Аннунаки

Человек с планеты Нибиру, главы 11-12

На территории Китая разрезала единую природу Китайская стена — еще один результат воинственности человечества. Горы Улинъюань и Гуйлинь, долина Цзючжайгоу прекрасно подчеркивают мощь природы и её превосходство перед человеком. Горы всегда завораживали Энлиля своим величием, еще с времен пребывания на родном Мардуке, и поэтому он решил слетать именно к китайским горам Гуйлинь. Двигаясь по ощущениям, он быстро нашел нужное место, и первое, что бросилось ему в глаза, так это контраст в поверхности земной коры. Сам уровень был ровный, но высокие утесы росли резко вверх. На них невозможно было взобраться человеку в связи с крутостью склона. Пролетев над речной водой, он поднялся выше и остановился на вершине утеса. Внизу люди занимались своими делами, и мало кто из них обращал внимание на ту красоту, которой были окружены. Все они погрязли в своей рутинной работе, длившейся из года в год, и не замечали истинной жизни. Они забыли, для чего пришли в физический мир и почему родились именно здесь. А родились они здесь для того, чтобы забыть о царящей вокруг красоте и потом научиться Любить её.
Энлиль вспомнил, что рождается человек для страданий и при помощи страданий учится Любви. «Вся жизнь — это страдания и боль, но есть и награда за храбрость существ, осознанно пошедших на эти испытания, — думал Энлиль, смотря с высоты за жизнью людей. — Награда за эти страдания — ощущения плотного мира, и в первую очередь тактильные». Наблюдая за всем происходящим со стороны, было хорошо видно, что это поистине великая Игра.
Горы Гуйлинь были покрыты растительность, и создавалось впечатление, что небольшие деревца, растущие почти на отвесном склоне, расположены практически горизонтально к земле. Кроме деревцев, на склонах гор росли лианы и орхидеи. Внутри было полно извилистых пещерных ходов, и это придавало месту некую таинственность. В связи с чем могли возникнуть такие горы? Этот вопрос заинтересовал инопланетного путешественника, и он «погрузился» в историю. В глубокой древности, по меркам человека, это место было дном мирового океана, на котором толстым слоем откладывался известняк на протяжении миллионов лет. Затем, после определенных изменений, к которым сейчас Энлиль и стремился, этот участок земной коры оказался на поверхности и стал жертвой дождей, размывавших его породу, ослабленную трещинами. Затем в результате повторных глобальных изменений ослабшая почва обвалилась и оставила после себя лишь конические горы, состоявшие из уцелевшего известняка. Природа есть Природа. Все Одно: и горы, и океаны, и дожди, и солнце, и ветра. Она Одна, но Она не долговечна, как и все вокруг. В галактических размерах все вечно. И человеческая сущность, и Природа, но в размерах даже миллиона лет все смертно: как тело человека имеет свои границы жизни, так и малая часть природы имеет способность видоизменяться. Именно изменяться, а не разрушаться, поскольку разрушение подразумевает полное исчезновение, но это невозможно! На месте гор может появиться озеро, а на месте осушенного озера появится пустыня или лес — закон взаимозамещения в деле.
Испив чашу ощущений до дна, Энлиль поднялся в воздух и полетел к горам Улинъюань, а вернее, к их самой верхней точке, названной мудрыми китайцами «кроликом, смотрящим на Луну». Он летел почти над вершинами огромных каменных столбов, а далеко внизу под ним простирался тропический лес, изрезанный острыми вершинами более мелких скалистых гор, водопадов и мощными реками. Создавалось впечатление, что он ушел с планеты Земля и попал в совершено незнакомое место, где даже лес находился на нескольких уровнях. Первый уровень был в самом низу, у подножий огромных каменных столбов, возвышавшихся на километры в небо. Второй, третий и остальные до последнего находились на выступах и трещинах абсолютно вертикальных, отвесных склонов. И последний уровень лесов и растительности расположился на самом верху каменных столбов. Вначале Энлиль хотел посидеть на самой высокой точке этих гор, но прилетев на место и увидев всю необъятность этого уголка планеты, решил парить над ним, пока не изведал его весь. Здесь же он изучил гигантскую систему пещер и позавидовал птицам, имеющим уникальную возможность любоваться такой неописуемой красотой с высоты и физически ощущать это место с таких высот, до которых еще никогда не добирался человек, да и вряд ли доберется. Несмотря на свое упрямство, люди не могли достигнуть вершин большинства скал из-за их высоты и крутизны.
