Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
— В 1118 году французские рыцари отправились в Иерусалим и основали там орден рыцарей храмовников. Не сохранилось никаких документов, объясняющих, чем они там занимались на протяжении десяти лет, но вернулись они оттуда самым богатым и могущественным орденом во всей Европе. Три века они спокойно находились на территории Франции, но скоро король Филипп Красивый начал опасаться их могущества, видя в них серьезных конкурентов. И осенью 1307 года, признал их вне закона, объявив за ними охоту. Есть мнение, что он попросил орден передать часть привезенных из Иерусалима сокровищ ему для пополнения пустой казны, но те отказались. И тогда он решил силой отнять у них несметные богатства.
— Сокровища? Это больше похоже на сказку, — Ришар улыбнулся и уже хотел рассмеяться, однако, увидев серьезное лицо короля, передумал, боясь показаться бестактным.
— Я тоже не верил в это, пока мне не показали кое-какие документы. Так что, возможно, причина вмешательства какого то из орденов ясна. Думаю, для начала им нужен доступ к древним свиткам, хранящимся в одной из церквей. А уже потом — возможность беспрепятственно передвигаться по Франции, ища эти сокровища, и, найдя, спокойно вывести их из страны, не боясь встретить сопротивления. Хотя, возможно, это лишь одна из нескольких причин устраемого переворота.
— Значит, в прошлый раз, король не нашел сокровища?
— Нет, — покачал головой король, — они как сквозь землю провалились, казалось бы, на первый взгляд, если бы не одно «но», — и король затянул паузу.
— Какое? — торопил его Ришар. Ему стала жутко интересна вся эта история.
— В то время была популярна алхимия.
— Трансмутация элементов, — сделал пояснение Ришар не то для короля, не то для себя.
— Да, превращение неблагородных металлов в золото. И занимались ей по большей части теоретики. Так получилось, что через несколько лет после пропажи сокровищ в Англии нашелся человек, назвавший себя алхимиком, превратившим свинец в золото, и таким образом он создал не много ни мало, а пять тонн чистейшего золота высшей пробы. Правда, сказка, учитывая, что прежде он никогда этим не занимался. И вот за эти сказочные богатства, невесть откуда взявшиеся, в то время варварская Англия вооружила свою армию и двинулась на Францию, что привело к столетней войне. А что касается этого «удачливого» алхимика, то он написал даже научный трактат о превращении свинца в золото, но кто не пытался следовать написанному, всех ждало разочарование. И хотя официально считается, что «камнем преткновения» двух стран являлись богатая Фландрия и область Гийень, я считаю, что были еще и другие причины, одной из которых была и жажда мести. Орден храмовников был огромен, и хотя были казнены основатели этого ордена и многие их сподвижники, некоторые храмовники перебрались подальше от Франции и руками Англии отомстили за своих собратьев.
Именно эта столетняя война с Англией превратило богатейшее государство Европы в обнищавшую страну, на восстановление которой ушли многие годы. Просвещенная Франция пала во тьму, лишившись армии и всех накопленных столетиями знаний, вывезенных и уничтоженных. Вот такой страшной оказалась месть ордена, — и король посмотрел Ришару в глаза.
— Англия целенаправленно шла войной именно на Францию, не обращая внимание на другие европейские страны, Азию и Российскую Империю, — заметил генерал.
— Ну, в Российскую Империю они бы не сунулись в тот тартар;, откуда вообще никто не возвращается, а вот со столь хорошо вооруженной армией могли покорить всю Европу, но не сделали этого, что наводит на размышления.
— Не слишком ли глупо было тратить все сокровища на месть, пусть тонкую, хорошо спланированную, но все же месть, — не понимал Ришар.
