Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
Как он не успокаивал возлюбленную, Дьедонне продолжала плакать. Она даже заснула со слезами на глазах, обнимая шею своего избранника.
Очнулся Ришар рано утром. Не открывая глаз, прислушался к звукам и пошарил рукой по кровати, пытаясь найти свою любимую. Нащупав позади себя теплое нежное тело Дьедонне, он улыбнулся и опять провалился в сон. Вчера был тяжелый эмоциональный день, насыщенный переживаниями. Полуспящий Ришар вспомнил, что его ждет разговор с королем, который еще будет долго спать, и спешка ни к чему, и позволил себе еще немного сна. Когда он открыл глаза, за окном вовсю гуляло солнце, пуская свои щупальца в незашторенные окна.
Военачальник лежал на кровати совсем один, сладко потягивая заспанные мышцы. Дьедонне уже ушла и, должно быть, гуляла по дворцу, любуясь его интерьером, совершенно и не догадываясь, что весь дворец не посмотреть и за неделю. Уж сколько раз здесь был Ришар, столько не был, пожалуй, никто из приближенных короля, но ему и то не удалось побывать во всех комнатах. Сам король не знал точное количество комнат, их местонахождение, для чего они, и не помнил интерьер и четверти из них. Для него самого собственный дворец был неразгаданной тайной.
В дверь постучали, и вошел Деодат. Поклонившись, он подошел к закрытому окну и распахнул створки. Свежий воздух подул с улицы, наполняя комнату свежестью.
— Доброе утро, генерал Ришар де Монсенье. Мадмуазель просила передать, что ждет Вас в столовой.
Мысли о возлюбленной грели сердце, и даже предстоящий разговор с королем о серьезных проблемах, ошибка в которых может стоить им жизни, казался не столь трагичным, пока Дьедонне была рядом. Как только Деодат закрыл за собой дверь, Ришар поднялся с кровати и подошел к открытому окну, подставив себя под освежающий воздух.
Потребовалось совсем немного времени, чтобы привести себя в порядок: умыться, одеться, причесаться, — и он уже направился к двери, как вдруг его взгляд приковало к себе большое зеркало, вернее, то, что отражалось в нем. Ришар остановился. В отражении был и он, и не он одновременно. Время странным образом замедлило свой привычный ход и насильно задерживало Ришара у собственного отражения. Изувеченное шрамами лицо, покрытое мелкими морщинками, длинные до плеч желтоватые, даже почти белые с золотистым оттенком волосы, большой широкий нос, напоминавший картофелину. Надетая на широкие плечи белая бархатная рубашка доходила до бедер и делала его почти квадратным. Он поднес свою широкую ладонь к лицу. Было во всем отражении что-то необъяснимо странное, некрасивое и даже пугающее. Отражение было совсем не схоже с тем, каким сам он себя представлял. Как она, такая нежная, изящная, чувственная Дьедонне, могла полюбить такого несуразного и отвратительного типа, как он, некрасивого и грубого? Зарождавшиеся в области живота мысли, самовольно влетели в голову и начали стремительно развиваться. А правда, почему две такие яркие противоположности притянулись, и непередаваемые слова, чувства любви заиграли в них? Ладно, Дьедонне, она еще молода, и, возможно, впервые испытала чувство искренней благодарности, привязанности или влюбленности, и ошибочно приняла это за настоящую любовь. Но он? Проходивший через легкие влюбленности многократно, испытавший все возможные физические удовольствия от взаимоотношения, и тут сломался, влюбился, и влюбился не в тело девушки, влюбился не за красивое лицо, а просто влюбился! Даже если бы Дьедонне стала толстой и её наикрасивейшее личико стало другим, он бы все равно продолжал любить её. Любить или внутреннюю составляющую, или за внутреннюю составляющую. Ришар сам не мог разобраться в нахлынувшем потоке мыслей. Он только смотрел на свое отражение и не узнавал себя в нем. Почему же так произошло, да и происходит повсюду? Почему встретились два совершенно не похожих друг на друга человека, ни внешне, ни внутренним миром, и что-то внутри стрельнуло у обоих? Резной амур с двери в столовую в королевском дворце, запускавший свою стрелу, показался реалистичным героем, соединяющим сердца несовместимых по своим качествам людей. Совершенно правы были мыслители, утверждавшие, что любовь равняет всех!
