Аннунаки

Человек с планеты Нибиру, главы 11-12

Вся наша Жизнь, от её начала и до самого окончания, — это сплошное противостояние — войны, конкуренция, соревнования. Это оттого, что есть две стороны, и даже в управлении Игрой задействованы две сущности, играющие одна против другой, но являющиеся Одним. Игрок — это симбиоз Управляющей Структуры и сущности с Земли. Дуальность и противоборство этой Игры проявляются уже там, в чертоге, в момент соперничества темного с искорками пространства и сущности.
— Вы не желаете? — спросил Игрок у трёх путешественников.
— Вообще-то, можно попробовать? — ответил Энлиль, не задумываясь.
Энлиль посетил множество интересных мест, пока был заключен в Игру, но здесь он был впервые и в желании испытать новых ощущений сразу откликнулся на предложение Игрока. Сущность, сидевшая на троне, была безумно счастлива, что наконец-то нашлась ей смена, и, как только Энлиль устроился удобнее на её месте, сразу же улетела из этих святая святых.
Только сейчас Энлиль заметил бездну справа от себя. В этой бездне находилась Земля. Своим желанием он мог то отодвигать её на дальнее расстояние, то приближать на столько, что мог разглядеть мелких насекомых в траве. Под его правой рукой был джойстик в форме шара и несколько кнопок, служивших для управления событиями и передвижением по игровой площадке. Энлиль положил кисть на джойстик, и правила управления загрузились в него. При определенных комбинациях кнопок он мог даже переселяться в тела действующих персонажей и совершать за них какие-то действия. Игрок был рад сыграть против столь сильного соперника и решил, что если уж играть, то играть по-крупному, выбрав в качестве игрового сражения один из важнейших боев в истории девятнадцатого века.
Внизу стояли две огромные армии, и люди уже заканчивали приготовления к бою. Ужасное чувство осознания охватило Энлиля. Он понял, что находившиеся в Игре человечки — это живые люди, находившиеся в настоящий момент на Земле, и ему придется решать их судьбы, играя жизнями, подобно игрушечными солдатиками. Обратного пути не было, и Энлиль вспомнил все теоретические навыки ведения боя, которые получил на Земле. В его распоряжении были солдаты в бело-синей форме. Их было около 140 тысяч против 120 тысяч Игрока. Энлиль на себе ощущал мысли и эмоции каждого из своих подопечных. Сверху была видна вся неоправданность этих страхов, но для стоявших внизу людей, это была жизнь.
Энлиль внимательно изучил армию Игрока и ландшафт местности. На поле было сосредоточено около 105 тысяч регулярных войск с 650 орудиями, из которых 72 тысячи было пехотинцев, 17 тысяч кавалерии и 14 тысяч артиллерии. Также к бою готовились 7 тысяч казаков и 10 тысяч ратников ополчения.
Армия Энлиля была несколько больше, что только внушало обеспокоенность вместо того, чтобы внушить веру в собственные силы из-за численного преимущества. Он понимал, что у Игрока огромный опыт в ведении подобных игр, а у него самого этого опыта нет, и чем больше «солдатиков» в его подчинении, тем больше он имеет возможность потерять, принеся тем самым больше горя находящимся в Игре. К преимуществу армии Энлиля относилось еще и то, что его армия была значительнее опытней противника, что, с одной стороны, утешало «временного вершителя судеб» относительно своих потерь, но, с другой, огорчало, понимаем того, что здесь должна победить либо одна, либо другая сторона. И если Энлиль не проиграет своей стороной, то убьет персонажей другой. Ведь радость победы одного — это всегда боль поражения другого. Ощущая на себе весь страх и боль подопечных, уровень его энергии Любви потихоньку падал и падал вниз. На стороне Игрока было много новобранцев, и Энлиль догадывался, что сейчас у них трясутся от страха ноги, но, настроившись на Игрока, понял, что тот хоть и чувствует свои ряды, как и Энлиль свои, не обращает внимание на их волнение. Он был спокоен и хладнокровен, если так можно было сказать, имея в виду бестелесное пространство. В этом спокойствии и заключался опыт Игрока, его Знания об иллюзорности Игры. Ряды армии Энлиля составляли 134 тысяч строевых чинов с 590 орудиями, 1 500 сабель кавалерийской бригады и 3 тысячи строевых чинов главной квартиры. На его стороне сражался, пожалуй, самый выдающийся полководец времени, в котором проходило сражение, и единственной ровней ему был оппонент, стоявший по другую сторону баррикад. Энлиль знал, что сражавшийся на его стороне полководец был косвенным виновником смерти Дьедонне, да и своей собственной, но сейчас он его уже не винил.