Долго Энлиль кружил над каменными столбами, поросшими зелеными лесами, пока не решил лететь на другие континенты. Но прежде он все-таки решил посетить Индию с одним из её красивейшим плодом жизнедеятельности человека, результатом её верности и уважения женскому началу. Долетев до Тадж-Махала, Энлиль уселся на вершине его главного купола. Мощный луч энергии, входя в самую вершину куполообразной крыши, проникая внутрь величественного сооружения, пронизывал сущность Энлиля. Это была не природная красота, но красота, перед которой можно было преклонить колени. Это был знак уважения и верности женщине как неотъемлемой составляющей мира, которую до этого момента мужчины старались не замечать, находясь в темноте Кали-юги. С четырех сторон от большого купола из белого мрамора стояли четыре минарета, а к самому храму, также построенному из белого мрамора, примыкал сад с фонтанами и бассейном. Внутри памятник женщинам был выложен полупрозрачным мрамором с инкрустацией из разных самоцветов. Здесь можно было найти малахит, агат, сердолик и многие другие минералы. Весь храмовый комплекс, состоявший из мечети из красного песчаника, точной копии самой мечети, усыпальницы, был наполнен скрытыми символами в архитектуре и планировке. При строительстве комплекса была точно соблюдена необходимая симметрия. И хотя, по замыслу императора Шах-Джахана, на противоположной стороне реки Ямуна должна была быть построена точная копия храма, но только из черного мрамора, символизировавшее мужское начало, ей не суждено было быть построенной, ибо это строительство привело бы к нарушению столь важного равновесия; и вновь мужское сознание, управляемое логикой, рациональностью и «здравым смыслом», склонило бы чашу в свою сторону. Тадж-Махал был построен именно в тот момент земного времени, когда необходимо было начать сдвиг в сознании людей и выводить на первый план женское сознание, отличавшегося своей интуицией и легкостью, и, хотя еще несколько веков после завершения строительства мужчины преобладали над женщинами, зерно для процветания женщин было заложено.
Дальше путь Энлиля пролегал в страну индейцев через Венесуэлу. Благодаря Мер-Ка- Ба путь через океан не занял много времени, и скоро он сидел на вершине дерева и смотрел на падавшие сверху воды. Общая высота водопада Керепакупай Меру была почти тысячу километров, и летевшие сверху воды издавали громыхающий звук. Вид падающей воды завораживал его — такая мощь! Сила природы поистине не сопоставима ни с чем, а этот звук зачаровывал и сковывал, не давая двинуться с места. Сотни тонн каждое мгновение, падая вниз, ударялись о воду и камни, издавая громкий звук. У природы нет границ и конца. Тысячелетия этот водопад бросает тонны воды вниз каждое мгновение и не заканчивается. А сколько еще таких водопадов на планете. Миллиарды тонн воды постоянно циркулируют в природном водовороте и даже не думают останавливаться. Энлиль вспоминал с содроганием всей своей сущности, что творится на водопадах Игуасу, что на границе Бразилии и Аргентины, над которыми он пролетал. Те водопады не отличались высотой, как здесь, в Венесуэле, но зато их было множество, отчего создавалось впечатление, что попал на планету водопадов. Вода падала с огромной высоты водопада Керепакупай-Меру, и её брызги разлетались на многие метры во все стороны. Облетев водопад и зависнув за толщей падающей воды, он посмотрел вниз и восхитился. Единственное, чего ему не хотелось, так это, будучи человеком, оказаться в лодке, несущей его к водопаду, и увидеть эту даль под собой за секунду до падения. Зато ему хотелось прикоснуться к водяной стене, но не мог — рука проходила сквозь, не испытав никаких физических ощущений. Пролетев сквозь громыхающую стену, он полетел дальше, в страну индейцев.
Сместив курс на сорок пять градусов вправо, Энлиль летел туда, где некогда находилась родина атлантов. Ему хотелось на себе испытать силу некогда могущественной цивилизации, умерщвленной собственной рациональностью и технократизмом. Пролетев над тем местом, он на себе ощутил последствия их эксперимента и, повернув влево, полетел дальше, в сторону континента. Скоро на горизонте появилась земля — и путешественник в то же мгновение оказался рядом с ней. Оставалось преодолеть совсем небольшое расстояние — и вот перед ним земля индейцев, Великий каньон. Энлиль летел между сухой коричневой землей и голубым небом с плывущими по нему легкими облаками, и казалось, что нет конца этой красоте. Глубокие расщелины Великого каньона околдовывали своей магией. По-другому невозможно было назвать эти ощущения. Казалось бы, что красивого в сухой песчаной земле разной формы и высоты и пыли, но это место заставляло сущность трепыхаться от волнения. Внизу из реки пили воду небольшие стада чернохвостых оленей. Долго летал он над каньоном, пока не решил перебраться в следующее место. И местом этим была Россия.
