Аннунаки

Человек с планеты Нибиру, главы 11-12

— Очень! Приходится быть везде одновременно и испытывать на себе ощущения каждого солдата, его эмоции и желания.
— Ну вот. А на Земле многие думают, что быть Богом легко, — произнес Игрок.
— Так значит, когда я сражался, живя во Франции и будучи полководцем, ктото также сидел на этом месте, где сейчас сижу я, и управлял моими действиями? — спросил Энлиль
— Да. Но в тебе заложены большие знания и сила, благодаря которой ты помогал игравшему на твоей стороне одерживать победы. Так что твой вклад в победы очень весом, — ответил Игрок.
Энлиль прекрасно осознавал, что это всего лишь Игра, но там, внизу, на физическом плане Земли, это его поражение принесло людям боль, страдание, страх. Чья-то победа — это всегда чьё-то поражение. Больше ему не хотелось никому причинять боль, и как только он почувствовал, что третья прибывшая с ним сущность хочет попробовать свои силы, он с удовольствием уступил ей место.
Эта сущность, которая в прошлом играла роль торговца в Фивах, очень любила божественное начало в каждом человеке. По сравнению с поэтом, чей уровень энергии был результатом его рода деятельности на Земле, она была почти святой. Ведь именно страстное желание помогать людям заставило его сесть за игровое поле и играть, не жалея собственной энергии, уменьшая страдания незнакомых ему людей.
— Будь аккуратен. С каждым твоим поражением ты теряешь массу энергии Любви, а она тебе необходима в будущем, — предупредил Энлиль. — Без неё ты не сможешь перешагнуть через ступень и останешься скитаться на Земле с низкодуховными сущностями до следующего кульминационного для этой Игры момента.
— Это не проблема, — вмешался Игрок. — Ты можешь заранее заказать будущую жизнь, а затем уже играть на оставшейся энергии. Можешь даже выбрать тот отрезок времени, который ближе всего к Переходу.
— Тогда я именно так и поступлю, — обратился торговец к Энлилю. — Надо же себя обезопасить. Я заранее оставлю себе больше энергии Любви, чтобы совершить Переход.
— Ну, а теперь, когда беспокоиться не о чем, можно приступить к игре, — сказал Игрок.
Энлиль не видел, что происходило на игровом поле, но у торговца Игра шла намного лучше, чем у него самого. Убедившись, что торговец одержал несколько побед кряду и не собирался продолжать с ними путешествие, Энлиль с поэтом вылетели из покоев Игрока и отправились расширять кругозор в другую Солнечную систему.
Привычная красота царила в открытом Космосе. Мириады звезд и галактик находились вокруг Энлиля и его спутника. Где-то внизу и чуть левее плыла планета Земля, повернувшись к ним Африкой. Здесь не было точки ориентира, а соответственно, ни верха, ни низа. На огромной скорости они летели в направлении множества звезд, то прыгая с точки нахождения до точки видимости, то задавали своим Мер-Ка-Ба общую скорость, от которой рёв стоял в ушах, но и этой скорости было недостаточно.
Энлиль вспомнил, что в течение последней земной жизни ни разу не делал Мер-Ка-Ба, и это было несправедливо по отношению к ней. На протяжении длительного времени она приходила к нему на помощь. К счастью, вся полученная за время его существования информация хранится в памяти и всегда доступна для пользования.
Вылетев из портала, ведшего к Игроку, путешественники сразу свернули налево, и дальше их путь лежал по прямой. Друзья рассчитывали с легкостью покинуть Солнечную систему, но невидимая стена преградила им путь. Она была словно живая и всячески отпихивала Энлиля. Уперевшись в преграду, Энлиль вспомнил, что эта Солнечная система была совсем небольшой, как казалось прежде. Иллюзия большого пространства была создана за счет закрытости её прозрачным полем, ничего сквозь себя не пропускавшим, и образовавшим огромный шар. Выбраться из этого заповедника душ, минуя тамбур-переходник, было практически невозможно. Так же, как и попасть внутрь.
Энлиль попытался создать при помощи символов портал, но тот не сработал. Оглядевшись, с левой стороны они увидели кратковременное мерцание, как если бы невидимое пространство дало отблеск. Полет был недолгим, и скоро показалась странная конструкция, похожая на морскую раковину. Это был тамбур-переходник, ведший из Солнечной системы. Красоту планет в этом приятном разноцветном пространстве дополняло солнце, сиявшее справа. Влетев на большой скорости в тамбур переходник, товарищи тут же нырнули в большой темный портал и сразу очутились в огромной пустой комнате из уплотненного пространства. Позади них находился портал, а перед ними выход из тамбура. Над выходом не хватало только транспаранта с надписью «Добро пожаловать во Вселенную». В этом самом месте открывались огромные возможности для познания других Солнечных систем. Товарищи были на шаг от свободы.
