Аннунаки

Армагеддон откладывается, главы 1-7

      Когда все было готово, настало время изготовления кирпичей из глины. Это была непростая задача, и не только потому, что требовались десятки тысяч кирпичей. Кирпичи – одно из изобретений шумеров, которое позволило им в отсутствии камней строить высокие здания – по форме и размерам отличались от тех, что используются в наши дни. Обычно они делались квадратными: длина стороны кирпича составляла около фута, а толщина – два или три дюйма. Однако так было не всегда и не везде. Иногда их просто высушивали на солнце, а иногда обжигали в печах, чтобы сделать более долговечными; они не всегда были плоскими – в отдельных случаях их изготавливали вогнутыми или выпуклыми, в зависимости от назначения и предполагаемой нагрузки. По свидетельству надписей Гудеа и других царей, в тех случаях, когда речь шла о храмах, и тем более о зиккуратах, размеры и форму кирпича определял бог, которому строился храм. Это был важнейший этап строительства, и отливка первого кирпича считалась такой высокой честью, что цари часто приказывали делать на сырых кирпичах вотивные надписи (рис. 75). К счастью, эта традиция позволила археологам определить, какие цари принимали участие в строительстве, реконструкции или ремонте храмов.

      В надписях Гудеа кирпичам уделяется очень много места. На этой церемонии присутствовали несколько богов, и проводилась она на территории старого храма. Гудеа тщательно готовился к предстоящему событию: ночь он провел в святилище, а утром совершил омовение и надел церемониальные одежды. Во всем царстве объявлялся выходной. Гудеа принес жертвы богам, а затем вошел в святая святых старого храма. Там находилась форма для кирпича, который он видел во сне, а также «священная корзина». Гудеа поставил корзину на голову. Процессию возглавлял бог по имени Галалим. Бог Нингишзида держал форму в руке. Он позволил Гудеа налить в форму воды из медной храмовой чаши, что считалось добрым знаком. По сигналу Нинурты царь заполнил форму глиной, произнося при этом магические заклинания. Как сказано в тексте, он с благоговением исполнял священные ритуалы. Весь город Лагаш застыл в ожидании: получится кирпич или он будет с дефектом?
      После того как солнце осветило форму, Гудеа разбил ее, извлек кирпич и придирчиво осмотрел. Кирпич оказался превосходным!
      Археологами были обнаружены древние шумерские рисунки, на которых изображалась церемония отливки кирпича. – на одном из них (рис. 76) сидящий бог держит в руках форму для отливки, кирпичи из которой доставляются к строящемуся зиккурату.

      После изготовления кирпичей наступил этап строительства храма, и первым шагом в этом процессе стала разметка и закладка фундамента. Гудеа писал, что для нового Энинну было выбрано новое место, и археологи (см. карту, рис. 73) действительно обнаружили его руины на холме в пятнадцати сотнях футов от старого храма – этот курган обозначен буквой «А» на карте раскопок
      Эти руины рассказали нам, что четыре угла зиккурата были ориентированы по сторонам света и что точная ориентация начиналась с определения направления на восток, а затем строилась одна или несколько стен под прямым углом друг к другу. Данная церемония тоже проводилась в благоприятный день, до наступления которого должен был пройти «полный год». Этот момент объявлялся богиней Нанше, «дочерью Эриду» (города Энки). Мы предполагаем, что это был день весеннего равноденствия.
      В полдень, когда Солнце достигло зенита, «Господин наблюдателей и начальник строителей» стал на место, выбранное для храма, и тщательно определил направление. Ануннаки с восхищением наблюдали за этой процедурой, и он заложил фундаментный камень и прочертил на земле направление стены. Из дальнейшего текста мы узнаем, что этим «Господином наблюдателей и начальником строителей» был Нингишзида. Из многочисленных сохранившихся рисунков (рис. 77) мы знаем, что именно этот бог (его узнают по рогатому головному убору) закладывал конический угловой камень в подобных; случаях.
      Кроме рисунков с изображением рогатого бога, закладывающего угловой камень, сохранились и бронзовые барельефы, которые дают основание предположить, что этот «камень» на самом деле был бронзовым. Дело в том, что в названиях всех металлов, руду для которых добывали в карьерах и рудниках, присутствовал префикс НА, обозначавший «камень» или «то, что добыто из земли». Примечательно, что в Библии закладка углового, или первого, камня тоже рассматривается как священный акт, указывающий на то, что Господь благословил строительство Своего нового «Дома». Пророк Захария в своем рассказе о восстановлении Храма в Иерусалиме, говорит о том, что ему привиделся «муж, у которого в руке землемерная вервь». Господь сказал пророку, что это Его посланник, пришедший измерить Иерусалим и восстановить его вместе с Домом Господа: «Руки Зоровавеля положили основание дому сему; его руки и окончат его, и узнаешь, что Господь Саваоф послал Меня к вам». В данном случае человек, избранный восстановить храм, тоже был назван богом.

