Аннунаки

Армагеддон откладывается, главы 1-7

      Это не значит, что исполнение желания Нинурты следует считать само собой разумеющимся. Так, например, в ханаанских «мифах» о боге Баале («Владыка») мы читаем, что за свою роль в победе над врагами Эла («Высочайшего», верховного божества) он добивался разрешения Эла построить «дом» на вершине горы Зафон в Ливане. Баал просил об этом и раньше, но все время получал отказ и жаловался своему отцу Элу, что у него нет дома, как у других богов, нет святилищ, как у детей Ашеры, и что убежищем ему служит жилище отца.
      На этот раз он обратился за содействием к супруге Эла Ашере, и она в конечном итоге добилась согласия Эла. В качестве дополнительного аргумента она привела следующее соображение: Баал, сказала она, в своем новом доме получит возможность следить за сменой времен года – то есть вести наблюдения за небесными объектами для составления календаря.
      Однако Баал, несмотря на то что был богом, не мог просто взять и построить себе храм-жилище. Проектирование и строительство должны были осуществляться под руководством
Котар-и-Хасиса,«искусного и знающего» бога ремесел. Не только современные ученые, но еще Филон из Библоса, живший в первом веке нашей эры, сравнивали Котар-и-Хасиса с греческим богом-ремесленником Гермесом (он построил чертоги Зевса) или египетским богом науки, ремесел и магии Тотом. Согласно ханаанским текстам Баал послал своих эмиссаров в Египет, чтобы разыскать Котар-и-Хасиса, но нашел его на Крите.
      Однако сразу же по прибытии Котар-и-Хасиса между ним и Баалом разгорелся жаркий спор относительно архитектуры храма. Баал, похоже, хотел, чтобы его дом состоял не из традиционных трех частей, а только из двух –
Хекал,и
Бамтим(возвышающаяся часть). Самые ожесточенные споры велись относительно окна, или напоминающего дымоход светового люка, – Котар-и-Хасис настаивал, что окно должно было находиться «внутри дома», а Баал решительно возражал, предлагая устроить его в другом месте. Эта перебранка, подробно описанная в мифах, сопровождалась криком и плевками…
      Причины спора относительно устройства светового люка и его расположения остаются неясными – возможно, это как-то связано с ориентацией храма. Утверждение Ашеры, что храм позволит следить за сменой времен года, предполагает, что храм должен был использоваться для астрономических наблюдений. Баал же, как свидетельствуют ханаанские тексты, планировал установить в храме секретное коммуникационное устройство, которое позволило бы ему приобрести власть над другими богами. Для этой цели Баал «протянул шнур, прочный и гибкий», от вершины горы Зафон («север») до Кадеша («священное место») на юге, в Синайской пустыне.
      В конечном итоге ориентация храма осталась такой, как хотел Котар-и-Хасис. Если более поздние храмы на площадке Баальбека строились в соответствии с этим древним планом, то по настоянию Котар-и-Хасиса первый храм был ориентирован вдоль оси восток – запад (см. рис. 25).
      Согласно шумерскому мифу о строительстве нового храма Е.НИННУ, для определения его ориентации тоже понадобились наблюдения за небесными телами, а также потребовались услуги божественных архитекторов.

* * *

      Гудеа – как и царь Соломон тринадцать столетий спустя – в своих записях точно указывает количество задействованных в строительстве рабочих (216 тысяч), упоминает ливанский кедр и другие породы деревьев, использованные для изготовления огромных балок, громадные камни с гор, расщепленные на блоки, асфальт из источников и «асфальтового озера», медь, серебро и золото из расположенных в горах рудников, а также бронзовые предметы и украшения, стелы и статуи. Все это описывается очень подробно, и законченный храм получился таким величественным и красивым, что «все ануннаки застыли в восхищении».
      Наибольший интерес в записях Гудеа представляют разделы, описывающие события, которые предшествовали строительству храма, определению его ориентации, убранства и символики. Мы будем оперировать в основном информацией, содержащейся в так называемом «цилиндре А».
      Цепочка событий, как утверждают записи Гудеа, началась в определенный день, считавшийся чрезвычайно важным. Гудеа называет Нинурту его официальным титулом НИН.ГИРСУ – «Господин Гирсу» – и начинает свой рассказ так:
      
Когда во Вселенной решали судьбы,

      
Великие Сути Лагаша главу к небесам воздели,

      
Энлиль на владыку Нингирсу посмотрел благосклонно.

