Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
***
Время шло, но боль не унималась. Прошло несколько дней с тех пор, как генерал похоронил возлюбленную. Бутоны роз на могиле завяли и стали темными и съежившимися. Слуги пообещали, что с наступлением тепла посадят на могиле много цветов и деревьев. Эти слова согревали душу полководца. Ему хотелось, чтобы Дьедонне спала в тихом месте в окружении красивых цветов. Несколько дней прошли в пьяном безумстве, разбавляемом иногда моментами просветления. Ришар думал о Дьедонне каждый день и каждый час. Одна бутылка коньяка сменялась другой. Он не чувствовал его вкус, жгучесть, а просто пил. Сознание становилось ватным, безжизненным. От алкоголя он не испытывал никакого удовольствия, наоборот, чем больше пил, тем хуже становилось. Но не пить он не мог. Как только возникала мысль остановиться, то тяга усиливалась.
Вся его жизнь стала состоять из четырех разных стадий состояния, через которые он проходил. Первая и наиболее редко случавшаяся была человечность. В такие мгновения, он понимал, что не принадлежит себе и своим желаниям, все его поступки управляемы, и справиться с ними невозможно. Он сам начинал себя бояться, словно это был и не он, а какой-то вселившийся в него демон руководил им, накидывая на глаза черную повязку. Это существо управляло Ришаром посредствам желаний, вызывая их в нем. Алкоголь, жажда насилия — все это было результатом навязанных желаний, первопричиной которой служили гнев, ярость. Вторым было состояние тихого безумства, когда сил на действие не было, и он смиренно терпел душевные страдания, уставясь стеклянным взглядом в одну точку. Третьим было состояние сатанического безумства, когда его глаза наполнялись злой хитростью, и смех вырывался сквозь звериный оскал. Ему хотелось жестокого веселья и разврата, жертвами которых становились слуги. Четвертое состояние было самым опасным, и даже сатаническое безумство было несравнимо с ним, это было состояние неконтролируемой ярости. Оно поглощало его сущность целиком, отпуская лишь потом, когда все было выполнено, и Ришар становился не нужен.
Был поздний вечер четвертого дня после похорон Дьедонне. Генерал сидел в одном из залов и смотрел в окно. Сквозь оконное стекло виднелась полная луна. Сегодня она расположилась как никогда близко к планете, и её свет освещал поверхность земли. На черном сукне было мало звезд, но это только добавляло мистицизма в царящую атмосферу. Лунный свет покрывал верхушки деревьев и ребристой дорожкой отражался в фонтанах. В коридорах горело несколько свечей, освещая лишь его часть. Большинство слуг уже спали, а те, кто не спал, собирались отправиться ко сну. Возбуждение хозяина дворца постепенно подбиралось к своему пику. Почувствовав жажду в чьем-то страхе, он поднялся с дивана и на цыпочках выбежал в коридор. Не издавая шума, он спустился на первый этаж и пошел в сторону кухни. На весь коридор горело несколько свечей, и если бы кто-то вышел из какой-нибудь комнаты, то непременно бы заметил его. Шаги были медленны, а ушами Ришар прислушивался к посторонним шорохам. За какой-то из дверей в конце коридора послышались шаги. Он незаметно подкрался и заглянул в щелочку. Эмма, крупная женщина лет тридцати пяти, домыла продукты наутро и уже собиралась уходить спать. Ришар понял, что она обязательно пойдет через сквозную комнату, дверь из которой находилась позади него. На цыпочках он осторожно открыл дверь и прошел внутрь. Было темно, и лишь из-под двери кухни пробивался слабый свет свечи. Подойдя к двери, из которой должна была выйти Эмма, он затаился в ожидании жертвы. Сердце стучало от волнения, и ему хотелось, чтобы дверь поскорее открылась. А тем временем, кухарка помыла руки, взяла подсвечник со свечей и сделала несколько шагов в сторону двери. Когда она открыла дверь и свечой осветила комнату, хозяин дворца с криком прыгнул ей навстречу. Зрачки его глаз были расширены, и звериный оскал обнажил ряд желтых зубов. Он был безумен. Крик испуганной женщины пролетел по первому этажу и скрылся вслед за хозяином дворца. Подсвечник выпал из рук, потушив свечу. Оказавшись в темноте, женщина истошно кричала и пыталась найти выход, спотыкаясь о разбросанные стулья, которые испугавший её человек опрокидывал, пока бежал из комнаты. Нащупав ручку двери, она дернула её вниз и навалилась. Дверь распахнулась, и она очутилась в коридоре, наполненном светом. Изумлению не было предела. Придя в себя, она поняла, кто предстал перед ней в дверном проеме. Упав на колени, она перекрестилась и прочитала молитву.
