Прорыв в исследовании процесса горения железа в живом организме

1 Эврика! Прорыв в исследовании процесса горения железа в живом организме Создание условий для горения наночастиц железа (Fe) в живом организме – проблема исключительно важная для всего человечества. История моего поиска решения данной проблемы начинается с 1964 года, когда я совершенно случайно испытал сильнейший лечебный эффект при использовании водного раствора таблетки синтомицина. Но, к сожалению, эффект был разовый и необъяснимый, ибо приём следующих таблеток синтомицина из той же упаковки дал нулевой результат. Поэтому тайна этой удивительной случайности заключалась не в таблетках, а в составе используемой воды, которая была налита из одного и того же эмалированного чайника. Эта случайность сильно озадачила меня тогда и не даёт покоя до сих пор. Из истории науки известно, что подобные случайности приводят к крупным научным открытиям. Такую взаимосвязь очень точно подметил и А. С. Пушкин: «…И случай, бог изобретатель…» Первая мысль, которая пришла мне в голову, была о том, что данная случайность ошиблась адресом и попала не в те руки. Мне казалось, что здесь требуются глубокие знания химии и физики, а я имею всего лишь среднее техническое образование и посредственные школьные знания по этим предметам. Поэтому решение данной проблемы я считал для себя совершенно непосильной задачей. Возникла необходимость сообщить об этой удивительной случайности в журнал «Наука и жизнь», который никакого интереса к ней не проявил. Наверное, редакция посчитала, что очередной придурок пишет всякую ерунду в многоуважаемый журнал. Мои хождения по институтам и лабораториям заканчивались улыбками и усмешками в адрес моих бредовых (как им казалось) мыслей. Короче говоря, разгадка этой случайности никого не захватывала и не интересовала. И я понял, что решать эту проблему придётся самому. В то время я ещё понятия не имел о наночастицах. Даже слова такого не знал, но догадывался, что в водный раствор попало что-то сверхмелкое в мизерном количестве, так как я умышленно ничего не вводил в воду, кроме таблетки синтомицина. Постепенно я пришёл к мысли о возможности попадания в водный раствор микроскопических коллоидных частиц Fe из водопроводной системы, которые могли вступать в химическое взаимодействие с атомами кислорода, находящимися в живом организме. Слова «горение железа в организме» звучат, наверное, слишком громко и неправдоподобно. Правильнее сказать, активное химическое взаимодействие железа (Fe) с атомами кислорода (О2), но суть от этого не меняется. По моим представлениям, для горения Fe в условиях живого организма требуются частицы d = 3 – 5 нм, то есть в 20 - 30 раз меньше стандартного нанопорошка d = 90 - 110 нм, изготавливаемого электроискровым методом компанией «Передовые порошковые технологии» в г. Томске. Получение микроскопических частиц Fe требуемого размера для меня было неразрешимой задачей длительное время - в течение десятилетий. Преимущество частиц Fe размером d = 3 - 5 нм в том, что они имеют примерно

2 равное количество атомов на своей поверхности и в объёме. При окислении кислородом они легко нагреваются, испуская электроны Fe, и в конечном итоге сгорают, создавая множество микроскопических кристаллов магнетита Fe3O4, то есть процесс идёт по известной формуле: а) горение в водном растворе: 3Fe + 4H2O(пар) → Fe3O4 + 4H2 б) горение на воздухе: 3Fe + 2O2 → Fe3O4. При высокой температуре раскалённое железо реагирует с водой, образуя нерастворимые кристаллы магнетита Fe3O4, что позволяет утверждать наличие эффекта искусственного фагоцитоза. К тому же при активном нагревании в воде частицы Fe представляют собой микроскопические электронные «пушки», стреляющие