      Изложив жалобы Нинурты по поводу задержки строительства нового храма, который был очень важен для города, Гудеа сообщает, что Энлиль в конечном итоге дал свое разрешение и сказал, что храм следует назвать Е.НИННУ.
      Добившись разрешения Энлиля и получив имя для зиккурата, Нинурта мог приступить к сооружению храма. Не теряя времени, Гудеа стал просить своего бога, чтобы выполнить эту грандиозную задачу поручили именно ему. Он приносит в жертву «быка совершенного, козленка достойного» и ждет, не прекращая молитвы, знака приступить к постройке храма.
      Наконец, случается чудо. Гудеа во сне «владыку Нингирсу узрел», но не понял сути сна. Тогда он сел в свою «ладью магур» и отправился в ближайший город, чтобы узнать смысл своего сна у богини-прорицательницы Нанше. Принеся дары и прочитав молитву, он рассказывает ей о том, как ему во сне явился бог, приказ которого он должен исполнить:
      
Во сне человек один явился

      
Рост его подобен небу,

      
Земле подобны его размеры.

      
По венцу на главе его, он – бог!

      
На руке – Анзуд, у ног–
потоп!
      
Справа и слева львы лежат.

      
Храм его построить он мне приказал.

      Затем произошло небесное знамение, смысл которого Гудеа не понял: на восходе солнца над горизонтом внезапно появился
Кишар,или Юпитер. Вслед за этим появилась женщина, давшая Гудеа новые указания:
      
И жена одна–
Кто она? Кто она? Воздымаясь, расчищала место. Стило серебряное держит в руке,
      
Табличку звезд доброго неба И советуется с табличкой.

      После женщины появляется третье божественное существо в образе «героя»:
      
Руку согнул, лазурита табличка в руке. Он план храма чертит.