Тяжело было оторваться от своего отражения, оно притягивало к себе взгляд и высасывало размышления. Только вспомнив о заждавшейся внизу Дьедонне, ему удалось сломить внутреннее сопротивление.
Дьедонне скромно сидела на стуле. Вся такая сказочно красивая, чарующая. Взгляд влюбленных чистых невинных глаз пленил Ришара. От обворожительной улыбки ему казалось, что он вот вот растает и упадет прямо к её ногам, так и не дойдя до стола. Ну как такое неповторимое создание могло полюбить столь заурядного вояку, отличительными чертами которого были лишь чрезмерная жестокость и пьянство? Хотя он почти не употреблял вина при избраннице, если не считать нескольких бокалов, выпитых во время обеда, слухи о его любви к этому напитку давно долетели до её ушек.
— Прости, что заставил тебя ждать, дорогая моя! — и он поцеловал её нежную щечку.
— Ты так сладко спал, что я не смогла побеспокоить твой сон и пошла гулять по дворцу одна. Ты не возражаешь?
— Конечно, нет, солнце мое ясное. Ты можешь делать все что угодно, пока мы во дворце короля, тебе не о чем беспокоиться.
Обворожительная улыбка появилась на прелестном личике, растопив все остатки льда в груди полководца.
— Знаешь, Дьедонне, а ты очень опасна, — проговорил генерал, чарующим голосом. — У тебя есть оружие, способное убить любого.
— Какое же?
— Это оружие, которое у тебя никто не сможет отнять и не сможет уменьшить его силу. Оно всегда при тебе, и ни у кого нет ничего подобного.
— Ну, говори, что это за оружие, — сгорала от нетерпения девушка, понимая, что генерал собирается сделать комплимент.
— Твое оружие — Божий дар красоты!
Девушка смутилась, увидев, что, кроме них, в столовой еще находятся слуги, и, опустив глаза, решила поскорее сменить тему разговора.
— Чем сегодня будем заниматься? — спросила она.
— Мне сегодня придется весь день провести с королем. Нам нужно хорошо подготовиться к грядущим событиям.
— Прошу прощения, генерал Ришар де Монсепье, — обратился Деодат, стоявший все это время рядом со столом и готовый прийти на помощь в любой момент. — Может, я могу чем-то помочь?
Ришар посмотрел на возлюбленую. В нежном взгляде читался вопрос «Что ты хочешь, дорогая?» Девушка пожала плечами, даже не зная, что и ответить.
— Ты ведь не весь дворец обошла? — спросил он.
Девушка помотала головой: «Я успела посмотреть лишь несколько комнат вместе с королевой и сегодня прошлась по коридорам, заглянув лишь в открытые комнаты».
— Вот и хорошо, — сказал Ришар и, обратившись к слуге, попросил показать остальные комнаты дворца.
Они завтракали, а генерал не мог оторваться от чарующей красоты, околдовавшей его и пленившей его сердце.
Доев яичницу и намазанные маслом кусочки хлеба, он обернулся к Деодату. — Король уже проснулся?
— Да, генерал Ришар де Монсепье, Его Величество уже позавтракал и готов принять Вас, — ответил слуга.
— Все, мне пора, — простился он с возлюбленной и, поцеловав в щечку, вышел из столовой, направившись в кабинет короля, где они всегда обсуждали важные политические решения. Это была просторная комната с большим круглым столом и множеством стульев вокруг. Стену занимали карты Франции, Европы и мира. Обычно здесь собиралось человек десять, а то и больше, но сегодня в ней должны были присутствовать только двое.