во все стороны электронами Fe. Именно эти процессы в совокупности и создают сильный лечебный эффект. Если частицы Fe недостаточно мелкие, то лечебный эффект будет слабым. Однако это всего лишь идеи, которые ещё предстояло проверить опытным путём. Необходимо отметить, что попытки использовать в лечебных целях магнитные частицы известны с самых древних времён и продолжаются до сих пор. Но секрет высокой эффективности лечения частицами магнетита заключается не в использовании готовых частиц Fe3O4, а в результате физико-химического процесса их образования непосредственно в живом организме. Иначе говоря, необходим процесс активного окисления (горения) частиц Fe атомами кислорода O2. Для этого требуются наночастицы Fe предельно малого размера. Для того, чтобы добиться уменьшения размера стандартных наночастиц Fe в десятки раз, пришлось возвратиться к моим начальным экспериментам 60-х годов XX века. В то время я ещё находился в полном непонимании удивительного случая быстрого выздоровления 1964 года. Но уже тогда было подозрение, что в водном растворе таблетки синтомицина могли оказаться не только коллоидные частицы Fe, но и частицы хлорофоса. На сегодняшний день совершенно точно известно, что синтомицин не имел никакого терапевтического эффекта в данном случае, а являлся всего лишь балластом. Наличие в воде микроскопических частиц Fe не вызывало сомнений, но ядовитость хлорофоса исключала всякую возможность его использования. Тем не менее, интерес к этому ядовитому веществу периодически появлялся и возрастал. В 60-е годы прошлого века в продаже был безводный 30 %-раствор хлорофоса, точный состав которого я, к сожалению, не знаю. Водный раствор хлорофоса сравнительно быстро разлагается на свету в прозрачной ёмкости, поэтому длительное хранение его возможно только в абсолютном спирте или каком-либо другом безводном растворе, например, масляно-спиртовом. Уникальные свойства хлорофоса наиболее ярко проявляются при взаимодействии его с окислами Fe. Железные предметы, опущенные в 30 %-раствор, с любым слоем ржавчины и сроком ржавления превращались в идеально очищенные от окислов. Поверхность их удивляет первозданной чистотой без какого-либо механического воздействия. Сохраняется полностью конфигурация и размеры железных предметов. Совершенно очевидно, что Fe в химическую реакцию с чистым железом не вступает, но ржавчина в своём составе содержит атомы кислорода, что и обеспечивает активное её разрушение хлорофосом. Кстати, это превосходное средство для очистки железных предметов, веками лежащих в земле. Достаточно опустить проржавевшие предметы в

3 спиртовой раствор хлорофоса - и через несколько часов можно вынимать их в идеальной чистоте без каких-либо механических воздействий. Мои опыты по изучению взаимодействию железа с хлорофосом начинались с того, что я оставил ржавый изогнутый гвоздь, попавшийся под руку, в открытой стеклянной банке с 30 %-раствором хлорофоса. С гвоздём, конечно, ничего не происходило, и я отложил этот эксперимент на длительное время, забыв про него. Когда я снова наткнулся на банку с ржавым гвоздём, то с удивлением обнаружил, что гвоздь «перепиливается» на две части по линии соприкосновения раствора с воздухом, оставляя чёрный след создаваемой канавки. Та часть гвоздя, которая была в растворе, имела первозданную чистоту металла, а выступающая часть сохраняла слой ржавчины в неизменном виде. Такое взаимодействие Fe с хлорофосом было удивительным, но вполне объяснимым. Раствор хлорофоса не имел в своём составе воды и кислорода, а воздух богат кислородом. Хлорофос активно разрушал окисную плёнку на границе с воздухом, а кислород воздуха мгновенно окислял чистейшую поверхность. Снова разрушение окисной