Получив порцию адреналина, Ришар прибежал в каминную и с ногами забрался на кресло. Вытянутый язык был напряжен, руки судорожно теребили помятый сюртук, а безумные глаза бегали из угла в угол. Он был похож на умалишенного человека, пребывающего в состоянии сильного психического расстройства.
Генерал откинул голову назад и закрыл глаза. Вместо спокойствия он ощутил страх. Это было не первый раз за последние дни. Слуги уже находили его, забившимся за шкаф в гостиной и испуганно выглядывавшим оттуда. Тело вновь начало трясти. Ферментная система давно перестала справляться с тем количеством алкоголя, который он принимал ежедневно, и дала сбой. Ощутив чье-то присутствие, он одернул голову и посмотрел налево. В дверях стояло невысокое существо, похожее на гнома, и занималось своими делами, не обращая никакого внимания на полководца. Растерянность застала врасплох. Существо, подобного которому он ни разу не видел, стояло в его комнате и хозяйничало. Гном порылся в дверном косяке, выискивая что-то, и повернул голову. Как ни странно, но и гном увидел смотревшего на него человека в измятой одежде. Спокойно посмотрев, он продолжил заниматься своими делами: подошел к камину, внимательно заглянул в него и сунул туда руку. Потом маленькими шажками приблизился к соседнему креслу и запрыгнул на него. Огонь в камине заинтересовал существо, и оно внимательно стало наблюдать за его колыханием. Ришар забыл обо всем и даже о трясущемся теле. Ему не было знакомо это существо, и он не знал, как поступить. Он только слышал о нечто подобном из старых сказок и легенд: что это гномы и живут они в лесах, охраняя сокровища, спрятанные глубоко под землей. Гном повернулся к нему и осмотрел пронзительным взглядом. От глубинного взгляда полководцу стало не по себе. Этот взгляд будто читал его душу, как книгу. Полководец съежился и, отвернувшись, продолжая ощущать на себе пронзительный взгляд, уставился на пламя огня.
Незваный гость еще немного посидел, а потом, спрыгнув с кресла, убежал, оставив генерала в изумленном состоянии.
Ришар поднялся и подошел к тому месту, где недавно сидел гном. Кресло было ровно покрыто пледом, и следов, что на нем кто-то сидел, не было видно. Продолжив следовать маршруту гостя, Ришар выбежал в коридор, но там ничего не было, кроме небольшого пространства кругловатой формы. Из висевшего в воздухе черного пространства исходила атмосфера безграничного ужаса. Генералу было страшно даже смотреть на него, а уж тем более прикасаться, и он, отвернувшись, пошел в противоположную от него сторону, делая вид, что ничего не заметил. Не успев отойти на десять шагов, он услышал непонятное шипение. Озираясь по сторонам, он ничего не увидел. Это была лишь галлюцинация. Он забежал в соседнюю комнату, полагая, что его разыгрывают, но и там было пусто. Шипение прекратилось. Трясясь, он забежал к себе в спальню и запрыгнул на кровать, как маленькие дети забираются на неё с ногами, чувствуя себя в безопасности. Накрывшись одеялом с головой, он лег и притворился спящим, хотя спать не хотелось и бессонница мучила уже вторую ночь подряд. Было тихо, только удары сердца и тяжелое дыхание слышались в пододеяльном пространстве.
— Это ты её убил. Это ты её убил. Это ты её убил, — послышался чей-то скрипучий голос.
Резко выглянув из-под одеяла, он обнаружил, что комната пуста. И хотя было темно, лунного света было достаточно, чтобы осмотреть её. Голос говорил с укором, отчего пугал еще больше. Вскочив с кровати, он выбежал из спальни и побежал в оружейную. Забежав внутрь, он схватил заряженный мушкет и, направив себе в грудь, не задумываясь, нажал курок. Раздался тихий щелчок, и пистолет дал осечку.
— Не пытайся. От меня не уйдешь, — вновь затвердил тот же скрипучий голос, что в спальне.
— Кто здесь? — закричал Ришар. — Кто? Покажись! — приказывая голосу показаться, он кругами бегал по оружейной комнате.
Единственная свеча горела у входной двери. Кружась в полутемноте комнаты, он уронил подставку с аккуратно составленными мечами и копьями, запнулся о мушкеты, о средневековые рыцарские доспехи, подаренные кем то давно.
— Это ты её убил. Это ты её убил, — опять послышался голос.
— Кто это? — закричал полководец, изо всех сил пытаясь подавить страх.
— А ты найди меня, — ответил голос.
