Человек с планеты Нибиру, главы 9-10
Размышляя, Эдгар дышал полным дыханием и смотрел в небо.
— Сейчас есть только один человек, обладающей достаточной для этого силой и Знаниями, и с недавних пор он стал метить на эту должность. Если со мной что-то случится, все члены ордена поддержат именно его, но пока я жив, ему ничего не светит.
— Но ведь мистер Дион уже стар, и скорее он оставит нас, нежели ты.
— Ну, во-первых, никогда не стоит зарекаться, а во-вторых, я имею в виду не Вальтера, а Жюля.
— Жюля? — удивился я, и тут же образ всегда дорого одетого человека встал перед глазами.
— Ага. Он очень силен.
Я всегда симпатизировал Жюлю Брендлу. Его умение сочетать в себе Знания об иллюзорности нашего мира и материальные вещи вызывало у меня уважение. Я по себе знал и встречал это часто среди других оккультистов, что, погрузившись в магию, начинаешь уделять больше внимания своей внутренней составляющей, нежели внешней. А знание того, что все вокруг — это ничего не стоящие мелочи, вообще заставляли пересмотреть многие вещи, такие, как одежда и внешний вид. Для меня самым наглядным и красочным примером такого отношения к материальному был Виллиам Хартворт. Жюль же всегда был серьезен и сдержан. Чем-то он даже напоминал мне Эдгара в первые дни знакомства, хотя кто знает, может, и он на деле является человеком веселым и беззаботным. По крайней мере, одно я знал точно: несмотря на свое спокойствие, у него наступали моменты ярости, и тогда виновников этого перепада настроения ждали серьезные последствия. Предупреждающим знаком этого являлся большой шрам полукруглой формы с левой стороны головы. Эдгар мне рассказывал, что Жюль получил его в результате драки против трех вооруженных ножами бандитов, подкарауливших его вечером. Тогда он не умел в достаточной мере тонко пользоваться магией, поэтому искусственно вызвал в себе ярость и, не замечая ударов, наносимых ему, до полусмерти забил нападавших. О том, что кожа на его голове была разрезана, он узнал только после драки.
— Ну, так каков будет твой ответ? — услышал я голос, пробивавшийся сквозь воспоминания.
— О чем разговор? Конечно, я с огромным удовольствием вступлю в твой орден, — ответил я. — Только скажи откровенно, для чего ты это делаешь? Зачем ты сейчас приглашаешь меня в организацию, хотя изначально был против?
— Я вижу, что ты стремишься к Знаниям, и чувствую, что должен дать их тебе. Только должен сразу же тебя предупредить о проблеме, с которой ты обязательно столкнешься. Как только ты вступаешь в какой-либо орден, ты становишься зависимым от них в первую очередь, на энергетическом уровне. То есть ты подключаешься к их эгрегору, из которого вырваться будет непросто.
Вообще, всегда велика опасность оказаться в так называемом «черном ордене», который идет по Левому Пути. Человеческий фактор присутствует везде, и даже орден, создаваемый с самыми светлыми целями, может перешагнуть на Левый Путь из-за невежества нового магистра.
— Мне кажется, что весь наш мир устроен по двойственному принципу. Все, чего мы касаемся, это палка о двух концах. Всегда и во всем есть как положительные аспекты, так и отрицательные.
— Совершенно верно. Ты только что сам начал разговор еще об одном Вселенском Законе, носящем название «принцип полярности». Он, как и все остальные, проявляется во всех областях жизни и природы. Есть ночь, и есть день, темень и свет, тепло и холод, добро и зло — этот список можно продолжать бесконечно. Но при этом, в каждом мужском есть женское начало, а в женском — мужское. Следовательно, несмотря на всю разницу между этими состояниями, одно не может существовать без другого, поскольку существует, только в единстве с оппонирующей стороной. Вспомни китайский знак Дао, который я тебе показывал с месяц назад. Он очень четко формулирует устройство всего нашего мира: существует белое и черное, в каждом белом есть часть черного, в каждом черном есть ровно такая же крупица белого, но при этом, они образуют единый круг и не способны существовать раздельно.
Мне было это слегка сложно для понимания, но я знал, что пройдет совсем немного времени и я все пойму.
— То есть во всем есть положительный аспект?
— Да.
— А как тогда относиться к смерти? Эта тема начала пугать меня в последнее время, но, судя по этому принципу, должно же быть в ней что-то хорошее. Я чувствую, как постоянно цепляюсь за этот вопрос и не могу идти дальше.
Эдгар весело рассмеялся, и, размахнувшись, пнул ногой лежавшие на дорожке сухие листья.