— Неужели ты и вправду считаешь, что пять тонн золота ; это все сокровища, которые храмовники добыли за три сотни лет? — улыбнулся король. — Это лишь небольшая часть, которую они потратили на месть и разорение нашей страны. Ведь вывезли они из неё куда больше. И, что самое главное, из документов, которые я получил, мне стало известно, что от берегов Англии регулярно отправлялись в то время корабли, груженные золотом, которое и было сокровищем храмовников, и шли эти сокровища в Иерусалим. При вступлении в орден рыцари должны были дать три обета: целомудрия, бедности и послушания. Каждый вступавший безвозмездно приносил в дар ордену все свое состояние. Не удивительно, что сам орден сумел накопить большие богатства за короткий срок. Было еще одно правило, и звучало оно так: «Каждый не должен следовать своей воле, но заботиться о том, чтобы повиноваться приказывающему». А приказывающими были только Великий магистр де Пейнс и Папа Римский. Как ты видишь, сами рыцари были всего лишь псами, лишенные собственной воли и беспрекословно подчинявшиеся своему хозяину.
Какие-то знания вырвались из глубин подсознания, и Ришар ясно осознал, что была и остается по сей день сила более мощная, чем официальная королевская власть. Эта причина управлялась горсткой лиц, которой не с руки было выдавать себя. Все рыцарские ордены, существовавшие в Европе, были созданы именно ими, в том числе орден храмовников под руководством де Пейнс, и лишь создавали иллюзию вражды между собой, в широком смысле. Именно в широком, поскольку только та горстка лиц знала об иллюзорности вражды, натравливая один орден на другой, не щадя погибавших за свою эмблему рыцарей.
— Разве тогда у Филиппа Красивого не было других способов пополнения казны? — спросил генерал.
— Видимо, нет. Он встречался с магистрами всех рыцарских орденов Франции. И причиной были именно способы пополнения казны.
Ришар ожидающе смотрел на короля.
— Тогда он и сказал, что у них под боком есть очень богатый орден, столетиями копивший золото. Какое-то время члены ордена жили на Востоке и, как ему сообщили отцы церкви, подцепили оттуда нечестивую магию, которую, кстати, используют и по сей день. Рыцари того ордена поклонялись Бафомету, идя в разрез с истинной верой. Тогда король лукавил, говоря о донесениях отцов церкви. Это «разоблачение» было всего лишь придуманным поводом, дабы обвинить орден в поклонении дьяволу и законным образом отнять у них все золото.
— И что нам теперь делать, если мы даже не знаем имени нашего врага? — спросил Ришар.
— Пока делать нечего. Нам остается только ждать и соблюдать осторожность. Особенно тебе.
— Почему именно мне?
— Наши враги прекрасно понимают, что ты лучший полководец, и если что-то случится, то доставишь массу проблем. Поэтому будут стараться обезвредить тебя до начала открытой войны. Я хочу, чтобы ты пока жил у меня во дворце вместе с Дьедонне. Здесь вам ничего не угрожает, и мы можем продуктивнее готовиться к надвигающейся революции. Нам её не избежать.
Опустошенность постигла Ришара. Последние сказанные королём слова неприятно закружили голову, и тошнотворные ощущения подступили к горлу. Это был эффект «де-жа-вю» — ему уже приходилось присутствовать при этих событиях. Он откинулся на спинку стула и тяжело выдохнул. Выхода у него не было. Оставшись в Версале, он мог не волноваться за возлюбленную. Здесь она была под надежной защитой, среди большого количества народа и охраной короля. Более того, находясь рядом с королем, он мог приложить все свои знания и навыки для подавления революции в кратчайшие сроки и с наименьшими потерями, чего нельзя было сделать, находясь в своем дворце в двух днях езды от человека, принимающего решения. Ришар был уверен в своих навыках и опасался, что, не окажись его рядом с королем в важный момент, слабохарактерный и пугливый король может сломаться под давлением недругов или менее опытных полководцев, что привет к долгосрочной войне.
— Конечно, Ваше Величество, мы останемся во дворце. У нас с Вами много дел, и решить их нужно поскорее.
— Верно, — ответил король. Было видно, что решение генерала остаться во дворце воодушевило его. — Тогда сегодня отдыхайте с поездки, а завтра же утром начнем.
— Хорошо, Ваше Величество. Тогда завтра нам понадобится карта Парижа, карта подземных лабиринтов, так как в них могут скрываться возмутители спокойствия и находится их логово и, возможно, какие -нибудь еще документы, какие именно, я пока не знаю, завтра будет ясно. Можно сделать так, чтобы завтра утром карты уже были у нас?