плёнки, и снова окисление. Вот так непрерывно и «пилили» они (хлорофос и кислород) гвоздь без устали. Если бы я заглянул в банку намного позднее, то увидел бы на дне две самостоятельные части гвоздя идеальной чистоты, что существенно усложнило бы понимание происходящего процесса. Происходил непрерывный окислительно-очистительный процесс. Образование канавки объясняется частичным испарением раствора при длительном его хранении. В то время я не мог по достоинству оценить эти уникальные свойства хлорофоса, так как хлорофос – это ядовитое вещество, для достижения основной цели совершенно не пригодное, как мне казалось. Сегодня, когда появилась острая необходимость в уникальных микроскопических наночастицах Fe размером d = 3 - 5 нм, приходится снова возвращаться к возможности использования хлорофоса. Случай с ржавым гвоздём породил идею создания окислительно-очистительной «мельницы». Принципиальное отличие такой мельницы от любой классической в том, что в ней не происходит деление стандартных наночастиц Fe d = 90 - 110 нм на более мелкие. Количество наночастиц Fe в растворе остаётся неизменным, но они уменьшаются в объёме, как тающие конфеты-леденцы во рту, непрерывно увеличивая свою удельную поверхность. В таких условиях объём стандартных наночастиц Fe может уменьшаться до атомного уровня и полного их сгорания, если в растворе имеются атомы свободного кислорода. Если в водный раствор стандартного нанопорошка Fe добавить хлорофос в пределах ДСД (допустимой суточной дозы), то мы должны получить медленный, но непрерывный процесс уменьшения размера наночастиц Fe за счёт непрерывного окисления и разрушения окисной плёнки хлорофосом. Процесс этот можно существенно ускорить, если подключить аквариумный компрессор воздуха или бытовой озонатор, например, «Гроза» производительностью 300 мг/час. Что касается предполагаемого размера наночастиц Fe d = 3 - 5 нм (а именно такого размера частицы Fe я пытался получить), то недавно в Интернете мне попался очень ценный и любопытный график (см. рис. 1) зависимости количества атомов на поверхности наночастицы и в её объёме, который полностью совпадает с моими представлениями о распаде наночастиц Fe в живом организме, когда они (частицы Fe) достигают размера d = 2 - 3 нм.

4 Точка пересечения кривых графика свидетельствует о равенстве атомов на поверхности и в объёме наночастиц размером d = 2 - 3 нм. Если коллоидные частицы Fe имеют больший размер, то они имеют возможность уменьшить его под воздействием хлорофоса. Уменьшение размера наночастиц Fe позволяет резко увеличить количество поверхностных атомов, а количество атомов в объёме резко уменьшить, способствуя полному внезапному распаду (возгоранию) наночастиц Fe. Поэтому можно считать, что данная точка пересечения кривых является моментом воспламенения частиц Fe при наличии атомов кислорода, который всегда имеется в живом организме. Рис. 1 Идея создания окислительно-очистительной мельницы первоначально казалась вполне удачной для решения мучительной проблемы измельчения стандартных наночастиц Fe. Но успешное использование её на данном этапе вызывает большие сомнения. Окончательное решение, конечно, за экспериментами, но сам факт необходимости преодоления слишком большой разницы в размерах наночастиц Fe (от 100 нм до 2 - 3 нм) делает этот процесс совершенно неконтролируемым в домашних условиях. Добавление хлорофоса в водный раствор Fe создаёт непрерывный процесс окисления и очищения наночастиц. Без хлорофоса частицы Fe покрываются в воде окисной плёнкой, и польза от их применения нулевая. Поэтому наиболее приемлемый выход – использовать уникальные свойства хлорофоса. Уникальность хлорофоса в том, что он активно разрушает любые окисные плёнки Fe, но совершенно не реагирует с идеально чистым Fe. Хлорофос – это яд умеренной токсичности. Змеиный яд, например, представляет большую опасность для человека, но это не является препятствием для применения его в медицине. Всё зависит от дозировки. Сегодня у меня уже нет сомнений в удивительной случайности 1964 года: причина её в том, что в воде оказались коллоидные частицы железа и мизерное количество