— Смерть — это самый чарующий, загадочный момент нашего земного существования. Нет ничего иного, что бы так пугало и в то же время интересовало человека. Каждый боится её от незнания того, что ждет нас за её чертой. Однако после тяжелой, изматывающей жизни смерть — это приятная передышка, отдых перед следующим рывком. Понимаешь, смерть, в нашем понимании, — это не совсем верное явление. В действительности смерть — лишь блокировка памяти, забытье информации о своем прошлом. Ты — это сгусток энергии, который всегда был и всегда будет. Тебе не кажется, что ты это где-то слышал? Это то, что называют душой. Каждый из нас и есть в первую очередь душа, а то, что ты видишь в зеркале, это тело, элемент физического мира, через который ты реализуешь себя в этом плотном мире, это твой сценический костюм в спектакле под названием «жизнь». Наше тело является проводником для проявления души на данном плане существования. Энергия не может испариться или исчезнуть. Она может только видоизмениться. Я имею в виду, что она может из одного состояния перейти в другое, но от этого она не исчезнет. Осознать это можно только через собственный опыт.
Сейчас я сделаю небольшое отступление и постараюсь показать, что древние думали о смерти. Вот, например, древние племена майя иногда осознанно умерщвляли свои тела и уходили в тонкие миры для совершения определенной инициации. Но и то это касается не последнего этапа майя, в котором были широко распространены жертвоприношения, а их начальные стадии, где-то сотые — пятисотые года нашей эры, и раньше. Я говорю «иногда», поскольку в кульминационный для себя момент времени они переместились в тонкие миры вместе со своими физическими телами. Потом, возможно, пройдет время, и они вновь смогут рождаться в телах людей, сохранив в себе свои истинные знания. Да и смотри, если обычный человек рождается, он начинает получать знания вновь, тратя на это массу времени, то майя на протяжении жизни хранили в себе их. Представь, какой кладезь знаний они аккумулировали в себе.
— А такое возможно? — спросил я.
— Возможно все, а тем более майянцам. Они были очень развиты в плане управления реальностью, то есть магии, и в науке, такой как астрономия.
— А ты помнишь свою прошлую жизнь?
— Да, кое-что помню. Но давай оставим это на потом. Я обязательно тебе многое расскажу.
— Хорошо.
— Но даже, несмотря на то, что я помню, — вновь заговорил магистр, — я помню далеко не все. В этой жизни мне предстояло приложить усилия для узнавания этого вновь. Тем более что меня интересовали не физические аспекты прошлых воплощений, а Знания и навыки, полученные в них.
— То есть, мы можем пользоваться обретенными давно навыками?
— За наши прошлые воплощения мы набрали огромный багаж знаний, хранимый сейчас в нашем подсознании. Если перейти на медицинский, физический уровень, то он хранится в спинном мозге, и мы можем его оттуда извлекать при нашем желании. Каждый из нас и так его получает оттуда, но бессознательно. Вообще, любые наши способности, так называемые таланты, — это результат прошлых воплощений, а не Божья благодать, как их считают многие. Если человек в этой жизни проявляет интерес к оккультным наукам и быстро достигает в этом успеха, это говорит о том, что в прошлом он тоже занимался магией. Он совершал магические обряды и соответственно, давал клятву о неразглашении, поэтому в этой жизни она активируется, поскольку вибрации клятвы находят свое отражение и фиксируются не в физическом теле, а в духовном. Поэтому клятва будет действовать из перерождения в перерождение.
— А я давал её?
— Вряд ли. В том, что ты занимался магией, нет никаких сомнений, тем более что твое подсознание само рассказало мне об этом, но я не думаю, что тобой была дана клятва. Клятва в том виде, в каком она может причинить большой вред, получила свое развития в Европе, а не на Востоке. Хотя, я не могу быть в этом уверенным, и тебе все равно следует внимательно относиться к своим речам.
— А ты давал клятву?
— Конечно. Все маги, получающие Знания в ордене, дают клятву о неразглашении, и даже ты не будешь исключением. Придет время, и тебе придется принести её.
— Как я понимаю, она приноситься не сразу в момент вступления в орден?
— Клятву о неразглашении приносят только те члены ордена, кому открываются Вселенские Законы и секреты церемониальной магии. Как правило, это уже более высокие ступени развития.
— И что собой представляет эта клятва?
— Герд, ты снова бежишь вперед штанов. Всему свое время.
— Ладно, ладно, хорошо. Когда мы приступим к практической части?
— Скоро. Ты почувствуешь, что время пришло.
Я тяжело вздохнул и остановился. Природа пробуждалась, и мне было приятно быть свидетелем этого. Вода в пруду покрылась тонкой коркой льда, и он стал похож на огромное зеркало.
— Давай лучше посидим немного, — предложил я, — а-то в момент хождения невозможно сконцентрироваться на всей этой красоте.
Я указал рукой на замерший пруд, и Эдгар остановился.
— Хорошая идея, — ответил он и в чистом костюме уселся прямо на траву.
Я сел рядом, и мы какое-то время молча любовались утренним пейзажем, лишенным людской суеты и волнения.
— Как сейчас у тебя идут дела с написанием стихов? — спросил магистр.