Он летел через океан и наблюдал за большими синими китами, размеренно плывшими в толщах воды. Цивилизация китов и дельфинов была близка ему, поскольку прежде, чем прибыть на планету со своей командой, нефилим провел много времени, общаясь с этими высокоразвитыми существами. Именно они были полноправными хозяевами планеты на момент прибытия Энлиля, и от их решения зависело, будут ли иные космические существа обитать на их планете — таков Галактический Закон.
Он подлетал к одному из главных и красивейших город России — Санкт-Петербургу, когда увидел Ладожское озеро. Спустившись ниже, он нашел остров Валаам и совершил несколько кругов вокруг него. Среди хвойных лесов уютно расположились монастыри. Они были воздвигнуты на месте древних святилищ. Из тонкого мира Энлилю было интересно отслеживать ход развития событий острова Валаам. Сейчас это был православный монастырь, хотя само название говорило о его языческой истории. Энлиль «нырнул» в Историю и увидел, что в древности на территории всего острова располагалось святилище языческого Бога Велеса, повелителя дикой природы, и лишь со временем на острове возвели православный монастырь. Язычники поклонялись пантеону богов, олицетворяющему силы природы, а православная церковь проповедует одного Бога, живущего на небесах. Но для сакрального места нет религии, поскольку оно свято само по себе. Так и остров был местом силы при язычниках и не утратил своей силы с приходом православия.
Издревле места силы являются своего рода аккуапунктурными точками Земли, и им не свойственно пустовать. На месте разрушенных памятников в месте силы воздвигают новые. Такое происходит сплошь и рядом, поскольку строениям свойственно меняться по самым разным причинам, а святость места остается.
Чувствуя острую необходимость посетить еще одно важное для себя место, Энлиль отправился на Урал. Полет над красивейшим регионом страны прошел незаметно, и скоро он оказался на месте. Оно не было красиво само по себе и находилось погребенным под толщей земли, однако его энергия пронизывала тамошнее пространство. Зависнув в воздухе над самым сакральным местом древнего города, он смотрел на его едва заметные стены спиралевидной формы, поросшие травой и скрытые от глаз посторонних. Время этого священного города еще не пришло, чтобы открыться людям. Недалеко находилась гора. Подлетев к ней, Энлиль понял, что это не простая гора, а древний могильник, по-прежнему населенный развоплощенными душами. Энергия могильника странным образом отличалась от общей энергетики места и было пропитана некой темной тяжестью и болью. Энлиль предположил, что когда-то в этом сакральном месте изменились энергии или какая-то темная энергия исказила сформировавшуюся веками чистоту этого места, как это было на Юкатане, и начались массовые жертвоприношения. Эта гора как раз и служила местом этих темных поступков. «До чего страшная вещь — эта земная история, — думал Энлиль. — Люди находят в ней что-то ужасное и тут же выставляют как единственную особенность, свойственную цивилизации, совершенно забыв, что и этим ужасным церемониям предшествовало что-то иное. Большинство людей совершенно не знают о прекрасных майянских церемониях, пронизанных Божественным Духом Любви, единением с Землей и Небом, но зато каждый знает о совершаемых ими человеческих жертвоприношениях, совершавшихся на закате цивилизации, и прекрасно рисуют в своем воображении образ падающего по ступеням пирамиды обезглавленного тела, тяжело шлепающего о каждую ступень». Энлиль чувствовал живущих в недрах Земли сущностей, но был вне досягаемости для них. Паря над городскими руинами, он впитывал в себя энергию места, пока ощущения не притупились. Внизу не было ни одного человека, равно как и на многие километры вокруг, и это было прекрасно. Энлиль всегда любил любоваться природой в её первозданном виде: дикой, не обузданной технократической рукой человека и лишенной результата его жизнедеятельности. Живя на Земле, он любил пребывать наедине с природой, но все его спокойствие улетучивалось, когда в поле зрения попадал какой- нибудь прохожий или зевака. Даже если он где-то в лесу встречал кормушку для птиц, место казалось ему испорченным чьим-то пребыванием и непригодным для любования. Он везде хотел видеть девственную, не обузданную материальным человеком природу.
Недолго Энлиль пребывал у руин Аркаима, поскольку любоваться было нечем, а изучать то, что на Земле называют историей, было неинтересно, наблюдая мир без привязки к течению времени.
Продолжив путешествие, Энлиль летел вдоль хребта Уральских гор и любовался природой. Везде она была одна, но в то же время разная, и природа одного континента совсем не была похожа на природу другого. В природе этого региона преобладала своя собственная неповторимая красота и грация. Энлиль не понимал, почему он, живя в физическом мире, всегда стремился за тридевять земель, совершенно не обращая должного внимания на то, что было совсем близко. Приблизившись к озеру Тургояк, путешественник завис в воздухе над берегом и наблюдал, как садившееся за спиной солнце отбрасывало лучи на противоположный берег, придавая деревьям серебристо-фиолетовые цвета. За время, проведенное между небом и землей, ему много раз приходилось наблюдать закаты, но столь дивного ухода солнца он еще не видел. В кронах деревьев птицы пели колыбельную песню для своих птенцов, а бегавшие днем по стволам деревьев белки спрятались в своих норках на ночлег. Энлиль сидел у озера до тех пор, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом и ночь не накрыла собой эту часть планеты, обнажив мириады ярких звезд в черном небе.