Энлиль стоял в глубоком раздумье, гадая, стоит ли идти в космос. Он уже начал сомневался, но поэт сказал, что если уж пришли сюда, то отступать не стоит. Это послужило хорошим аргументом, и Энлиль рванул вперед, оглядываясь назад, на тамбур, чтобы запомнить место отправления. Товарищи летели в красочном пространстве, переливавшимся всеми цветами радуги. И только в том месте, где не было космической пыли, была прозрачная темнота. Энлиль сожалел, что сознание и глаза человека не способны воспринять всей этой красоты и что люди выдумали для себя эту глупую защитную реакцию в виде восприятия космоса как темного пространства.
Товарищи полетели к ближайшей от них ячейке, за которой ожидала другая, еще неизвестная им космическая система. Двигаясь в своих Мер-Ка-Ба на большой скорости, они неожиданно ударились в невидимую стену. Энлиль протянул руку и ощутил препятствие. Что-то колыхнуло в его памяти, и он вспомнил, как очень-очень давно его учитель-нефилим рассказывал о структуре мира. Слова учителя вспышкой солнца воскресли в его сознании: «…Наша Вселенная имеет структуру, как у рыболовной сети, каждая Солнечная система соответствует одной ячейки, а ячейки в этой сети, имеют определенные границы, между которыми можно проходить, если использовать «магический знак». На нем изображают двухмерный символ Мер-Ка-Ба, пишут определенные письмена и заключают в три круга. Таким образом, получается универсальный ключ, подходящий ко всем измерениям…» Этот «магический знак» Энлиль знал на Земле как «печать Соломона», и такие воспоминания пришлись очень кстати. Энлиль нащупал пространство, изобразил на нём двухмерный символ Мер-Ка-Ба и, рисуя следующие символы, понял, что не помнит их. Он нарисовал группу символов, обвел все это в три круга и протянул руку. Рука уперлась в невидимое пространство. Энлиль стер круги, символы и изобразил новые, но вновь рука встретила сопротивление.
— Ты же был жрецом в Египте и магом в Англии! Давай вспоминай скорее! — чертыхнулся поэт.
Еще несколько попыток не принесли результата, и только затем Энлилю удалось подобрать правильные символы. Он протянул руку, и она прошла сквозь пространство. Увидев это, поэт мгновенно прыгнул вперед и скрылся в пространстве. Энлиль последовал за ним.
Наконец они попали в новую для себя Солнечную систему. В ней была только одна планета, вращавшаяся вокруг звезды. Эта единственная планета была раза в четыре больше той, на которой Энлиль провел последние тысячи лет свой жизни, и вращалась быстрее за счет большей силы тяжести. Звезда тоже не была похожа на прежнее Солнце, а была больше и ярче. И так как это была единственная планета, недолго думая, путники полетели к ней.
Не успели они подлететь к планете, как ощутили чье-то присутствие. Это тоже был Игрок, но Игрок уже этой звездной системы и значительно моложе предыдущего. Недолго думая, они полетели прямо к нему в чертог, решив начать общение «с глазу на глаз». Удивлению Игрока не было предела, когда они оказались прямо перед ним.
Система мироздания была точно такая же, как и во всех остальных системах, и Игрок выполнял такие же функции дома управляющего. А в этом доме живут слуги, мыши, приведения, тараканы. И Он всеми ими заведует. Все они учтены. Он очень хороший домоуправитель. Каждый таракан, каждая дырка и пылинка в этом доме у него на учете.
— У нас почти не осталось энергии. Можно нам её здесь пополнить? — спросил Энлиль у растерявшегося Игрока.
Игрок развернул экран и показал обитателей этой планеты, чем они занимаются и что их будет ожидать, если они решат вступить в Игру. Энлиль увидел, что эту планету заселяют две расы. Одна раса похожа на людей, только ниже ростом и очень коренастые, а вторая похожа на обезьян, но ноги их были длиннее рук, а морда похожа на волчью.
— Тела, похожие на человеческие, все расписаны. Есть одна цивилизация, развивающаяся параллельно людям. Существа это цивилизации похожи на обезьян, но разумны. Могу предложить тела двух таких жителей этой планеты.
Выбора не было, и Энлиль с поэтом согласились, понимая, что всю следующую жизнь им придется спасаться от расы похожих на людей существ, для которых убийство не похожих на них существ было развлечением. Геноцид существовал на этой планете с давних пор, и двум залетным приятелям оставалось только смириться с этим фактом.