Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
— Как он себя вел? — поинтересовался человек с лысой головой.
— Спокойно, — ответил чумазый, вновь почувствовав себя уверенно. — Только больно он разговорчивый.
— Пусть говорит, пока может, — добавил кто-то еще. Ришар не разглядел говорившего из-за стоявших перед ним людей.
— Грузите его, — скомандовал лысый и, спрыгнув с лошади, сам помог погрузить полководца в телегу.
Отвратительный запах гнилья и навоза, смешанный воедино, исходил от телеги. Видимо, в ней перевозили не то навоз, не то сгнившие продукты, но что бы то ни было, это вызывало рвоту. Ассоциативное мышление создало страшный образ полуразложившегося тела Дьедонне и вернуло на лесную дорогу, когда он, положив руки на гроб, почувствовал запах, чем-то напоминавший этот. Потребовались мгновения, чтобы Ришар осознал причастность и этих грязных людей, схвативших его, к смерти любимой. Злость закипела, и Ришару самому добровольно захотелось оказаться под властью этой страшной сущности. Потерять над собой контроль и уничтожить, стереть с лица земли этих убогих людишек. Но что она могла сейчас, когда её игрушка была связана по рукам и ногам и не могла даже самостоятельно встать? Она могла заставить свою марионетку мучиться от беспомощности, больно терзая душу, и проклинать обидчиков. И она сделала это.
Ришар уткнулся лицом в дно телеги и до скрипа сжал зубы. Не было сил терпеть все эти переживания и копить их в себе. Слишком много их скопилось за последнее время. Находясь под властью кукловода, полководец перекатился на спину и изо всех сил ударил связанными ногами, стоявшего к нему спиной человека. Тот вскрикнул и, перелетев через борт, упал на землю. Рассчитывать на побег не приходилось, и Ришар гордо принял полетевшие в него удары. Его били руками, ногами, палками, пока он не потерял сознание. Это было единственным возможным бегством от горьких чувств и переживаний.
…Был первый вечер, когда Ришар и Дьедонне прибыли в Версаль. Вокруг было тихо, и никто не смел мешать двум влюбленным сердцам наслаждаться уединением. Голова Дьедонне лежала на генеральском плече, и из глаз текли слезы страха и отчаяния. Она не хотела мириться с мыслью, что скоро может начаться революция. Ришар успокаивал её как мог, и в этих отчаянных уговорах родилась ситуация, когда два лица оказались в критической близости друг от друга. Глаза вспыхнули огнем. Генерал смотрел в лицо своей избраннице и не мог налюбоваться. Её зеленые глаза, тонкие губы, светлая кожа — все это очаровывало. Её запах возбуждал. Прикосновение маленьких ладошек к спине било током изнутри и лишало сил. Крепкая рука коснулась светлых волос, и большой палец, тронув мокрую щеку, вытер с неё слезу. Зеленые глаза робко смотрели на него, моля о первом шаге. С волнением миновав критическое расстояние, Ришар коснулся нежных губ и почувствовал встречное движение. Это было божественно. Казалось, все ангелы слетелись, чтобы взглянуть на самый чистый, невинный поцелуй, наполненный самыми светлыми чувствами. Нежный язычок Дьедонне проник внутрь, и Ришар закрыл глаза, забыв себя от удовольствия. Влюбленные играли языками, и ничто мирское их не интересовало. Была только владыка Любовь, стершая все вокруг, оставив лишь два сердца наслаждаться самым великим и единственно истинным чувством. Тоненькие ручки обхватили плечи, маленькие ноготки впились в шею, заставив Ришара выгнуться от удовольствия. Они целовались, изредка разрывая приятные соприкосновения, чтобы насладиться близостью возлюбленного. Будто находясь под напряжением тока, всю душу генерала приятно выворачивало, скручивало. Потоки блаженства текли через его тело, проникая в каждую фибру души. И чем крепче он прижимал к себе любимую, чем сильнее становились эти ощущения. Дьедонне сомкнула свои губы, и невинными глазами, полными любви, взглянула на Ришара. Тонкие руки еще крепче сжали широкие плечи, и маленькая головка легла ему на плечо…
Очнулся он на подъезде к Парижу. Грязный ненавистный город, связанный с самыми трагическими воспоминаниями. Ришар вновь был наполнен двойствеными переживаниями. С одной стороны, приятные чувства сна, напомнившего о первом и единственном поцелуе, грели душу, а с другой, — горестная реальность и душевное одиночество.