Ришар бегал по комнате и не замечал, что в дверях уже стояли двое из прислуги, разбуженные громкими криками и звуками упавшего оружия. Они изумленно смотрели на своего хозяина и уже пожалели, что пришли. Комната была наполнена оружием, и хозяин, помутившись рассудком, мог схватить любое из них и нанести удар. Остановившись на противоположной стороне комнаты, Ришар в свете свечи разглядел своих слуг и подбежал к ним.
— Это вы смеётесь надо мной! — закричал он и принялся трясти за грудки одного из них.
— Нет. Нет! — заикаясь, ответил слуга.
— Ты меня не найдешь! — вновь заговорил скрипучий голос.
Поняв, что причина голоса не в вошедших, генерал освободил слугу.
— Вы слышали, он угрожает мне? — зашептал он, подняв указательный палец вверх и нервозно крутя головой.
— Нет. Я ничего не слышу, — ответил слуга, но хозяин не слушал его, а вместо этого схватил один из лежавших на полу мечей и опять закружил по комнате.
Перепуганные слуги скрылись за дверью и, разбежавшись по комнатам, спрятались. Они поняли, что хозяин спятил и теперь нужно ждать беды. Доносившиеся из глубины коридора крики пугали своим безумством и заставляли подданных трястись в страшащем ожидании. Ришар долго гонялся за скрипучим голосом, махая мечом, пока обессиленный не упал на пол посреди комнаты и не провалился в сон.
Днем он в беспамятстве ходил по коридорам дворца, не замечая никого из слуг, с опаской смотревших на него. Все старались избегать его, и если он кого-то подзывал, то за дверью всегда оставалось несколько человек, способных в любой момент вырвать товарища из лап спятившего хозяина.
Когда генерал напивался, его сознание переключалось на более низкую вибрационную волну и начинало сливаться с нижним астральным планом. И хотя физическое тело оставалось в третьем обертоне третьего измерения, сознание могло фиксировать фрагменты другого мира через глаза и уши, самые чувствительные органы получения информации.
Сумасшедшая ночь забрала много сил и принесла массу потрясений. Теперь отважный генерал боялся каждого шороха и вздрагивал от услышанных голосов. Он заставил слуг молчать в его присутствии, но страх не исчез из его души. Скрипучий голос продолжал звучать в голове, напоминая о причастности к смерти возлюбленной. Незваные гости не показывались, но ощущение постороннего присутствия не покидало его. Близился вечер, и тяга к алкоголю усиливалась. Трясущееся тело сидело на зеленом диване перед столом, на котором стояла початая бутылка коньяка. Дверь открылась, и уставший взгляд с тяжестью перенесся на неё.
Виоль вошла в комнату и улыбнулась, рассчитывая сгладить одиночество Ришара. Теперь, когда соперницы не стало, она хотела своей заботой покорить сердце хозяина, как говорится, быть в нужном месте в нужное время. Обида от того, что ей казалось предательством, не прошла, а только засела глубже.
— Ну, сколько можно переживать, мой дорогой? — сладко произнесла она, стараясь как можно глубже ранить. — Хватит, не веди себя как маленький мальчик, а лучше вспомни, как нам было хорошо.
Её руки заскользили по платью и остановились на бедрах. Она прекрасно знала нрав хозяина, и то, что она делала, было подобно вхождению в клетку со львом — и это не оставляло большого выбора: либо его подчинить, либо быть им съеденным. Виоль сама не понимала, что хотела доказать своим поступком, возможно, даже хотела сама причинить ему боль, сравнимую с той, что он ей доставил. Если так, то ей это удалось. Слова ранили болезненное сердце, помутив рассудок, и копившаяся ярость выплеснулась наружу. Бешенство овладело разумом, и движения стали неконтролируемы. В одно мгновение девушка стала ненавистна ему, хотя и не вызывала отвращения. Она только сильнее стала притягивать его бешенство, словно на ней весь мир сошелся клином.
Дрожь в теле в момент исчезла, и Ришар прыжком соскочил с дивана и кинулся к ней, отбросив в сторону стул, который разделял их, но который он не заметил. Схватив на ходу подсвечник, он швырнул его в сторону Виоль, специально метясь мимо. Тяжелый предмет пролетел рядом с головой и ударился в стену, рассыпавшись на несколько частей. Испугавшаяся девушка стояла не шевелясь, и Ришар увидал в её глазах то, ради чего и замыслил этот бросок. То, что ему было жизненно необходимо для ощущения удовлетворения. Это был страх, и не просто страх, а живой, наполненный чем-то животным. Его невозможно было контролировать, он был неподвластен. Ощутив страх, он хотел уже остановиться, но это приятное чувство чужого страха засасывало все сильнее, и сладостнее становился этот момент.
