно говорила о красоте природы, и её худенькая ручка держала за руку Ришара. С четверть часа Аттила спокойно шел по лесу, поглядывая на хозяина. И только размявшись и надышавшись свежим лесным воздухом, возлюбленные сели в карету, и кони прибавили ход.
Расположившись поудобнее, Дьедонне взяла из кармана кареты веер и, несмотря на приближающийся осенний вечер, раздвинула три створки. Она несколько раз, улыбаясь, помахала им, глядя на Ришара, и потом, сделав демонстративно невозмутимое личико, положила обратно. Генерал понимающе улыбнулся, и бабочки запорхали в его сердце, стуча крыльями и сбивая дыхание. Он взял девичьи руки и, поднеся к губам, поцеловал их.
Занавесив шторами окна кареты, влюбленные смотрели друг на друга. На протяжении всей поездки у них было много возможностей заняться любовью, но Ришар хотел нежности, чистых чувств, а не страсти. Раньше он бы набросился на любую девушку и многократно ублажал её, но сейчас все было иначе.
За приятными разговорам и любованием собеседника время летело слишком быстро. Дьедонне приоткрыла занавеску.
Париж представлял собой жалкое зрелище. Это был даже не тот город, каким его видел Ришар прежде. При свете дня грязь и атмосфера свободно гулявших болезней отчетливо виднелись. Карету подбрасывало, при наезде на разбросанный по узкой дороге мусор. Скученные двухэтажные дома терлись друг о друга боками, перемешивая грязь и мрак в однородную массу обреченного на нищету народа.
В однообразных вереницах парижских улиц блуждали люди, целые толпы людей. Нет, это были не люди, а только жалкие тени тех, кто раньше назывался человеком. Их бесцветные силуэты двигались самостоятельно, каждый по своим делам, не обращая внимания на идущих рядом. Некоторые из них оборачивались на звук двигавшейся кареты и злобно всматривались за приоткрытые занавески богато украшенной повозки.
— Куда ведут эти лестницы, уходящие в глубь домов? — спросила любознательная Дьедонне.
— Подземные лабиринты Парижа огромны и разветвлены. Они хранят множество тайн!
— Как интересно! Ты был там?
— Нет, что ты! Что я там забыл.
— А мне было бы интересно побывать внутри.
— Наверное, когда ты была маленькой, отец намучился с тобой? Бьюсь об заклад, что ты была хуже любого мальчишки!
— Верно. Но это было в детстве, а сейчас я очень культурная девушка, — улыбнулась она.
— А вон там, — Ришар открыл штору с другой стороны и указал пальцем на большое мрачное здание, — находится Лувр. Смотри на него внимательно, возможно, больше не придется тебе его увидеть.
— Почему? — удивленно спросила Дьедонне. — Очень красивый дворец. Его бы только в порядок привести.
— Сейчас идет речь о его сносе. С тех пор как сто лет назад королевский двор был перенесён в Версаль, Лувр пришел в упадок. Говорят, там сейчас живут бродяги.
— А еще говорят, что Версаль очень красив, — сказала девушка, отводя взгляд от серого здания.
— Это не то слово! Я в жизни не видел ничего прекраснее, чем этот дворец. По его паркам можно гулять целый день. Он состоит из множества террас, клумб, газонов, оранжерей, бассейнов, фонтанов и небольших сооружений, — восхитился Ришар. — Мой дворец — это маленький охотничий домик по сравнению с версальским дворцом.
Так за разговорами о городе грехов они приехали к резиденции короля. Дверца кареты открылась, и королевский слуга подал им руку. Изящный дворец с ровно выложенной мостовой стоял перед очарованной Дьедонне. Никогда прежде не приходилось ей видеть такой красоты. Величественный и красивый, легкий и огромный, он приковывал к себе внимание и заставлял восхищаться собой. Это было место, где радость побед, угары пиров и горечь утрат смешивались воедино.
Слуга предложил пройти внутрь, и влюбленные, взявшись за руки, пошли следом за ним. Ришар хорошо знал, где находится его личная комната, но ему хотелось, чтобы скромная девушка ощутила себя важной персоной. Роже и Маглуар шли следом, и несли кое-какие вещи, прихваченные собой из дворца. Проходя сквозь анфиладу комнат, они подходили все ближе к нужной комнате. Оказавшись рядом с узорчатой дверью, королевский слуга открыл её, и Дьедонне вошла внутрь.
Золоченая комната была наполнена ослепительным светом. Вся мебель находилась вдоль стен, и только круглый стол стоял на ковре в правой части комнаты. Вдоль стен стояли комод, стулья, книжный шкаф, большая кровать, еще один столик. Стены увешаны портретами с изображением генерала Ришара де Монсепье, показывавшие разные моменты жизни.
— Ну, что, красавица моя, пойдем знакомиться с королем? —- спросил Ришар после того, как Дьедонне осмотрела комнату и разложила вещи.
Румянец пробежал по смущенному личику, и она пожала худенькими плечами.
— Мне неудобно, дорогой.
