Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
«Неужели беспорядки докатились уже досюда?» — ужаснулся Ришар.
— А что вы двое знаете о свободе? — спросил он у них, внимательно вглядываясь в реакцию.
— Свобода, это когда ты делаешь то, что хочешь, и тебе за это ничего не будет, — гордо произнес небритый, глядя на избитого. Он явно ждал какого-то комментария, который уже собирался парировать.
— Да-а-а, братцы, — протянул Ришар и рассмеялся. — Недолго просуществует государство, если её граждане будут жить по законам вашей свободы.
— А что тебе не нравится, — рассердились они и подошли ближе.
— Все прекрасно, все отлично. Значит, если я вас правильно понял, вы будете относиться к каждому человеку так, как захотите. Верно?
— Ну, да. Только не так, как захотим, а так как он будет заслуживать, — начал соображать небритый.
— Если к каждому человеку относиться так, как он этого заслуживает, то весь мир накроют волны насилия, — ответил Ришар. — Ну, да ладно, продолжим. Очень хорошо. А кто будет определять, что хорошо, а что плохо? Кто будет определять степень «заслуженности»?
Этот вопрос поверг молодцев в стопор. Они стояли и смотрели то друг на друга, то на сидевшего в грязи человека, задавшего слишком сложные вопросы. Одно успокаивало генерала, что за всеми этими народными волнениями стоят грамотные люди, а не такие, что перед ним, не способные связать двух слов и четко выразить свою же мысль. Сейчас для полководца было превыше всего не то, кто будет управлять страной, а как он будет это делать. Его волновала дальнейшая судьба родной и горячо любимой Франции. Он очень хотел, чтобы люди, стоявшие за этими событиями, оказались грамотными, способными вывести страну из бедственного положения, и создать из его Франции процветающую страну.
— Свобода — это такой образ жизни, в котором свобода одного человека, не должна ущемлять свободу другого, — объяснил он им. — Но если более глобально, то это пограничное внутреннее состояние, постоянно балансируемое между «хочу» и «нельзя».
— Не учи, папаша, — брякнул чумазый. По его взгляду было видно, что он не понял ничего из услышанного. Его глаза на мгновение замерли в мыслительном процессе, а потом, догадавшись, что это тяжело, обрели прежнюю наглость, даже не пытаясь понять услышанное. — Лучше вспомни, свободу скольких людей ты ущемил за свою жизнь.
— Теперь мы вам всем отомстим, — добавил небритый и плюнул в сидящего Ришара.
— Мстите! Но только вряд ли эта месть поможет вам. Вы уже потеряны для цивилизованного общества. Вы лишь деревянные солдатики в руках кукловода, управляемого вами, посредствам ваших «хотелок». Новая власть будет делать то же самое, что делает и сейчас король, лишь назначив на руководящие посты своих приближенных. Все останется без изменений, запомните мои слова. Вам лишь дадут иллюзию того, что вы хотите, но на деле все останется без изменений, только сменятся названия. И вы будете упиваться этой иллюзией. Альтруистов давно нет! Вымерли они все, не успев родиться! — Генерал смеялся над ними, но они этого не понимали. Они чувствовали иронию, но не могли уловить её умом.
Скоро, словесные атаки напавших закончились. Два этих жалких неряшливых парня почувствовали внутреннюю силу и знания человека и зауважали его, что в их понимании было равносильно испугу. Принцип «Боится — значит, уважает» всегда был и остается свойственной чертой людей, далеких от самоуважения и гордости, признающих свою слабость, способных подчиняться только силе и понимать только с позиции силы.
— А что вам обещает новое правительство? — перешел в атаку полководец.
— Они говорят, что у нас будет то, чего сейчас нет… Обещают деньги… — ответил небритый и пронзительно взглянул в глаза спросившего.
— Зачем вы так печетесь о деньгах? Деньги не есть счастье. Живите в свое удовольствие и любите!
— Тебе легко говорить об этом! У тебя все это есть в избытке! — сказал небритый.
— Тут ты не прав, — сказал чумазый. — У него все это было раньше, — и они оба рассмеялись, широко открывая рты и выставляя на обозрение свои сгнившие зубы.
— В чем-то вы правы, но далеко не во всем. То, что принадлежит мне, а именно, самоуважение, у меня никто не отнимет. А деньги — это мелочь. Намного важнее то, что внутри. Это лишь за неимением таковых кажется, что, имея деньги, можно приобрести и получить все. Запомните, чем больше у вас денег, тем больше соблазнов, уводящих вас от вашего внутреннего мира.
Ришар говорил и сам не верил, что слова принадлежат ему. Всю жизнь он жил вопреки произносимому, выставляя на первый план физические блага в виде роскоши и удовольствия. Казалось, что кто-то свыше вещал через него, как через рупор, заставляя размышлять над сказанным в первую очередь его самого.
Послышался топот коней. Ришар обернулся, надеясь, что скачут какие-нибудь военные, но это ехали его обидчики. Они были верхом на конях, такие важные, будто впереди их ждали собственная коронация. К одной из лошадей была прикреплена тележка, ехавшая с ужасным скрипом. Этот звук совсем не вписывался в душевное спокойствие генерала и раздражал нутро. Беспечность стала уходить, выпуская вперед недовольство и контролируемую злобу.
— Я не осуждаю вас, ведь вы фрагмент народа, а народ подобен стаду, подобные вам не любят людей, которые умеют и хотят мыслить, — усмехнулся Ришар в последний раз над чумазым и небритым и отвернулся, всем видом показав, что они не достойны и разговора с ним.
Люди подъехали и остановили коней.