В дальней части карты заняла позицию армия под управлением Игрока и командованием весьма сильной сущности. Построенная армия выглядела как прямая линия, идущая от редута, на левом фланге, через большую батарею на холме, к деревне, на правом. Немного поразмыслив, Игрок отогнул свой левый фланг, отведя его за реку. После этой перестановки боевой порядок его армии принял форму тупого угла, но, несмотря на одинаковую протяженность, примерно по четыре километра каждый, правый фланг преобладал над левым численным превосходством. Правый фланг образовывала армия в составе 3 пехотных и 3 кавалерийских корпусов и резервов, что в общей сложности составляло 76 тысяч человек с 480 орудиями, что в сочетании с сильным полководцем было неудобно для Энлиля. Зато левый фланг образовывала меньшая по численности армия, состоявшая из 34 тысяч человек и 156 единиц орудий.
Левый фланг был значительнее слабее правого, чем в первую очередь привлек внимание Энлиля, тем более что природный ландшафт в данном случае, играл ему на руку. Этот фланг не имел сильных естественных препятствий перед фронтом в отличии от правого, который был прикрыт рекой. Энлиль не понимал, для чего Игрок так открыто выставил напоказ свой левый фланг, обнажив все его слабый стороны. Это было или явной провокацией, выманивающей армию Энлиля на себя, или осознанное желание сбить с толку новичка. А может быть, Игрок по каким то причинам не мог достойным образом обеспечить поддержку левого фланга, и причины эти неподвластны даже Ему, из-за низкого уровеня подготовки бойцов, или слишком серьезные потери, или затруднение переброски большей части войск в связи с какими-то другими внезапно появившимися трудностями. Там, в Игре, может быть все, что угодно, и, углубившись в решение более мелких проблем, каждый из игравших рисковал получить внезапную атаку, среагировать на которую он вовремя не успеет. Поэтому многие вещи приходилось пускать на саморазрешение, не отвлекаясь от общей картины битвы.
Решив, что слабина левого фланга связана с техническими причинами, Энлиль решил нанести главный удар именно туда, но предварительно сбить с толку Игрока, направив три колонны к деревне, находившейся с правого фланга армии противника.
В Игре постепенно наступало утро, и Энлиль начал авангардом войска атаковать арьергард Игрока, расположенный к западу от главных сил. Прогремели первые выстрелы, и души стаями полетели в небо. Завязался бой. Впервые за время существования Энлилю стало так плохо. Множество страданий он ежемгновенно испытывал на себе, теряя драгоценную энергию. Его армия была сильнее: удары резче, четче, точнее. Воины без устали махали саблями, разрезая форму противника и рубя конечности. «Временный вершитель судеб» ощущал все, что чувствовали его солдаты, — это была своего рода плата за «высокое положение». В голове каждого шедшего в бой было пусто. Несмотря на множество пройденных в прошлом боев, для каждого происходящее сражение было очерчено рамками единственной жизни. Они словно забыли обо всем остальном, войдя в измененное состояние сознания. Энлиль знал, каково это, поскольку неоднократно принимал участие в боях, и помнил, что в такие моменты ты не помнишь ничего, что было и не думаешь о будущем а только целиком погружаешься в состояние «здесь и сейчас». Каждый из бежавших в атаку солдат испытывал сильный шок. Сознание было сковано настолько, что они даже не помнили имя собственной матери. Единственное, что они считали, так это шаги и секунды, продлевавшие их жизнь еще на одну единицу. Они бежали и думали: «Главное, чтобы ядро пролетело мимо». А когда вступали врукопашную, то эти мысли сменялись следующими: «Главное, увернуться». Страх кружил над полем сражения.
В том месте, куда Энлиль произвел отвлекающую атаку, силы Игрока были превосходящими, и он решил обойти их. Увидев, что оппонент отступает, Игрок отвел командующего арьергардом вместе с его войском за реку, где присоединил их к сформированным там корпусам. По всему полю сражения текла кровь, и ядра, со свистом пронизывая воздух, пробивали тела солдат, кому-то причиняя нестерпимую боль, а кому-то прекращая страдания.
В тот момент, когда Энлиль начал обходить своим войском противника, он атаковал стратегически важную деревню, находившуюся с другой стороны карты сражения. Три кавалерских корпуса, пехотные корпуса и гвардия двигались по дороге в сторону деревни. Севернее их Энлиль пустил в бой еще один пехотный корпус и один кавалерийский, решив тем самым использовать свое численное преимущество, обогнув противника с севера. 35 тысяч пехоты и кавалерии, 180 единиц орудий пытались обойти левый фланг Игрока, чтобы взять его в тиски.