5 хлорофоса в пределах допустимого. Если через десятки лет после длительных и мучительных размышлений я прихожу к такому совершенно однозначному решению, то в данном случае обязан объяснить и возможный путь попадания указанных частиц в водный раствор синтомицина. В 1964 году я испытывал проблемы, связанные с уретритом, а позднее и простатитом, которые не поддавались стандартным методам лечения. Оказавшись в безвыходном положении, я решил использовать водный раствор синтомицина, но в итоге совершенно неожиданно получил сильнейший лечебный эффект. Для меня это было настоящим чудом. В моей памяти навсегда сохранились важнейшие детали этого удивительного явления. Во-первых, до этого моя мошонка постоянно была влажной и покрасневшей, что свидетельствовало о непрекращающемся воспалительном процессе. И вдруг, уже через несколько часов после использования водного раствора синтомицина, всё существенно преобразилось. Мошонка стала абсолютно сухой, покрылась тонкой блестящей плёнкой, которая легко разрушалась и шелушилась в руках, а наружная часть клизмы, которой я пользовался, была покрыта множеством мельчайших сверкающих кристаллов. Удовлетворённость от внезапного 100 %-излечения была беспредельной. Но счастье длилось недолго. Через 1 - 2 дня всё возвращалось в исходное состояние. Для введения водного раствора синтомицина в организм я использовал клизму, которая когда-то применялась для разведения хлорофоса при борьбе с клопами. Кстати, хлорофос - замечательное средство для избавления от клопов. Клизма тщательно промывалась в кипящей воде, а для этого использовался старый оцинкованный тазик блокадных времён. Дно тазика было уже практически лишено оцинкованного покрытия. При кипении воды микрочастицы железа отрывались от вибрирующего дна тазика, создавая коллоидный раствор железа. Таким образом, на стенках клизмы при первом её использовании сохранилось мизерное количество микроскопических частиц железа и хлорофоса. При последующем использовании клизмы она была уже идеально чистой, а поэтому случайный эксперимент больше не повторялся. Сегодня более разумного объяснения этому удивительному событию 1964 года я не нахожу. Если считать, что такое объяснение соответствует действительности, то становится понятным весь механизм случайного выздоровления. Находясь в едином водном растворе, коллоидные частицы Fe непрерывно подвергались химической обработке. Частицы Fe непрерывно окислялись под воздействием воды, а под воздействием хлорофоса непрерывно очищались от окисных плёнок, что обеспечивало частицам Fe идеальную чистоту и меньший размер (до 2 - 3 нм), при котором они мгновенно сгорали, образуя микроскопический магнетит Fe3O4. Получается, что роль хлорофоса в данном процессе совершенно уникальна, так как обеспечивается естественное автоматическое уменьшение размера коллоидных частиц Fe. Всё зависит от исходного размера наночастиц и времени, требующегося для уменьшения их размера. Вдохновлённый более глубоким пониманием удивительного случая 1964 года, я был готов для дальнейшего экспериментирования. Суть настоящего прорыва в том, что механизм взаимодействия коллоидных частиц Fe и хлорофоса стал абсолютно прозрачен в моём сознании. Поскольку хлорофос является ядовитым веществом, то потребовался тщательный расчёт количества его применения внутрь.