      В Лагаше после того, как Нингишзида заложил краеугольный камень храма, Гудеа получил возможность строить фундамент, поскольку, «подобно Нисабе, знал смысл чисел».
      Ученые пришли к выводу, что построенный Гудеа зиккурат состоял из семи ступеней. Соответственно после закладки краеугольного камня и определения ориентации нового хграма были произнесены семь молитв, и Гудеа приступил к укладке кирпичей вдоль прочерченной на земле линии.
      Затем Гудеа начал строительство дома для «господина Нингирсу… храма, подобного горе, чья вершина достигает небес…». По словам Гудеа, храм был построен из «шумерских прочных кирпичей».
      В Месопотамии, или Междуречье, которое во время потопа покрылось толстым слоем ила, не существовало каменоломен, и единственным строительным материалом были кирпичи из ила или глины. Поэтому все храмы и зиккураты имели кирпичные стены. Таким образом, упоминание Гудеа о «шумерских прочных кирпичах» можно считать простой констатацией факта. Удивление вызывает подробный список других материалов, применявшихся при строительстве. Мы сталкиваемся здесь не с различными породами дерева, которые обычно использовались при сооружении храмов, а с металлами и камнем – материалами, которые требовалось привозить издалека.
      Царь, читаем мы в тексте, построил храм, «сверкающий металлами», привезя медь, золото и серебро из дальних земель. «Он построил Энинну из камня, он заставил его сиять алмазами, он скрепил его медью, смешанной с оловом». Вне всякого сомнения, речь идет о бронзе, которая использовалась не только для изготовления различных предметов культа, но и для скрепления каменных блоков и металлических конструкций. Производство бронзы – сложный процесс, предполагавший сплавление определенных пропорций меди и цинка при высокой температуре – было настоящим искусством, и в записях Гудеа сообщается, что для этой цели из «земли плавильщиков» был приглашен
Сангу Симуг,«божественный кузнец», работавший для Нинту. Далее Гудеа сообщает, что этот кузнец облицевал фасад храма отполированным камнем толщиной в две ладони.
      То есть здесь не просто упоминается об использовании камня при строительстве храма, но и конкретно указывается, что кирпичная кладка была облицована каменными плитами определенной толщины – обстоятельство, до сих пор ускользавшее от внимания ученых. Это можно считать в некотором роде сенсацией. До нас не дошло больше ни одного шумерского текста, в котором при сооружении храма говорилось бы об облицовке кирпичной кладки камнем. Во всех подобных записях упоминается лишь о кирпичной кладке – о ее возведении, разрушении и ремонте – но никогда
об облицовке камнемкирпичных фасадов!
      Как это ни удивительно – но, как мы покажем ниже, вполне объяснимо – облицовка фасада нового Энинну отполированным камнем, уникальная для Шумера, повторяла
египетскийспособ облицовки ступенчатых пирамид полированными каменными плитами для того, чтобы сделать их поверхность гладкой.
      Строительство пирамид египетскими фараонами началось с пирамиды фараона Джосера в Саккаре (южнее Мемфиса) примерно в 2650 году до нашей эры (рис. 78). Ее шесть ступеней, расположенных внутри прямоугольного святилища, изначально были облицованы гладкими плитами из белого известняка, от которых до нашего времени дошли лишь следы. Облицовка и этой, и следующих пирамид использовалась другими правителями при возведении собственных монументов.