Просчитав наперед действия оппонента, Игрок заранее направил туда корпус одного из генералов, и, когда корпуса Энлиля приблизились, Он атаковал их. Попытка взять редут в тиски была под угрозой. Дважды Энлиль пехотой пытался взять неприступный редут, но его атаки разбивались об опытность Игрока.
Пробиться надо было любой ценой, и, приложив определенные усилия, Энлиль проник в сущность одного из генералов своей армии и начал управлять им. Это была не та армия, что находилось под его командованием в Македонии. Время прошло и изменило стиль и манеру ведения боя, но, вспомнив минувшие ощущения, он принялся сокрушать противника, вселяя веру в собственную дивизию. Он мчался на коне, щедро раздавая смертельные удары. Находясь в чужом теле, он перестал чувствовать общие страдания, и это было спасением. Энлиль полностью взял под свой контроль роль генерала, удивив тем самым сущность, исполнявшую эту роль до этого. Навыки и умения, полученные телом генерала за прошедшую жизнь, очень помогали Энлилю своим мастерским владением саблей, видением поля сражения и нестандартным мышлением. Нефилим не знал, что придется испытать сущности, игравшей роль этого генерала, оттесненной на второй план Энлилем, когда она вернется в сознание, но предположил, что она или ничего не будет помнить, или все случившееся будет туманным воспоминанием и подтверждением собственной экстраординарности.
Выполнив поставленную собой же задачу, Энлилю наконец удалось овладеть редутом. С приятным чувством маленькой победы он оставил тело генерала и вернулся в чертог, чтобы продолжить сражение. Едва он вернулся, мучительные ощущения, переживаемые солдатами собственной армии, вновь возникли в нем и стали мешать сосредоточиться. День в сражении прошел незаметно. В Игре наступали сумерки, и Энлиль уже с приятным ощущением собирался ослабить пыл боя, как подоспевшие резервы Игрока атаковали его и вновь отбили редут. Все попытки и старания армии оказались напрасны.
Внизу гибло множество людей как с той, так и с другой стороны. Находясь вне Игры, Энлиль видел всю бессмысленность их смерти, с одной стороны, но и глубочайший смысл существования, заключавшийся в наборе энергии Любви, — с другой.
Наконец, почувствовав усталость своей армии, Игрок отвел её за овраг, расположив там на ночлег. Персонажи Игры устали, и им требовалось время, чтобы набраться сил. К этому моменту над полем брани спустилась ночь, накрыв собой пустые тела, чьим хозяевам было суждено покинуть Игру. Это была передышка для Энлиля, измученного терзавшими ощущениями. Ночь в Игре прошла незаметно. Видя усталость оппонента, Игрок быстро приготовил армию к атаке и, отмотав один день вперед, дав солдатам отдохнуть, вновь приготовился перейти в наступление.
В Игре брезжил рассвет, когда Энлиль атаковал позиции левого фланга более чем из ста орудий. Одновременно с этим он начал отвлекающую атаку на село, направив в него свою дивизию. Село оборонял лишь небольшой полк, многократно уступавший по численности дивизии, и спустя несколько земных часов Игроку пришлось отступить за реку. Энлиль не собирался довольствоваться взятием села и двинул один из полков следом. Чувствуя панику в своих рядах, Игрок пошел на хитрость и, заманив солдат Энлиля на мост, отправил своих солдат врукопашную. Солдаты Игрока в ярости бросали противников с моста в воду, а, дождавшись подходящего момента, Игрок сжег мост. Не просчитав наперед свои действия, Энлиль в одночасье полностью потерял целый полк. Это было очень досадное поражение для него, ведь там были люди, испытавшие на себе ужас неминуемой смерти и ощутившие близкую кончину.
Энлиль продолжал нападение. Своей первой же атакой с центра он сломил сопротивление противника и, пробившись через лес, начал строиться на опушке. Энлиль поразился тактике и смекалке Игрока, когда совершенно неожиданно попал под картечный огонь. Казалось, полк Игрока уже поджидал его здесь.
Энлиль предпринял еще одну попытку атаки, но понес большие потери. Ранеными оказались все его бригадные командиры, несколько генералов и маршал.
Третью атаку Энлиль усилил еще тремя пехотными дивизиями, тремя кавалерийскими и артиллерией, доведя её численность до 160 единиц орудия. Такая массированная атака принесла свои плоды, и после сильной артподготовки его армии удалось прорваться дальше. В этот раз армия Игрока понесла серьезные потери со стороны высшего состава. Свистели ядра, побивая насквозь тела военных, уравнивая рядовых солдат и их генералов. Не успел Энлиль перестроить свои ряды, как был атакован тремя полками. Полки противника зажимали часть его армии со всех сторон, и ситуация не сулила ничего хорошего. В кольцо попадал один из его маршалов, а это могло стать признаком явного преимущества Игрока. Честь армии надо было спасать, и Энлиль вошел в тело маршала.