6 «Допустимая суточная доза (ДСД) – это максимальная безвредная суточная доза токсического вещества для человека, которая не вызывает при ежедневном поступлении в организм каких-либо неблагоприятных воздействий на протяжении всей продолжительности жизни данного человека и последующих поколений» ©. ДСД составляет 0,005 мг на 1 кг массы тела или 0,30 мг на средний вес человека. Для взвешивания порошка хлорофоса я использовал карманные ювелирные весы с точностью до 0,001 г. В 100 мл этилового спирта растворял 0,4 г = 400 мг. Получалось в 1 мл = 400/100 = 4 мг растворённого порошка хлорофоса. Для получения меньшей дозы использовался инсулиновый шприц объёмом 1,0 мл = 4 мг спиртового раствора хлорофоса. Данную порцию спиртового раствора хлорофоса растворял в 100 мл чистого спирта, но в другой ёмкости, где получал в 1 мл = 4/100 = 0,04 мг хлорофоса. В 1 мл размещается 40 капель спирта или спиртового раствора хлорофоса, то есть получается в одной капле = 0,04/40 = 0,001 мг хлорофоса, что вполне устраивает при капельном дозировании, т. к. меньше допустимых пределов в 300 раз (0,3/0,001). Поэтому угроза отравления хлорофосом была совершенно исключена, что позволяло существенно увеличивать его концентрацию при необходимости. Пока не возникала необходимость применения более 2 капель = 0,002 мг. Более проблематичной оказалась подготовка стандартного нанопорошка Fe. Нанопорошок Fe поставляется изготовителем в гексане (20 %) для предотвращения окисления наночастиц Fe кислородом воздуха. Поэтому от гексана приходилось как-то избавляться, сохраняя первозданную химическую активность наночастиц железа. Около 1 - 2 г пастообразной массы, состоящей из наночастиц Fe и гексана, я переносил в большую пробирку и заполнял её чистым этиловым спиртом для растворения имеющейся пасты. Содержимое пробирки перемешивал и дожидался полного оседания наночастиц Fe. Прозрачную часть раствора, состоящего из спирта и гексана, удалял при помощи шприца с удлинённой иглой, не беспокоя чёрный осадок наночастиц Fe. После этого осадок снова заливал чистым спиртом. Эту операцию повторял несколько раз до тех пор, пока высота осадка не достигала неизменного уровня. Только после этого можно было считать, что наночастицы железа продолжают сохранять свою химическую активность, но уже без гексана, который удалялся вместе со сливаемым спиртом. Уместно отметить существенный недостаток этилового спирта, который содержит 5 % воды. В данном случае, конечно, требуется абсолютный 100 %-этиловый спирт, так как наночастицы Fe могут преждевременно окисляться при длительном их хранении. Но, к сожалению, 100 %-этиловый спирт не удалось приобрести. Поэтому пришлось игнорировать этот недостаток. В 100 %-спирте наночастицы Fe могут храниться неограниченное время, сохраняя свою первозданную чистоту и химическую активность. Например, коллоидный раствор из наночастиц золота, приготовленный М. Фарадеем, сохраняется в первозданном состоянии и сегодня, обеспечивая вечное движение коллоидных частиц золота d = 20 нм. Но наночастицы золота, на мой взгляд, совершенно бесполезны с медицинской точки зрения, так как химическое взаимодействие их с атомами кислорода нулевое. Совсем другую картину мы имеем с наночастицами Fe. Достаточно напомнить школьный опыт с ослепительно горящей железной проволокой в банке с чистым кислородом, если проволоку предварительно подогреть. При экспериментировании с наночастицами Fe возникла проблема точной дозировки количества частиц, что очень важно для стабильного воспроизведения