Ах, как грели душу её слова и та интонация, с которой они были произнесены. Эта девушка была ангелом, и не было никого прекрасней на всем белом свете. Сильные руки нежно обняли стройную талию и спину, полностью поглотив в своих объятиях. Казалось, сожми он руки чуть-чуть посильнее, и стан девушки хрустнет под давлением рук влюбленного. Дьедонне встала на носочки, и её ручки крепко обхватили его шею. Непередаваемые словами чувства кружили в груди влюбленных. Эта была любовь, большая взаимная любовь, наполненная чистыми чувствами, без малейших примесей страсти и эгоизма.
— Не скромничай, хорошая моя! Людовик знает, что я прибыл не один. И он уже ждет нас. Такую девушку, как ты, можно ждать столетиями, но давай не будем заставлять короля этого делать, — сказал Ришар и коснулся губами нежной щеки.
— Да, конечно, пойдем скорее, — и она поцеловала любимого в ответ.
Генерал взял её за мягкую ручку, и они пошли в столовую. Ту самую столовую, дверь в которую охранял амур, пускающий стрелу. Стоявший при входе слуга открыл дверь, и они оказались в огромной столовой, потолок которой отражался в отполированном полу. Блестящие серебряные сервизы стояли на столе в окружении самых разных яств. Проголодавшиеся с дороги влюбленные даже не ощущали голода, все внимание было направленно на переживаемые чувства.
— Приветствую вас, мои дорогие гости! — торжественно объявил король, встав из-за стола и направившись к ним.
Ручка Дьедонне сильно сжала руку своего кавалера от волнения, и её личико вновь покрылось румянцем, как и десятью минутами ранее.
— Очень рад с Вами познакомиться! — продолжал король.
— И мне тоже, Ваше Величество, — неуверенно поклонилась девушка.
— Это Дьедонне, Ваше Величество, — представил Ришар, — моя спутница и избранница.
— У Вас отменный вкус, генерал Ришар де Монсепье, — поздравил король.
Дьедонне смущенно опустила глаза в пол. Все происходившее казалось сном: мало того, что её представили королю, так еще и любимый человек назвал её своей избранницей, что было равносильно предложению руки и сердца.
— А теперь, после того как мы познакомились, прошу вас к столу. Вы наверняка проголодались с дороги, — сказал король и пригласил их за стол.
Сочный сладковатый запах дразнил нос. Король сел во главе стола и бросил внимательный взгляд на генерала. Дьедонне заметила это, но не подала виду. Внешне король был совсем не привлекателен. Из всей его внешности выделялся нос необычной формы. Впервые девушка видела нечто подобное. Нос был округлый, широкий, с горбинкой, да еще и скрючен. Форма очень походила на орлиный клюв. Второе, что привлекло внимание всезамечающей Дьедонне, это серые спокойные глаза, слегка впалые на фоне широкого лица, но выразительные. Ровные черные брови, округлый подбородок постоянно нервозно двигались, и пухлые губы улыбались, пытаясь скрыть внутреннее напряжение. На воротнике красной дорогой одежды были прикреплены бриллианты, а рукава украшало золото.
Вскоре появилась Мария-Антуанетта и подошла к столу. Пышное зеленое платье с глубоким вырезом подчеркивало грудь, а в вытянутом лице читалась высокомерность и любовь к роскоши.
— Очень рада познакомиться, — сказала она, даже не представившись.
Поджаристые перепела лежали на серебряном подносе, и их золотистая тоненькая корочка источала горячий пар. Поджаренные, напичканные клюквой и политые сверху медом птички были заключены в печь, а теперь ровно лежали и ждали своей участи наряду с картофелем с хрустящей корочкой и запеченными овощами на гарнир. Несколько наименований салатов были разложены по глубоким тарелкам и расставлены по столу. Ровно порезанные кусочки хлеба аккуратно лежали на серебряном подносе. Голодные глаза Дьедонне разбегались от изобилия яств.
За видимым весельем и пышностью стола прятался страх, и чувствительный Ришар ощущал атмосферу надвигающихся перемен. За публичной улыбкой Людовика чувствовалась напряженность. Это был не тот король, которого знал генерал много лет, всегда легкомысленный и веселый. Его самодовольство было подломлено крестьянскими бунтами и давлением со стороны духовенства. Оказавшись между двух огней, он чувствовал свою беспомощность и осознавал, что всегда был лишь пешкой, управляемой желаниями других. Он это понимал в глубине души, поскольку самолюбие не позволяло открыто принять этот факт.
— Мария, быть может, покажешь нашей гостье дворец? А нам с генералом Ришар де Монсепье нужно поговорить, — предложил король, когда гости наелись и отложили столовые приборы в сторону.
Мария без лишних слов встала из-за стола и позвала Дьедонне с собой. Обслуживающие обед слуги поняли свою ненадобность и, взяв со стола лишнюю посуду, удалились, оставив их наедине.
Лицо короля приняло задумчивое выражение, и он начал прохаживаться по залу, правой рукой сжимая подбородок, а левую заложив за спину. Задумчивые глаза скользили по обстановке зала, не останавливаясь ни на одной детали интерьера. Неприятное ощущение перемен не подвело чуткого военачальника. Сбросив маску беззаботного веселья, Людовик стал выглядеть подобающе своему внутреннему состоянию.
— Помнишь, в прошлый раз я говорил о вмешательстве какого-то ордена в развязывание революции? — спросил король.
— Да, Ваше Величество.