Когда генерал вошел, король уже сидел за столом и смотрел на какие-то бумаги, разложенные перед ним. Услышав звук открывшейся двери, он поднял свои маленькие, ничего не понимающие глаза на вошедшего и, поздоровавшись, вновь с умным видом уставился в бумаги.
— Мне тут принесли карты Парижа, и, должен признаться, я весьма удивлен, увидев на ней такое разнообразие улиц. Мне всегда казалось, что Париж меньше по размерам, — сказал король.
В голове Ришара никогда не укладывалось, как человек, не знавший даже города, находившего в часе езды от Версаля, мог управлять целой страной. Хотя это и не удивительно, ведь королевскую чету всегда больше интересовали балы на широкую ногу, для которых шились дорогостоящие платья, обвешанные драгоценными камнями, поддерживающие высокий статус короля в глазах других королевств, чем свой собственный народ.
— Найти среди них улочки, на которых могут скрываться заговорщики, будет очень сложно, — ответил генерал, не придумав ничего другого. — Вы позволите взглянуть на них?
— Конечно, — и король подвинул к нему развернутую карту.
Она была огромна. Все улочки были тщательно выведены и подписаны рукой мастера. На неё было нанесены все дома и парки, реки с самыми незначительными ответвлениями и дороги, по которым не в состоянии проехать ни одна карета.
— Вот это, — и Ришар ткнул пальцем на один из районов города, — квартал особенно бедных людей, я называю его кварталом нищеты. Здесь нужно будет проверить каждый дом и угол. Необходимо переодеть солдат в обычную одежду, чтобы они слились с массой, и под видом горожан проверили здесь все.
Король одобрительно кивнул и обвел пальцем территорию вокруг Лувра: «А что находится здесь?» — спросил он.
— Это центр города. Здесь множество магазинчиков с парфюмерией, одеждой, пряностями, конфетами и другим. В целом это относительно спокойный район, по крайней мере он был таким до того момент, пока Вы не повысили налоги всему третьему сословию, в том числе и хозяевам этих магазинов.
Король поднялся и прошелся по комнате.
— Должен сказать тебе, что Дьедонне прекрасна, — неожиданно сменил тему король. — Это одна из прислуги у тебя во дворце?
— Спасибо, Ваше Величество. Мы с ней познакомились, когда я возвращался с Востока, отвезя туда Ваше письмо. Будучи дочерью мелкого дворянина, она сидела дома, когда толпа озлобленных крестьян ворвалась в их дом. Её отец попытался защищать свою семью от варваров, но был убит. Та же участь постигла мать, сестру и двух братьев. Только представьте, рука убийц не дрогнула даже перед трехлетним мальчиком, мирно спавшим в своей кроватке. Дьедонне стала свидетелем этого убийства и зверским изнасилованием сестры, которую тоже убили на её глазах. Полная горя, она бежала через поля, пытаясь скрыться от злой участи, и когда рука судьбы уже коснулась её платья, она выскочила на дорогу прямо передо мной. Там я её подобрал и отвез к себе во дворец.
— А что с теми крестьянами, которые догоняли её?
— Оставил их на съедение воронам, — усмехнулся Ришар.
— Так им и надо, — одобрил король и вновь взглянул на карту. — Пойми, у меня не было другого выхода, – тон его резко сменился, и по его поведению было понятно, что он уже и сам не рад принятому когда-то решению. — Подними я налоги дворянству и духовенству, против их воли, они бы ныли много лет, а может, и устроили бы дворцовый переворот. Мне пришлось поднять налоги крестьянам от безвыходности. Я оказался в тисках, давящих на меня с двух сторон.
— Но ведь Вы же король, Ваше Величество, — заметил Ришар.
— Да, король, и мне как королю давление со стороны дворянства более ощутимо, чем со стороны черни. Да и некогда мне было — необходимо поддерживать авторитет страны в глазах европейских партнеров, — раздосадовался он. — Ладно, что сейчас об этом говорить. Надо думать, как быть.