Настроение у обидчиков было приподнято. Особенно усердствовал лысый. Плоскими шутками и замечаниями он старался поднять всем остальным настроение и считал себя на высоте. Шутки вызывали отвращение у генерала и пробуждали ненависть. Злость забурлила и хотела вырваться наружу, но внезапный удар ногой в затылок остудил её пыл. В глазах потемнело. Стараясь не показывать, что ему больно, Ришар открыл глаза как можно шире, но не было и просвета. Только боль и темнота. Потом поплыли темные круги перед глазами, и образы мира постепенно вернулись в затуманенное сознание. В суете Парижа каждый был занят своим делом, но, увидев дворянина в дорогой, но в оборванной и грязной одежде, все устремляли на него насмешливые взгляды. Они радовались и улыбались, глядя на него. Им было приятно видеть дворянина в столь унизительном положении. Парижане выкрикивали одобрительно речи в адрес схвативших его людей и приветствовали их, как героев. Женщина в грязном платье вплотную приблизилась к катящейся телеге и плюнула в него. Глаза Ришара налились злобой с новой силой, но сделать он ничего не мог. Увидев, что поступок остался безнаказанным, прохожие стали плевать в него и бросать всякие предметы, что попадались под руки.
Оплеванного и униженного, его подвезли к вытянутому одноэтажному зданию. Это была тюрьма. Встретившие его люди схватили под руки и затащили в строения. Внутри царила неприятная атмосфера и сырость стояла в воздухе, ложась на стены и пол. Его протащили по первому этажу и спустили в подвал. С десяток железных дверей с засовами стояли по обе стороны. Стражи подвели Ришара к одной из них, и железный засов лязгнул за его спиной. В камере было темно, и лишь слабый свет пробивался сквозь маленькое зарешеченное дверное окошко. Оставшись в темноте, генерал сел на пол и провалился в свои ощущения — воспоминания, чередовавшиеся со сном.
Сидя на каменном полу, Ришар услышал приближающиеся шаги нескольких пар ног, но сколько их было точно, он не мог определить. Шаги остановились за дверью. Несколько секунд молчания… бряцанье тяжелой связки ключей… и лязг замка.
Самообладание стало покидать его, и пелена окутала голову. Не осознавая свое тело, будто им управляет кто-то другой, Ришар вскочил с места и укрылся за дверью. Демон понял, что вот-вот может потерять свою марионетку, и стал отстаивать её до конца, решившись на побег. Ему хотелось продолжать сеять зло руками генерала.
Дверь открылась, и слабый свет горевших в коридоре факелов просочился в его камеру. Открытая дверь мешала ему увидеть пришедших за ним людей, и он подошел ближе к двери. Терять ему было уже нечего. Всё что представляло для него ценность, он уже потерял.
Ришар видит, как в камеру входит один человек, за ним еще двое. Движения их медленны и плавны, как будто передвигаются они под водой. Два удара сердца… и тяжелый кулак медленно, но верно летит навстречу поворачивающейся к нему голове второго вошедшего. Не успев среагировать, он опускается на каменный пол темницы. Пытаясь двигаться как можно быстрее, Ришар прикладывает все силы для нанесения быстрых и точных ударов, но тело его тянется подобно резине, не давая возможности для быстрого передвижения. Он видит, как один из двух оставшихся пытается закричать, и тут же посылает ногу ему в живот. Целая вечность прошла, прежде чем нога достигла своей цели. Получивший удар человек летит в угол камеры, цепляя на ходу своего товарища. Один долгий медленный, затянувшийся прыжок, и Ришар оказался напротив лежащих. Во второй раз огромный кулак ползет в челюсть испуганно таращемуся на него врагу. Тяжелый кулак касается его челюсти и впечатывает голову в холодную каменную стену. Мысль, что эти люди могут быть причастны к смерти Дьедонне, наливает его глаза кровью и выпускает в кровь большую порцию ярости. Ладонь сжимается на горле второго сидящего в углу противника и с хрустом ломает кадык. Медленно повернувшись к выходу, Ришар замечает стоящего в дверях еще одного врага. Он устремляется на него. Первый шаг — и он видит, как испуганно смотрит на него враг, чувствует его страх, недоумение и растерянность. Второй шаг ; и он считывает причину этих эмоций. Третий шаг — и в его голове звучат мысли врага: «Как такое возможно? Мы только вошли, а он уже убил Ивена, Жана и Теофана». Четвертый шаг — и спина стоящего в двери с хрустом огибает угол, и Ришар, гонимый местью за смерть любимой, бежит дальше.