7 результатов эксперимента. Но эта проблема исчезла, когда я попробовал использовать только «чистый спирт», который расположен в пробирке над чёрным осадком наночастиц Fe. «Чистый спирт», который я ошибочно считал действительно чистым, оказался коллоидным спиртовым раствором наночастиц Fe, самопроизвольно наполненным броуновскими (коллоидными) частицами Fe до полного насыщения, то есть до появления чёрного осадка. Невидимые коллоидные наночастицы Fe постоянно находятся во взвешенном состоянии под ударами теплового движения молекул спирта, что меня удивило и удовлетворило в полной мере. Теперь появилась возможность использовать только прозрачную часть спиртового раствора, игнорируя чёрный осадок. Для более точной дозировки наночастиц Fe можно использовать как капельный метод, так и раствор хлорофоса. Но в 1 капле спиртового хлорофосного раствора точно известна весовая часть хлорофоса, а в капле коллоидного раствора Fe количество наночастиц частиц ещё предстоит определить. Если на дно пробирки насыпать около 0,5 г наночастиц Fe и заполнить её спиртом, то содержимое пробирки можно и не встряхивать. Коллоидный раствор наночастиц получится самопроизвольно за счёт энергии движения молекул спирта, атакующих неподвижные наночастицы, находящиеся на дне пробирки. Считается, что броуновское движение – это беспорядочное хаотическое движение частиц в растворе. Такое утверждение справедливо, если речь идёт о нескольких частицах, но когда их миллиарды, то наступает идеальный порядок. Каждая частица окружена одинаковым объёмом раствора с диаметром D (см. рис. 2). Наночастицы Fe лишены возможности бродить по всему раствору, так как каждая частица находится в окружении точно таких же частиц. Если имеется осадок частиц Fe, то это свидетельствует о полном насыщении раствора броуновскими частицами. Добавляемые в раствор частицы Fe сразу идут на дно, так как все броуновские места уже заняты. При разбавлении раствора чистым спиртом или водой увеличивается диаметр D и расстояние между наночастицами. Возникла необходимость узнать точное количество наночастиц Fe в спиртовом и водном растворе для точной их дозировки. Для этого пришлось рассчитать величину диаметра D. Рис. 2

8 Размер стандартных наночастиц железа d = 90 - 110 нм. Средний размер d = 100 нм. В 1 мм = 1000 мкм × 1000 нм = 106 нм. В 1 мм3 = (106/100)3 = 1012 плотно упакованных наночастиц Fe. В 1 мл = 1012 · 103 = 1015 штук. Одна наночастица d = 100 нм = 100/106 = 0,0001 мм. Объём одной наночастицы Fe V = 4/3 × π × R3 = 4/3 × π × 0,000053 = 5,235987 × 10-13 мм3. Масса этой частицы М = V ×  5,235987 × 10-13 мм3 × 7,874 мг/мм3 = 4,122816 × 10-12 мг. Масса 1 мм3 наночастиц железа = М × N = 4,122816 × 10-12 мг × 1012 = 4,122816 мг. Одна капля концентрированного спиртового раствора наночастиц Fe, расположенная на предметном стекле, весит 20 мг после испарения спирта. В 1 мм3 N = 4,122816 мг = 1012 частиц, а 20 мг = 1012/4, 122816 × 20 = 4, 85 × 1012 частиц. В 1 л = 103 мл × 103 мм3 = 106 мм3 воды. 20 мг наночастиц Fe разводятся без образования осадка примерно в 1,3 л = 1300 мл после многократного добавления воды. Наличие осадка определялось после отстаивания пробной порции в пробирке, на дне которой в самом центре концентрируется и хорошо просматривается даже небольшая группа наночастиц Fe при увеличении в 60 раз. Таким образом, все 20 мг = 4,85 × 1012 наночастиц Fe переходят в броуновское (коллоидное) состояние без каких-либо оседаний в спирте или воде. В данном случае мною допускается некоторая условность: количество коллоидных частиц Fe в 1 мл спирта и в 1 мл воды равное, так как 20 мг Fe разводились в 1,3 л только в воде, а со спиртом эксперимент не проводился. Объём воды на 1 броуновскую частицу Fe = 1,3 × 106/4,85 × 1012 = 2,68 × 10-7 мм3. Радиус данного объёма определяется из формулы V = 4/3 × π × R3, R3 = V/4,18879 = = 2,68 × 10-7 мм3/4,18879 = 6,398 × 10-8, R = 3 6,398 10  -8 = 0,004 мм. D = 2R = 2 × 0,004 мм = 0,008 мм. При R = 0,004 мм V = 4/3 × π × R3 = 4/3 × π × 0,0043 = 2,680825 × 10-7 мм3. 