— Я сейчас же прикажу людям, чтобы их приготовили, — сказал король и, разведя руками, дал понять, что разговор закончен.
Вернувшись в комнату, Ришар застал возлюбленную, стоящей у окна.
— Что случилось? — спросила она, видя его растерянный вид.
— Да, нет, ничего, любимая. Все хорошо, — ответил он и подошел ближе.
То, чего он боялся больше всего, могло случиться в любой момент. Обида больно терзала сердце полководца. Взглянув в красивые голубые девичьи глаза, он страшно испугался. Ведь он мог её больше никогда не увидеть. Могло произойти событие, над которым он не имел власти, и то, ради чего он жил последнее время, исчезло бы навсегда.
«Революция, будь она проклята!» — выругался он в своих мыслях и прижал к груди свое сокровище.
— Что случилось? — еще раз спросила Дьедонне, крепко схватив его сюртук ладошками. — Я ведь вижу, что-то произошло. О чем вы говорили с королем?
Бесстрашный полководец не знал, что ответить девушке. Произошедшее пугало его. Неизбежность революции уверенностью въелась в голову, но как сказать об этом Дьедонне? Человеку, который уже потерял своих родителей от этого кровопролитного действия. Он прислонил обе ладони к её щекам и поцеловал в лоб. Ему было приятно, но не было того внутреннего ощущения легкости, ясности, открытости, которое было прежде.
«Нет ничего страшнее войн», — подумал он про себя, тут же вспомнив, что всю свою жизнь он посвятил именно им. Именно войнам, подавлению восстаний, унижению других людей, всему, что так или иначе связанно с демонстрацией своей силы в ущерб остальным. Все это теперь он считал побочным результатом человеческого развития. В столь сложный момент времени в нем открылся философ, мыслитель. Он мог анализировать, он мог видеть две точки зрения: свою и чужую. Если раньше ему было наплевать на других, то теперь он хоть на мгновение, но понял, что чувствовали люди, которых он лишал мужей, братьев, отцов. Он ощутил себя на их месте, и ему стало стыдно. Стыдно в первую очередь перед собой, во вторую — перед своей подругой.
— Не молчи. Почему ты молчишь? — настойчивее спросила Дьедонне, и слезинка, болезненная слезинка, слезинка незнания, непонимания, страха выкатилась из глаз и покатилась по щеке, упав на сюртук генерала.
— Мы разговаривали с королем. Он считает, что революция неизбежна, — отрывисто произнес Ришар.
Девушка пала к его груди и уткнулась в сюртук личиком. Ришар чувствовал, как она плачет. Это были горькие слезы отчаяния.
— Не плачь, любимая моя. Пока я с тобой, тебе ничего не угрожает. Я ведь обещал тебе, помнишь?
Но она продолжала плакать.
— Не плачь, дорогая, послушай меня, — с болью в груди попросил Ришар. — Ну, будет она и будет. Она, может, будет и через десять лет. Пойми, что сейчас все хорошо.
— Она будет не через десять лет, — проговорила Дьедонне, не отрываясь от груди, — она будет скоро, я это чувствую. Я знаю, что ты тоже это знаешь, и не обманывай меня.
— Нет, неправда, — соврал генерал и продолжал настаивать на своем. — Когда это случится, возможно, нас здесь уже не будет, мы уедем отсюда.
— Мы не сможет никуда уехать, — сказала она. — Ты здесь значим, ты нужен здесь, и ты не бросишь все это только ради меня.
— Брошу, брошу, все брошу! — твердил он. — Все будет хорошо. Но сейчас еще рано об этом говорить. Пока мы во дворце короля под охраной, революция нам не страшна. Нам не страшно ничто. Не бери это в голову. Мы с тобой сейчас вместе, надо этому радоваться и ценить. Ты так не считаешь?
— Я согласна с тобой, но я люблю тебя и боюсь потерять. Я уже потеряла отца, мать, братьев, сестру и не переживу, если еще потеряю и тебя.
— Не потеряешь. Я сделаю все, чтобы этого не случилось.