— Нормально. Иногда получаются очень хорошие работы, а иногда такие, что и себе читать стыдно.
Эдгар рассмеялся.
— Тут все зависит от того, насколько сильно я погружаюсь в себя и отрешаюсь от внешнего мира. Иногда в моменты особой погруженности я чувствую, как информация в стихах начинает течь через меня, словно кто-то сверху посылает мне их, — продолжил я.
— Это хорошо. А что мешает тебе всегда вызывать в себе состояния, подобные этому?
— Не знаю. Я даже никогда и не задумывался над этим.
— А зря. Желание развивать свои силы вглубь, а не наружу, отличает нас, магов и поэтов, от других людей. И чем глубже мы познаем себя, тем больше мы сможем воссоздать в этом «наружном» мире. Все наши навыки и умения во многом зависят от нашего состояния сознания. Физически все люди одинаковы: у нас по две руки, две ноги, туловище и голова, но при этом кто-то может играть в футбол, а кто-то не может из-за плохой координации. Кто-то умеет плавать, а кто-то не умеет. Все зависит от нашего отношения к занятиям. Почему люди, любящие свое дело, достигают в нем успеха без проблем для здоровья? Да потому что с душой относятся к нему и настраивают себя на работу.
— То есть занимаются самовнушением?
— Запомни! Нет такого понятия, как самовнушение! Как говорят китайцы, мысль движет энергию в теле. Когда мы настраиваем себя на что-то, мы занимаемся не самовнушением, а задаем направление движению энергии! Запомни, это очень важно для дальнейшего роста и практической магии. Когда ты относишься к установке как к самовнушению, ты используешь только пять процентов своей силы. Ведь не зря говорят, знание — сила. Чем больше ты понимаешь, тем больший результат будет у тебя. Все у нас развивается по спирали, и одни и те же индивидуальные магические обряды мы производим в разное время, но основываясь на знаниях разного уровня. Новичок и магистр могут совершать одну и ту же церемонию, но это не будет признаком того, что магистр делает все так же, как новичок, и, конечно же, разница в результате будет огромна. Если хочешь, пока можешь называть это внутренним опытом, поскольку физически совершаемые однородные действия имеют под собой разные мыслительно-визуальные процессы и информационно обогащенное основание.
— Постой, постой, мне кажется, я начинаю что-то улавливать, — сказал я и обхватил руками голову. Мне казалось, как что-то в ней шевелится и пытается вылезти. — Значит, магия учит осознанному переходу из одного состояния сознания в другое?
— Совершенно верно! Ты только что одним предложением сформулировал всю суть магии. Это гениально! — воскликнул он и похлопал меня по плечу.
Мне было приятно слышать его похвалу, и я почувствовал, как у меня словно выросли крылья. Хотелось прямо сейчас пойти и начать практиковать магию. Сказанные слова, вернее, их энергетическая заряженность, поспособствовали мощному всплеску энергии внутри меня, и это стало толчком к изучению практической магии. Впоследствии я часто вспоминал, и анализировал этот момент, и все больше убеждался, что это было тем самым «словом-ключом», поставившим меня на путь практической магии. Должно быть, я сам когда-то запрограммировал этот момент, и, конечно же, магистр знал об этом.
— Усаживайся поудобнее, — сказала Эдгар.
— Зачем? — спросил я, вытягивая ноги вперед и облокачиваясь на ствол дерева.
— Ты хотел практики, сейчас ты её получишь.
Я обрадовался. Этот эмоциональный подъем был очень кстати. В зоне видимости не было людей, и я мог с легкостью закрыть глаза, но предварительно попросила Эдгара предупредить меня, если кто то появится. Мне не хотелось, чтобы меня видели в таком состоянии.
— Расслабься, Герд. Представь, как твое тело тяжелеет, наливается свинцом. Тебе тепло и комфортно. Подобным же образом расслабляются шея, грудные мышцы, спина, живот, ноги. Теперь ярко представь свой желудок, как он расслабляется, печень, кишечник, легкие, сердце.
Мне легко удалось мышечное расслабление. Расслабить внутренние органы оказалось сложнее, поскольку я их ни когда не ощущал до этого момента, но я справился, и для первого раза, мне показалось, неплохо. Расслабляя сердце, я испытал необычные ощущения внутри тела, несравнимые ни с чем прежде. Голос магистра звучал негромко, но очень заряженно. Его слова несли пласт энергетической информации и помогали мне. Когда я услышал установку на расслабление головного мозга, в голове раздался накатывающий гул, погружающий в некое вакуумное пространство, и образ необычного леса стал отчетливо вырисовываться перед внутренним взором. Редкий лес с высокими деревьями, за ним степь — ничего подобного я раньше не видел. Первая же попытка сопоставить видимое с пройденным жизненным опытом испарила образ и вернула меня парк.
— Я видел, — затвердил я Эдгару.