— Единственное, что мы сейчас можем сделать, так это всячески дать понять заговорщикам, что начинать революцию бесполезно и они встретят сопротивление. Символ монархии, это Вы, Ваше Величество. Пока Вы в безопасности, ни одна из стран не признает революцию состоявшейся. Нужно усилить стражу во дворце и на подступах к нему, — Ришар подошел к висевшей на стене карте Франции и указал на дороги, идущие к Версалю. — Вот здесь, здесь и здесь необходимо расставить военных. Так образом, любой входящий во дворец будет проходить через тройную систему защиты.
— А если приедут гости из других государств? Они ведь увидят эти баррикады и догадаются о нашей беспомощности, — перебил король.
— Если они неглупы, то догадаются. Но мы всегда можем мотивировать усиление охраны, сказав, насколько значимы для нас эти гости. Возможно, самолюбие затмит им глаза, — быстро ответил генерал на вопрос короля и продолжил излагать свой план. — Во-вторых, нам нужно переодеть военных и отправить их на разведку в самые злачные уголки Парижа.
— Таких уголков множество, Ришар. У нас есть столько людей?
— Люди у нас есть, но насколько они надежные, это большой вопрос. Но они нам нужны, — задумался Ришар и потер подбородок.
— И как нам быть? Не молчи. Говори свои мысли вслух, — попросил король. — Я хочу знать ход твоих мыслей.
— Сейчас мы ничего не можем дать таким людям, кроме денег, Ваше Величество. Но деньги — это не тот интерес, за который они будут рисковать собственной жизнью, значит, им нужно дать что-то такое, за что они готовы будут пойти на риск. Тем более что много денег мы им дать не сможем — казна пуста. Да и что они сделают с этими деньгами, если революционеры узнают об их происках? Тут нужно другое. Можно пообещать всем людям, которые нам помогут, что в случае успешного подавления революции, их переведут в дворянское сословие, тем самым обеспечив всеми льготами.
— Как ты себе это представляешь? — всплеснул руками король. — Ты предлагаешь простолюдинам встать на одну ступень с дворянством! Эта чернь, всю жизнь копающаяся в грязи, будет вхожа в мой дворец и одарена почестями!
— Это противно, но у нас нет другого выбора, Ваше Величество. Тем более что если дать ничего другого мы им не можем в данный момент.
Король нервозно забарабанил пальцами по столу.
— Ну, а с другой стороны, Ваше Величество, что потом помешает Вам пересмотреть Ваше же решение, уже после того, как результат революции будет ясен и сложится в нашу пользу? Ведь Вы же король, — продолжал Ришар.
— Твоя правда, генерал. Там можно будет что нибудь и придумать, — обрадовался король, найденному выходу из ситуации.
Генерал разгреб на столе бумаги. Здесь лежали какие-то государственные документы, письма, но не было среди них того, что он искал.
— Ваше Величество, а карты подземных лабиринтов у Вас нет? Не могу найти их.
— Должны быть где-то здесь, среди бумаг, — ответил король и начал помогать разрывать бумаги. — Ах, нет же, я ведь убрал их в стол, — вспомнил король и, открыв ящик стола, вынул из него пачку бумаг. Вот, — протянул он их.
Ришар перебрал листы. На них на самом деле был план подземных лабиринтов.
— Сколько же секретов хранит это подземное царство, — тихонько проговорил он, всматриваясь в карту и накладывая её на план Парижа.
Его мысли стали рисовать образы подземных лабиринтов, скрывавших в своих уголках скелеты, старинные картины и даже сокровища храмовников, спрятанные среди верениц коридоров и потайных дверей. Там был целый мир, живший по своим законам во главе со своим королем и не ожидавший гостей из внешнего мира. Царство нищих и бродяг прочно обосновалось под Парижем и осознанно отгородило себя от мирских забот. Попавшему в паутину лабиринтов человеку никогда не выйти на поверхность. Даже если он выживет и не умрет от голода, он будет обречен на вечное рабство в темноте, под гнетом унижения короля нищих и бродяг.
— В эти лабиринты мы тоже отправим людей? — спросил король, имея в виду подземные ходы.