      Египетские пирамиды, как было показано в одной из моих предыдущих книг, сначала строились самими ануннаками – например, Великая пирамида и две ее
спутницыв Гизе. Именно они придумали облицовывать стороны пирамид отполированным камнем, чтобы сделать их боковую поверхность гладкой. То, что новый Энинну в Лагаше, заказанный Нинуртой примерно в то же время, когда строился Стоунхендж, стал в буквальном смысле слова «каменной оградой» и повторял способ облицовки египетских пирамид, может послужить ключом к разгадке тайны Стоунхенджа.
      Эта неожиданная связь с Древним Египтом была лишь одной из многих. Сам Гудеа упоминал о том, что сама форма Эннину и необходимость его облицовки гладким камнем были основаны на информации, полученной от Нисабы, «которая получила проект храма от Энки» в «Доме Обучения». Вне всякого сомнения, эта академия располагалась в одном из центров Энки, а Египет – не следует забывать об этом – входил в состав территорий, которые после раздела Земли отошли к Энки и его наследникам.
      В проектировании Энинну участвовали несколько богов, и Нисаба, представшая перед Гудеа
впервом видении с «табличкой звезд» в руке, была не единственной женщиной среди них. Сначала рассмотрим полный список богов, а затем попытаемся выяснить роль женщин.
      Во-первых, это Энлиль, который дал толчок всему процессу, разрешив Нинурте построить храм. Затем Нинурта появился перед Гудеа и сообщил ему о решении высшего божества и о том, что именно его (Гудеа) выбрали в качестве строителя. Явившийся во сне Нин-гишзида указал царю точку восхода солнца, Нисаба етилом указала на благоприятную звезду, а Ниндуба нарисовал план храма на табличке. Чтобы понять смысл сна, Гудеа обратился за советом к богине-прорицательнице Нанше. Инанна/Иштар и Уту/Шамаш обязали своих почитателей доставить редкие строительные материалы. Нингишзида вместе с богом по имени Галалим участвовал в формовке кирпичей. Нанше указала благоприятный день, когда можно было начинать строительство. Затем Нингишзида определил ориентацию храма и заложил угловой камень. Прежде чем Энинну был признан годным для предназначенной цели, Уту/Шамаш проверил его расположение относительно Солнца. Вокруг зиккурата были возведены отдельные храмы, посвященные Ану, Энлилю и Энки. И наконец, в завершающих строительство обрядах очищения и освящения – прежде чем Нинурта/Нингирсу и его супруга Бау вошли в храм – принимали участие Нинмада, Энки, Ниндуба и Нанше.
      При возведении Энинну, вне всякого сомнения, важную роль играла астрономия, и двое из участвовавших в проекте богов, Нинше и Нисаба, были богинями-астрономами. Их специальные знания в области астрономии, математики и метрологии использовались не только при строительстве храмов (как в случае с Гудеа), но и в других целях, а также для исполнения обрядов. Одна из богинь обучалась в академии Эриду, а другая – в академии Ниппура.
      Нанше, которая объяснила Гудеа роль каждого из богов, явившихся ему во сне, и указала день, когда должна определяться ориентация храма (день весеннего равнодействия), названа в тексте «дочерью Эриду» (города Энки в Шумере). И действительно, в списке главных богов Месопотамии она носила имя НИН.А – «Госпожа Воды» – и считалась дочерью Эа/Энки. Ее специальностью было проектирование каналов и фонтанов, а на небе ей соответствовало созвездие Скорпиона –
мулГИР.ТАБ. Таким образом, знание, примененные ею при строительстве Энинну в Лагаше, были получены в академии Энки.
      Известен гимн Нанше, в котором превозносится ее роль как той, кто определяет наступление нового года. Кроме того, она помогала Нисабе исполнять роль «божественного счетовода», который фиксирует и взвешивает людские грехи. Однако несмотря на то, что две богини часто упоминаются вместе, Нисаба (некоторые ученые читают ее имя как Нидаба) принадлежала к числу сторонников Энлиля, а иногда ее даже называли единокровной сестрой Нинурты/Нингирсу. В более поздние времена ее почитали как богиню урожая – возможно, из-за связи с календарем и погодой, – но в шумерской литературе ее называли «той, которая открывает человеку уши», то есть учит его мудрости. В одном из научных трактатов, собранных С. Крамером («The Shumerians») из разрозненных фрагментов, Нисаба называется богиней-покровительницей ЕДУБ.БА («дом таблиц с записями»), главной шумерской академии письменности. Крамер называет ее «шумерской богиней мудрости».
      По мнению Д. О. Эдзарда («Gotter und Mythen in Vorderen Orient»), Нисаба была богиней «искусства письма, математики, науки, архитектуры и астрономии». Гудеа говорит о ней как о «богине, знающей числа» – настоящий «Эйнштейн» древности…
      Эмблемой Нисабы было Священное Стило. Короткий гимн, найденный при раскопках святилища в Лагаше (рис. 79), описывает ее как «ту, которая владеет пятьюдесятью великими ME», а также «стилом семи чисел». Оба числа ассоциируются с Энлилем и Нинуртой: численный ранг обоих равнялся пятидесяти, а один из эпитетов Энлиля (как главного на Земле, седьмой планете) звучал как «Господин Семи».

      Своим Священным Стилом Нисаба указала царю Гудеа «благоприятную звезду» на «звездной табличке», которую она держала на коленях. Из этого следует, что на табличке было изображено несколько звезд, и для правильной ориентации храма требовалось выбрать одну из них. Этот вывод подтверждается в «Благословении Нисабы Энки» – в процессе обучения Энки дал богине «священную табличку небесных звезд». И опять слово «звезды» употребляется здесь во множественном числе.
      Термин МУЛ, который в шумерском языке обозначал «небесное тело» (в аккадском языке
Каккаб),применялся как к звездам, так и к планетам, и поэтому остается только гадать, что было изображено на карте звездного неба Нисабы: звезды, планеты или оба вида небесных тел. Первая строчка текста, представленного на рис. 79, содержит восхваление Нисабы как великого астронома, где она называется эпитетом НИН МУЛ.МУЛ.ЛА – «Госпожа множества звезд». Любопытная особенность этой формулировки заключается в том, что выражение «множество звезд» написано при помощи четырех значков, обозначающих звезду, а не сочетанием значка «много» со значком «звезда». Единственным логичным объяснением этой необычной формулировки может быть предположение, что Нисаба на своей звездной карте могла указать четыре звезды, которые мы используем и в наше время для определения сторон света.