Движения по-прежнему медленны и даются с огромным трудом, словно он двигается в желе. Пробегая мимо одного из закоулков подземелья, Ришар замечает в нём боковым взглядом стоящего охранника. Еще несколько толчков ногами, и он уже около лестницы, ведущей наверх. Он чувствует за спиной выбежавшего охранника, с которым он разминулся несколько секунд назад. Крик охранника — «Не упусти беглеца» — звучит в голове.
Не оборачиваясь, Ришар делает еще пару десятков шагов вверх по лестнице и видит, как его тело медленно переносит через несколько ступеней после каждого толчка. Каменный пол подземелья сменился гладким деревянным. Ещё шаг, и чувствует усталость, ощущает, как силы покидают его. Мышцы ног забиты и уже не в силах держать его. Волна усталости прокатилась по телу. Дыхание стало тяжелым и частым. В голове помутнело.
Двое мужчин появились на пути. Перегородив собой дорогу, они ждали, когда беглец сам попадет в их руки. До них было всего около пятидесяти футов, но с каждым шагом силы покидали Ришара в геометрической прогрессии. Сделав ещё пару шагов, беглец упал на деревянный пол и потерял сознание.
Очнулся Ришар в грязной телеге, запряженной грязно-серой лошадью. Страх засел в его сердце. Вместе с ним в телеге ехали еще несколько человек. Кто они были, он не знал, но выделил из них двух женщин в белых одеждах и двух стражников в грязных мундирах. Конечно, ему было наплевать на них. Его голова и без этого была забита собственными мыслями. Не было сомнений, что его везут на казнь. Но одна мысль утешала его: наконец вновь удастся увидеть свою любимую. Конечно, сомнения были в нём. А вдруг там, за смертью, ничего нет. Вдруг за её границей только чернота и несуществование. Интерес к оккультизму так и остался только интересом, не выйдя на уровень практик. Кто знает, возможно, священники ошибались, говоря о Боге и царстве небесном? Он знал, что совсем скоро он узнает ответ на этот вопрос. Даже намного раньше, чем хотелось бы.
Недавно прошел дождь, оставив после себя лужи и покрасив дома в темные тона, сделав их еще мрачнее, чем прежде. Под серым, затянутым тучами небом господствовал влажный воздух. На дне телеги стоял тонкий слой воды, и сиденья были мокрыми. Ришар поднялся и, удерживая равновесие, заправил белую рубашку в штаны под внимательные взгляды охранников. Одежда была грязная и местами рваная. Он поправил штаны, отряхнул одежду и протер туфли: привел себя в приличный вид.
Путь до площади был недлинным. Когда-то давно он стоял на этой площади, готовя армию к походу. Если б знал он тогда, что спустя несколько лет этот поход будет предан забвению, погибшие в нем люди будут названы врагами, а собственная жизнь оборвется в этом самом месте. Сейчас на месте прошлых побед стоял эшафот с гильотиной. К эшафоту вела длинная деревянная лестница, по которой уже поднимался палач. Площадь была полна народа, жаждавшего мести и развлечений.
Телега подкатила к сцене, и Ришар сразу выскочил из неё. Толпа, собравшаяся на казнь, своими криками одобряла действия конвоя и палача. Она была неугомонна и требовала скорейшей казни.
Тело некогда отважного полководца словно залили свинцом, и каждое движение давалось с большим трудом. Он презирал эту чернь, собравшуюся глазеть на его последние минуты. Меньше всего ему хотелось доставить удовольствие этим подонкам, пришедшим лицезреть его страх и страдание. Генерал улыбнулся толпе, которой это пришлось не по нраву, и двинулся на авансцену навстречу смерти под неистовый свист и брань толпы.
Он ступил на эшафот и оказался лицом к лицу со своей смертью — гильотиной. Она была мрачна, и исходившая от неё атмосфера ужаса проникала вглубь, навязывая страх. Косой нож гильотины поблескивал под лучиками предзимнего солнца. Полководец вспомнил, как доктор Жозеф Игнас Гильотен принес на рассмотрение королю несколько вариантов своего изобретения и Его Величество приняло именно эту модель. Этот более гуманный способ исполнения смертной казни в сравнении с применявшимися до этого сожжением, повешеньем и четвертованием, уравнял и нищих, и богачей, аристократов и крестьян.
Эмоции были накалены до предела, и в этом состоянии Ришар почувствовал, как что-то откололось от пространства рядом с ним, но это отделение ощутилось в физическом теле. Тяжкий груз спал с плеч, и ненадолго появилась легкость, которая скоро оказалась подавлена страхом.