За время путешествий Энлиль видел зелень лесов, синеву океанов, слепящую под лучами солнца белизну снегов, но так и не посмотрел темную желтизну песка, а без него присутствовало ощущение незавершенности. Взвесив все «за» и «против», он направился туда, где расположено одно из самых сакральных мест планеты. Изначально он не собирался посещать то место, но сейчас понял, что оно достойно его пребывания, тем более что, возможно, после очередных глобальных изменений эта часть суши окажется под водой.
Приблизившись к пустыни, он спустился ниже и заскользил в нескольких сантиметрах от мелких песчаных волн. Потом поднялся выше и заметил, что и отсюда видно, как волнами простираются пески, но уже большего размера, рассеченные рекой. Пирамиды он увидел издали. Рядом с ними стоял яркий результат жизнедеятельности человека — грязный город. В физическом мире по-прежнему господствовала ночь, а время до рассвета еще было достаточно, и Энлиль завернул в улочки города. В то время, пока люди спали, здесь хозяйничали астральные сущности, такие же, как и сам Энлиль. Некоторые рыскали в поисках важной для пребывания в астрале энергии и, увидев наполненного энергией путешественника, даже пытали атаковать Энлиля, но все их атаки были с легкостью подавлены. Чувствуя волнами идущие по астральному плану низкие вибрации, нефилим решил посмотреть, что там происходит. Вибрации были неприятны, но любопытство взяло вверх. Пролетев сквозь десяток стен, он оказался в одном из тысяч глиняных домиков. Мужчина и женщина были охвачены звериной страстью, и то, что принято называть любовью и сексом, в исполнении эти людей было похоже на дикое спаривание животных. Над ними собралось с десяток сущностей, жаждавших полакомиться выброшенной сексуальной энергией, служившей для них отличным питанием. Этот вид энергии был низок и отлично подходил им в отличие от энергии Любви, мгновенно причинявшей нестерпимую боль. Когда у мужчины приблизился момент экстаза, Энлиль увидел, как по позвоночному столбу начала подниматься сексуальная энергия и, пройдя через позвоночный столб, вышла из верхней чакры головы. Едва она оказалась в пространстве, сущности в остервенении бросились поглощать её, как голодные акулы, за которыми Энлиль наблюдал на барьерном рифе, посетив то место между Индией и Венесуэлой, разрывают на куски раненую рыбешку. Энлиль понял, что египтяне забыли древние Знания и о возможной циркуляции сексуальной энергии, приводящей к повышению уровня сознания и общей энергии тела.
С рассветом астральный путешественник убедился, что любоваться у пирамид было нечем, разве что размерами, но проходящие энергетические спирали были прекрасны. Спиралей было несколько на небольшом участке поверхности и пространства. Где как ни здесь были заметны проявления принципов Сакральной Геометрии и связь этого места с Космосом. Огромная, по земным размерам, спираль золотого сечения, шедшая из Космоса, проходила через центры вершин трех пирамид по очереди и уходила в песок далеко от пирамид. Будучи Шери, Энлиль уже выходил по одной из них в Космос во время инициации в саркофаге, и сейчас, осознавая все свои силы и способности, ему было смешно вспоминать прилагаемые усилия для достижения цели: как много мы забываем о себе, родившись в физическом мире, и с каким усилием нам дается наша естественность.
Энлиль посетил много дивных мест планеты Земля. Он любовался сочетанием разных красок и оттенков, редкими видами животных и птиц, посмотрел на водопады и озера, горы и равнины, океаны и пустыни. Был во вьетнамской бухте Ха-Лонг и дождевых лесах Амазонии. Посетил остров Пасхи, большинство храмовых комплексов майя и ацтеков, включая храмы в Чичен-Ица, Теотиуакан и Мачу-Пикчу, слетал в Стоунхендж и на остров Муреа.
Многие из посещенных мест были похожи между собой, но лишь по той причине, что все это была Природа, хотя в действительности каждое из этих мест было неповторимо, поскольку произошедшие там события, жившие на той территории люди наложили свой отпечаток и в совокупности создали общий, не сравнимым ни с чем остальным энергетический фон места, несмотря на однообразие красок и форм жизни. В тот момент, когда Энлиль начал свое путешествие, ему казалось, что Природа неповторима и безгранична, однако сейчас, побывав во всех самых красивых местах планеты Земля, ему приелись эти краски и все стало казаться однообразным и повторимым.