1 мл = 103 мм3, в 1 мл воды количество наночастиц железа N = 103/2,680825 × 10-7 = 3,730195 × 109 шт. 1 мл воды = 20 капель. 1 мл спирта = 40 капель. В 1 капле воды N = 3,730195 × 109/20 = 186 509 750 шт., в 1 капле спирта N = 3,730195 × 109/40 = 93 254 875 шт. коллоидных стандартных наночастиц Fe размером d = 100 нм. Поскольку при использовании данного экспериментально-расчётного метода нет полной уверенности в абсолютной точности, то для удобства дальнейших расчётов округляю величину 93 254 875 до 93 × 106 шт. Данный расчёт показал содержание огромного количества коллоидных частиц Fe даже в одной капле, что обязывает перейти на капельное и поштучное дозирование. Если одну каплю с наночастицами Fe развести в ведре чистой воды (10 л = 104 мл), то в 1 мл воды получим 93 × 106 шт./104 мл = 9300 шт./мл, а в 1 капле спирта около 300 шт. Количество вполне достаточное для начального экспериментирования, как мне казалось. Но такой метод разведения 1 капли коллоидного раствора Fe неприемлем для спиртовых растворов. Поэтому для меня возник вопрос метода подсчёта необходимого количества наночастиц в 1 капле спиртового раствора. В стаканчик я заливал всего 50 мл чистого этилового спирта и 1 кап. = 93 × 106 шт. коллоидного раствора Fe. Получается, в 1 мл = 93 × 106 шт./50 мл = 1 860 000 шт., а в 1 капле = 1 860 000 шт./40кап. = 46 500 шт. Огромное количество для экспериментирования на себе. Поэтому я подготовил вторую ёмкость на 40 мл – флакон с герметичной пробкой, в котором собирался хранить готовый раствор Fe. Во флаконе каждая капля спиртового раствора должна содержать 6 175 шт. Fe. Такое количество

9 выявлено при удачных опытах. В 1 мл содержимого флакона должно быть 6 175 шт. × 40 кап. = 247 000 шт., а в 40 мл флакона 247 000 шт. × 40 мл = 9 880 000 шт. В стаканчике с 50 мл спирта в 1 кап. = 46 500 шт. × N кап. = 9 880 000 шт. Соответственно, N кап. = 9 880 000 шт. /46 500 шт. = 212,47 кап. Полученное количество капель необходимо перелить во флакон 212,47 кап. /40 кап. = 5,3 мл. Вот такая мудрёная математика получилась - зато экономный расход спирта и точное количество наночастиц в одной капле, равное 6 175 шт. Но можно использовать более простой расчёт: например, 1 каплю = 93 × 106 шт. коллоидного раствора Fe растворить в X мл чистого спирта, получим требуемое количество спирта X = 93 × 106 шт. /N шт., где N шт. в 1 мл = 6175 шт. × 40 кап. = 247 000 шт. Соответственно, требуемое количество спирта составит X = 93 × 106 шт./247000 шт. = 376,5 мл, что 7,5 раз больше, чем в 1-м варианте расчёта. Когда известно количество наночастиц Fe в коллоидном растворе в 1 капле, то при получении любого разведения наночастиц проблем не возникает. В данном случае уместно выделить слово «коллоидном», то есть речь идёт о частицах, которые не оседают, не концентрируются, не скапливаются в одном месте, а равномерно распределены по всему раствору и находятся в постоянном движении в пределах своего объёма диаметром D для каждой частицы (рис. 2). Для специалистов это азбучные истины, а для меня новость. В данном случае между раствором броуновских частиц Fe и коллоидным раствором наночастиц Fe принципиальной разницы не существует.  При экспериментировании мною предпринимались попытки заменить ядовитый хлорофос, хотя в используемых дозах он никакого вреда не приносил. Но эти попытки оказались безуспешными, так как используемые заменители (марганцовка, уксусная кислота, лимонная кислота) вступали в химическое взаимодействие с наночастицами Fe - иначе говоря, растворяли наночастицы Fe. Указанным недостатком не обладает только хлорофос, который обеспечивает идеальную чистоту наночастицам Fe и не вступает в химическое взаимодействие с ними, но при этом отлично удаляет любые окислы железа. Мои поиски заменителя хлорофоса закончились его убедительной