Сзади к Ришару подошел человек и туго связал руки. Ришар попытался воспротивиться, но подошедший на помощь палач помог завершить начатое. Вместе они связали руки и подтолкнули к гильотине. Для генерала этот жест был унижением. Ему не хотелось встретить смерть со связанными руками и повязкой на глазах. Он хотел уйти гордо, не доставив черни удовольствия. Не дав надеть на себя повязку, он почувствовал, как сильные руки схватили его за плечи и, с силой положив на тележку, подкатили к прорези для головы. Du courage General Rishar de Monsepe!; Острие лезвия ощущалось над шеей. Ришар бросил взгляд вниз, и его внутренний страх едва не вырвался наружу. Там, в корзине, лежали отрубленные головы. Перепачканные кровью, они лежали кучей, и их открытые глаза смотрели на него. Все мысли исчезли под гнетом накатившего страха. Поддавшись страшным эмоциям, он не заметил, как его натянутая улыбка перешла в оскал. Он проклинал народ, так жестоко обошедшийся с его любимой и им самим. Он ненавидел их всех и не хотел прощать убийц любимой девушки. В её смерти были виноваты все собравшиеся на площади люди. Каждый из них внес свою лепту в развернувшиеся события.
— L’heure de l’expiation est venue!; — услышал Ришар голос палача, и нож гильотины со свистом полетел вниз, разрезая воздух. Что то резким движением коснулось шеи, словно ребром ладони ударили по ней, и раздался громкий звук. Резкая боль вспыхнула в том месте… Вспыхнула и исчезла, не задержавшись в теле. Картина площади с ликующими людьми, закружилась… Закружилась и остановилась. Через прутья корзины площадь казалась маленькой и далекой. Сознание Ришара раздвоилось. Он видел глазами отрубленной головы и зрением духовного тела одновременно. Появилось ощущение полета. Его несло навстречу ликующей толпе. Прошло несколько секунд, и лишь потом его зрение слилось в одно.
Пролетая над головами людей, Ришар-Энлиль увидел, как летит прямо на высокого человека с поднятой вверх рукой и сжатой в кулак ладонью. Он был весь грязный: одежда, лицо, руки. Судя по выражению лица, этот человек ликовал. Одобрительный крик вырывался из его открытого рта. Грязный картуз на голове был сдвинут набок. Ришар-Энлиль попытался уйти от столкновения, но не смог. Невидимая сила протащила его сквозь грязное лицо и стала поднимать вверх.
Он совсем не чувствовал боли после удара. Единственное, что доставляло ему боль, так это обращение с его безжизненным телом. В то момент, когда его тащило вверх, Ришар-Энлиль наблюдал, как палач показывает толпе его голову, держа за волосы. Увидев свою голову в руках палача, всеобъемлющий ужас содрогнул всю сущность. Каждая фибра его души оказалась наполнена отвращением. С высоты, на которой находился Ришар-Энлиль, была хорошо видна площадь и тот факт, что он может видеть, привел в некоторое недоумение. Если я вижу, значит, я жив! Мелькнула в нём мысль. И одновременно с этим он стал вспоминать, кем являлся в действительности, и некоторые знания.
Одновременно со страхом белёсого цвета, засевшим в том месте, которое в физическом теле называлось грудью, в нем воскресло знание того, что у Бога нет религии! И церковники были неправы, а большей правдой обладали оккультистов, чьё мировоззрение несовместимо с взглядами господствующей церкви. Энлиль стал понимать все, что происходило вокруг. И что белесый цвет, или цвет слоновой кости, засевший в груди, — это цвет ужаса на энергетическом уровне.
Энлиль взглянул в направлении места, куда его тащило, и увидел, как его затягивает в нечто, подобное плотному энерговороту диаметром около сорока футов, вращавшемуся по часовой стрелке и состоявшему из чёрных и серебристых полос, перетекавших друг в друга. Он предполагал, что его там ждет, и решил провести немного времени рядом с землей.
Решив продолжать жить дальше, не мучая себя этой не самой приятной для себя картиной, Энлиль облетел толпу, собравшуюся на казнь. Он полетел в трех футах над головами людей, внимательно вглядываясь в лица, пытаясь отыскать знакомых. В толпе мужчин и женщин он увидел высокого сухого взрослого человека с острым носом и выдававшимся вперед подбородком. Он знал его. Это был Ксавье. Но не рост или нос этого человека, а родинка в области виска волновала Ришар при жизни. Встретившись с ним однажды, Ришара долго мучился вопросом, откуда знает его, но сейчас, находясь в таком состоянии, он мгновенно вспомнил школу гладиаторов и стрелу, миновавшую его самого и сразившую насмерть молодого парня по имени Игнатий, попав ему прямо в висок. В месте того прошлого ранения сейчас-то и находилась родинка. Энлилю было странно понимать, что эта встреча не удивила его, только что-то внутри сказало: все взаимосвязано.