Момент уже был контролируем, и генерал мог остановиться, приложи хоть немного воли, но ему не хотелось. Наоборот, хотелось упиваться этим чувством, уйти в него с головой и не отдавать себе отчета в своих действия. Виоль вскрикнула от испуга. Приблизившись почти вплотную, он схватил её за шею и повалил на спину.
— Ты всегда её ненавидела за то, что она во всем лучше тебя! — завопил он. Его руки тисками обхватили её и сжали. Он вспомнил, что шея Виоль всегда была мягкая и нежная, но сейчас она казалась твердой и пружинистой. Полнейшее удовлетворение испытывал он в тот момент, когда его сильные руки крепко сжимали пружинистый предмет. Ришар смотрел в её широко открытые глаза, читая в них страх и панику. Как только он схватил её, Виоль пыталась сопротивляться, отталкивая его руками, но чем сильнее сжимались тиски на её горле, тем слабее становилось её упорство. Из приоткрытого рта с трудом выходили невнятные звуки, и даже когда они стихли, вошедший во вкус генерал по-прежнему продолжал сжимать шею, тряся и ударяя головой об пол. Что-то хрустнуло под сдавленными руками, и этот хруст стал тем самым сигналом, заставившим его остановиться.
Он встал и отошел на два шага назад, словно наблюдая за нарисованной им картиной, в которую добавил еще одну деталь.
Прибежавшие на крик слуги застыли в дверях, боясь пройти в комнату. Пухленькое личико Виоль было посиневшим, и на шее виднелись отпечатки пальцев рук. Обойдя стороной хозяина, Роже подошел к ней и приложил ухо к груди. Девушка не дышала. Она была мертва. Не поднимая взгляд, он провел кистью руки по её лицу и закрыл широко открытые глаза. Среди слуг прокатился испуганный шепоток.
Заглядывавшие через дверной проем слуги расступились и пропустили вперед Себастьена, отца девушки, прибежавшего на крик знакомого голоса. Его лицо было взволнованным, и, увидев дочь, он бросился к ней. Себастьен стоял на коленях, держа руку дочери и всхлипывая, плакал, не веря в её смерть. Озлобленный взгляд поднялся и осмотрел присутствующих, пытаясь понять, кто виновен в этой трагедии. Генерал стоял в стороне ото всех и стеклянным взглядом наблюдал за происходящим. Край рубашки был выпущен из штанов, и рукав был порван.
— Что же ты наделал? — слезно крикнул Себастьен на своего хозяина.
Его голос оказался ярко выражен на фоне молчаливой тишины и вызывающ. Потребовалось всего мгновение, чтобы способность держать все под контролем ушла на второй план, позволив вырваться неконтролируемой ярости и эгоизму. Не привыкший к повышенному тону в свой адрес, Ришар выхватил висевшую на стене шпагу Гобера и с криком, размахнувшись, рубанул по шее Себастьена. Тот даже не успел вскинуть руки, чтобы защититься. Остриё лезвия рассекло шею, как масло, распоров кожу, гортань и мягкие ткани мышц. Закончив движение шпагой, Ришар обронил её под ноги и, сделав еще один шаг назад, сел на диван.
С грохотом оружия отступила и ярость, оставив его одного отвечать за совершенное деяние. Ясность озарением сошла на него. Неужели лежавшая на полу Виоль и истекавший кровью Себастьен — его рук дело? Кто-то в такой ситуации не может вспомнить, что произошло, называя это аффектом, и лишь мимолетные воспоминания воскрешаются в их головах, но Ришар помнил все с детальной точностью. Он помнил ощущения того, как сильные руки обхватывают девичью шею, и она, напрягаясь, становится упругой, помнил исходящий из Виоль страх, осознание близкого конца. Он только не понимал, что противилось его выбору, заставляя своей жаждой насилия заводиться все сильнее. Выбор у него был. Он мог остановиться и не причинять страдания невинной служанке, но не хотел. Ему хотелось упиваться её страхом, впитывать его в себя. Тем более что своими словами Виоль задела честь Дьедонне и его личное самолюбие.
А ведь он мог отпустить шею, в самый последний момент ослабить хватку, когда Виоль поняла, что приблизились последние секунды. Мог, но не сделал. Что-то вмешалось в его действия, убрав на второй план его самого, и за него дожимало тонкую шею. Ришар лишь наблюдал за этим как бы со стороны. Он все видел, все чувствовал, но не мог ничего поделать.
Он упал на колени и трясущимися руками закрыл лицо. Это был очередной момент пробуждения, пришедший в самый неподходящий момент. Генерал испугался себя. Позволив один раз вырваться животной злобе, он проклял себя. Страшное чувство совершенности проступка, который нельзя вернуть назад, вселилось в него и принялось терзать.
Растолкав слуг, хозяин дворца в подавленном состоянии выскочил из комнаты и побежал.