Сердце маршала было твердо, как олово. Он не боялся смерти, но гордость не допускала и мысли о пленении. Эти ощущения очень помогли Энлилю, и он быстро смог скрыться в рядах подоспевшей пехоты. Вернувшись на руководящее место, Энлиль атаковал эти три полка своей кавалерией и сумел отбить их, закрепившись на желаемом месте. Несмотря на удерживание позиции, атаки на армию Энлиля продолжались, и дабы не потерять захваченное место, Энлиль направил свой корпус через лес, чтобы он обошел противника и атаковал его сзади. Не успев выстроиться к атаке, этот корпус был атакован в спину проезжавшей мимо батареей, которую Игрок переправлял на другой фланг. И вновь тысячи душ взлетели вверх.
Неся потери, Энлиль построил армию в колонну и вновь двинулся на противника, перебарывая душевные муки. Не успел он довести колонну до нужного места, как был атакован с левого крыла войском, численностью около 20 тысяч человек. Завязался жестокий рукопашный бой. И когда Энлилю показалось, что он начинает терпеть поражение, он увидел в дерущейся массе скачущего на коне генерала армии противника. Понимая, что, убив его, может психологически подломить войско Игрока, он направил в его сторону все орудия и произвел выстрел. Ядра полетели, убивая на свое пути множество собственных солдат. Энлиль едва не заплакал от обиды за свой необдуманный поступок, и уровень энергии опустился еще ниже.
Осколок одного из пущенных ядер все же достиг цели, серьезно ранив генерала. Как и предполагал Энлиль, весть о ранении генерала быстро распространилась по полю сражения, и армия Игрока начала отступать. Энлиль уже собрался пустить армию вдогонку, но, увидев на другой стороне оврага сплошные колонны противника, вспомнил о недавних неудачах на реке и передумал, в результате чего сместил армию в центр. Армия «временного вершителя судеб» была значительно больше армии противника и сражалась ожесточеннее, но все их атаки рассыпались о мастерство «постоянного вершителя судеб». Энлиль и рад был бы атаковать левый фланг, но уж слишком сильна была там армия. Сместившись в центр, армия Энлиля наткнулась на непроходимую батарею под командованием умелого полководца, и тут же была атакована полком с фланга. Несколько часов на земле длилась эта часть сражения. Энлиль отбивался как мог, но переброшенные Игроком силы приходили вовремя и отчаянно сражались. Все сильнее армия Игрока оттесняла армию Энлиля за овраг. С огромным трудом нефилиму все же удалось отодвинуть левое крыло армии противника, понеся при этом огромные потери, но благодаря чему поставил в весьма уязвимое положение центральную часть позиций, по которой и решил нанести сокрушительный удар своими главными силами. Захват именно этого места был стратегически важен, с точки зрения Энлиля, и он собрался пустить свою армию в бой, но в последний момент что-то внутри Энлиля подломилось.
Терпеть душевные страдания людей было невмоготу. Понимая, что, несмотря на факт захвата стратегически выгодной позиции, его армия терпит бедствие, Энлиль решил отступить, дабы облегчить страдания людям на Земле. Пусть он проиграл — поражение — это не конец — но хоть сейчас он даст возможность людям отдышаться и забыть о стрехе. Как-никак, он выступал в качестве агрессора на этой «игрушечной» войне, а не в качестве защищавшегося. Пусть люди, отстоявшие свои дома и Родину, порадуются своему мужеству и, вернувшись живыми в свой дом, обнимут жену. Для них Игра по прежнему будет сложной жизнью в отличие от тех счастливцев, что вспомнили о своем бессмертном существовании, сегодня встретив «игрушечную» смерть на поле боя.
Потери Энлиля были огромны 30 тысяч человек, против почти 40 тысяч Игрока. Каждый час сражения от действий Энлиля гибло 2500 человек, и от этого ему не было скверно. Ему было больно от их предсмертных переживаний, этого сковывавшего страха, вселившегося в душу каждого, оказавшегося на поле брани.
Игрок был поистине великим стратегом и тактиком. К началу сражения у него было меньшее по численности войско, да и потери его превышали почти на 10 тысяч, но все же, используя смекалку и нестандартное мышление, ему удалось одержать победу. Пусть эта победа была не разгромной, и по большей части Энлиль отступил добровольно, пожалев находившихся в Игре сущностей, это не уменьшало величие Игрока.
Выйдя из Игры, Энлиль ощутил прежнюю легкость. Ему показалось, что он вынырнул из морских глубин, чтобы вдохнуть жизненно необходимый воздух.
— Тяжело? — спросил Игрок.