      Затем прямо перед глазами царя материализуются признаки строительства: «священная корзина» и «кирпичная форма», в которой лежит «кирпич судьбы».
      Услышав подробности сна, богиня-прорицательница разъяснила Гудеа его смысл. Первым явившимся царю богом был Нингирсу (Нинурта): «храм Энинну построить тебе повелел он». Восход Юпитера означал, что бог Нингишзида указывал на точку восхода солнца над горизонтом. Появившуюся вслед за этим богиню звали Нисаба, а третьего бога – Ниндуба; он чертил план храма.
      Затем Нанша добавила собственные рекомендации. Она напомнила Гудеа, что Энинну должен быть пригодным для хранения оружия Нинутры, летательного аппарата и даже любимой арфы. Получив разъяснения и указания, Гудеа вернулся в Лагаш и заперся в старом храме, пытаясь понять, что все это значит. Он провел там два дня, вспоминая видение и представляя себе план будущего «дома».
      Самой трудной задачей для него была ориентация храма. Поднявшись на самую высокую часть старого храма, которая называлась
Шугалам,«место, с которого Нингирсу мог видеть повторения на всех своих землях», Гудеа убрал «слюну» (раствор, грязь?), заслонявшую обзор, и попытался разгадать тайны строительства храма. Однако он по-прежнему ничего не понимал и был в растерянности. Тогда Гудеа опять обратился с молитвой к Нингирсу, признаваясь в своем невежестве и моля о помощи.
      Царь молил о втором знамении, и ему во сне вновь явился Нингирсу/Нинурта, дав подробные инструкции и пообещав помощь при строительстве. Он приказал в соответствии с древними традициями построить «мой дом, Энинну, который свяжет Небо и Землю».
      Затем бог объяснил Гудеа, какие требования предъявляются к новому храму, и одновременно вознес себе хвалу, описывая свое могущество, силу своего оружия, великие дела (например, сооружение дамб) и статус, пожалованный ему Ану. Строительство храма, говорит он Гудеа, должно начаться «в день новолуния», когда бог подаст ему соответствующий сигнал – в новогодний вечер на небе появится рука бога, держащая пламя, такое яркое, что ночью станет светло, как днем.
      Нинурта/Нингирсу также заверил Гудеа, что с самого начала проектирования нового Энунну боги не оставят его без поддержки: в помощь при строительстве Энну и нового святилища ему дадут бога, одним из эпитетов которого был «Сияющий Змей». Затем Нинурта пообещал царю, что строительство храма принесет изобилие на эту землю: по окончании работ дожди выпадут вовремя, ирригационные каналы наполнятся водой, и расцветет даже пустыня, прежде не знавшая влаги; будет богатый урожай, изобилие масла для готовки и шерсти.
      Теперь Гудеа понял божественный план и склонил голову в знак согласия. Он стал мудр и проникся знанием великих вещей.
      Не теряя времени, Гудеа проводит обряд «очищения города» и призывает население Лагаша, стар и млад,
сформировать строительные бригадыи приступить к выполнению важной задачи. В строках, проливающих свет на человеческий аспект этой истории, на жизнь, обычаи и социальные проблемы четырехтысячелетней давности, мы читаем, что для того чтобы население могло сосредоточиться на строительстве, были запрещены телесные наказания: не взлетал бич надсмотрщика, мать не шлепала ребенка, хозяйка не била по лицу провинившуюся служанку. Однако от людей требовалась не только кротость – для финансирования проекта Гудеа установил налоги, и как знак смирения перед владыкой Нингирсу эти налоги были увеличины.
      Здесь мы можем на некоторое время отвлечься и обратиться к другому примеру строительства «дома Божьего» – того, который строился в Синайской пустыне для Яхве. Этот эпизод описан в Библии во Второй книге Моисеевой, Исходе, начиная с главы 25. «Скажи сынам Израилевым, – сказал Яхве Моисею, – чтобы они сделали Мне приношения; от всякого человека, у которого будет усердие, принимайте приношения Мне… И устроят они Мне святилище, и буду обитать посреди их; всё, как Я показываю тебе, и образец скинии и образец всех сосудов ее; так и сделайте». Затем последовало подробное описание архитектуры святилища, что позволило современным ученым реконструировать скинию и ее содержимое.
      Чтобы помочь Моисею исполнить этот подробный план, Господь дает ему двух помощников, исполненных «Духом Божиим, мудростью, разумением, ведением и всяким искусством». Эти два человека были Веселеил и Аголиав, и Яхве научил их, «дабы они сделали всё, что Я повелел тебе». Эти инструкции начинались с плана святилища, причем огороженное место имело явно прямоугольную форму, с длинными сторонами (сто локтей), смотрящими строго на север и юг, а короткими сторонами (пятьдесят локтей) – на запад и восток, что обеспечивало ориентацию восток – запад (см. рис. 44а).
      Теперь вернемся на семь столетий назад, в Древний Шумер. Умудренный и проникшийся знанием великих тайн, Гудеа принялся за исполнение божественных указаний. По рекам и каналам он разослал суда с эмблемой богини Нанше, чтобы получить помощь почитавших ее; он отправил караваны с эмблемой «звездного диска» Инанны в ее земли; он заручился поддержкой тех, кто почитал Уту, «бога, которого он любил». В результате на строительство храма собрались рабочие из Элама, Суз, Магана (Египет) и гор Мелуххи (Нубия). Из Ливана привезли древесину кедра, а также собрали необходимое количество бронзы, на судах доставили камень. Были получены медь, золото, серебро и мрамор.