Ему вдруг стал интересен этот новый, как ему тогда показалось, от не до конца восстановленных знаний мир, и понимая, что впереди его еще ждут сюрпризы, он отправился дальше, так и не найдя больше знакомых в толпе людей, собравшейся на его казнь.
Освоившись в передвижении и вдоволь наигравшись со своим телом, то растягивая руки и ноги, то превращая всю свою энергетическую сущность в шар, Энлиль взлетел на три сотни футов вверх. С этой высоты открывался потрясающий вид на город и лес, находившийся за его пределами. Пролетев до окраины города на такой высоте, Энлиль понял, что ему неприятно находиться так высоко от земли, и спустился ниже. Сейчас он летел футах в тридцати и рассматривал знакомые улицы с вида, о котором даже не подозревал.
Неожиданно по астральному плану, в котором он находился, прошла волна колебаний, заряженная чувством страха. Источник находился в третьем обертоне третьего измерения, месте, ставшим для него родным за последние тысячи лет. Поняв, где именно находится её источник, Энлиль полетел к нему, не меняя высоту полета. Вылетев за пределы города, он поднялся повыше и полетел над кронами деревьев. В ушах свистело от огромной скорости. И Энлиль полностью контролировал свой полет. Он чувствовал, как из духовного тела выделяется нечто похожее на невидимую субстанцию, державшую его в воздухе и помогавшую ему в управлении.
Долетев до ближайшей опушки, спрятанной среди густого леса, заселенного дикими зверями, на которых он всегда с удовольствием охотился, перед ним встала картина, от которой по всей сущности прокатилась неприятная волна. Внизу, на поляне, были выложены костровища с высокими палками посередине, к которым были привязаны еще живые люди. Энлиль чувствовал страх, исходивший от этих людей. Именно он-то и был причиной, взволновавшей атмосферу астрального плана. Люди в грязных одеждах разожгли факелы и, сказав что-то, разнесли огонь по всем костровищам. Страх и боль людей на кострах усилились, когда огонь охватил их тела. Энлиль видел, как они кричали от боли, и волны негативной энергии распространялись в пространстве во все стороны.
Энлиль облетел всю импровизированную площадку для казни, иногда останавливаясь и наблюдая за происходившими в третьем обертоне событиями. Сейчас ему был хорошо виден результат этой революции. И не только в физическом плане. Он ясно видел мысли, чувства и эмоции людей, участвовавших в этих событиях. Он видел, как взявшие на себя роль палачей люди, свято верили, что делают благое дело, убивая себе подобных.
Души сожженных на кострах людей вылетали из своих земных тел и, не понимая происходившего с ними, начинали метаться из стороны в сторону. Находясь между небом и землей, он знал, что души людей, сожженных на кострах, очень быстро находили покой и забывали о своей земной жизни, устремляясь в дальнейшее путешествие по истинной жизни. Те же, чьи тела оставались без внимания или просто захоронены, еще какое то время будут скитаться по промежуточному миру в ожидании разрыва связи со своей физической оболочкой, которое может произойти только после превращения тела в прах.
Единственное, что может утешить нас, живущих в третьем обертоне, а тем более их, недавно покинувших наш мир и перешедших в соседствующие миры, так это то, что время для нас одно, а для них — совсем другое. У них его нет. Зачем оно им? Это нам, людям, думающим о скоротечности жизни, свойственно считать каждый час и каждую минуту заранее расписанного дня. Им же, знающим, что конца нет, свойственно наслаждаться любованием земной жизнью со стороны, путешествуя по временам.
Очень быстро ему надоело находиться в этом мире. Он успел вспомнить многое и понял, что знает весь этот астральный мир. Устремившись вверх, он увидел тот же энерговорот, что видел над гильотиной. Его диаметр был около сорока футов, он так же вращался по часовой стрелке и состоял из чёрных и серебристых полос, перетекавших друг в друга. Оказавшись в энерговороте, он чувствовал, как его несёт спиралью. Летя по этим оборотам, яркий свет, не слепивший глаз, появился в конце туннеля.