победой. Сделать окончательный выбор мне в значительной степени помогло недавнее любопытное наблюдение. На подоконнике, который служил лабораторным столом, образовалось небольшое чёрное пятно от случайно пролитого спиртового раствора с наночастицами Fe высокой степени концентрации. Я решил его убрать ватным диском, смоченным в спирте. Расходовать чистый спирт для этой цели было жалко, поэтому я использовал остатки слабого спиртового раствора хлорофоса с концентрацией 0,001 мг/мл. Чёрное пятно мгновенно удалилось, и подоконник приобрёл первоначальную чистоту. Но на следующий день я обратил внимание на довольно странное сверкание бесцветных микроскопических кристалликов на месте удалённого чёрного пятна. Ответ не заставил себя долго ждать. Наночастицы Fe, глубоко застрявшие в порах подоконника, промылись этиловым спиртом (95 % спирт + 5 % вода) с участием хлорофоса, и были идеально подготовлены для окисления кислородом воздуха, который их и спалил, превратив в сверкающие алмазным блеском микроскопические кристаллики магнетита Fe3O4. Но именно этого эффекта я и добиваюсь, ибо микроскопические нерастворимые кристаллы магнетита, образующиеся в организме, служат отличными контейнерами для упаковки и удаления любых возбудителей инфекционных заболеваний. Поэтому данное наблюдение окончательно убедило меня в использовании именно хлорофоса. При этом

10 не исключается возможность дальнейшего поиска заменителя хлорофоса, но это уже задача для специалистов-химиков. Моя основная цель на данном этапе – доказать сильные лечебные свойства наночастиц Fe размером 2 - 3 нм. Изменение размера наночастиц Fe стало возможным при наличии хлорофоса в количестве 0,002 мг на 100 мл воды и при озонировании раствора в количестве 1350 мг озона. Окислительноочистительная «мельница» оправдала мои надежды. Озон окисляет наночастицы Fe, а хлорофос удаляет продукты окисления с поверхности наночастиц, уменьшая их размер. К сожалению, я не имел возможности контролировать изменение размера обрабатываемых наночастиц. Поэтому их оптимальный размер приходилось определять вслепую, то есть «методом тыка», напоминающим детскую игру «Морской бой», когда точные координаты цели неизвестны. Единственным прибором, позволяющим что-либо узнать о происходящих изменениях в растворе, был «Чистомер TDS-3». TDS – общее количество растворённых твёрдых веществ, измеряемых в мг/л (1мг/л = 1ррм). Условия наиболее удачного опыта я считаю необходимым изложить подробно: 1) Дистиллированная вода = 100 мл (г) при t ≈ +25°C. 2) Наночастицы Fe 1 кап. = 6175 шт. 3) Хлорофос 2 кап. = 0,002 мг (миллиграмма). 4) Озон = 1350 мг. 5) Приём внутрь 100 мл озонированного раствора один раз в сутки. Для озонирования водного раствора использовался озонатор «Гроза» (300 мг/час), озонатор «ROTTINGER» (производительность 700 мг/час), генератор озона «HE-145» (1000–5000 мг/час). Озонирование выполнялось в два этапа. Сначала использовался генератор озона «HE-145» производительностью 5000 мг/час, который позволял быстро (за 15 мин.) пропустить основное количество (1250 мг) озона, а на втором этапе использовался озонатор «Гроза», позволяющий обеспечить более точную (5 мг × 20 мин. = 100 мг) дозировку озона. В редких случаях, когда опыты получались удачными, мой организм преображался до неузнаваемости. Во-первых, продолжительный и непрерывный сон. Во-вторых, необыкновенный прилив сил и энергии при любых физических нагрузках. В-третьих, полностью восстанавливалось нормальное функционирование кишечника. В-четвёртых, моча становилась прозрачной. До экспериментирования моча была настолько мутной, что я не видел пальцев собственной руки через стеклянную банку Д = 100 мм. В-пятых, появлялись сильные эрекции на 81-ом году жизни, каких я не испытывал и в молодости. Всё это свидетельствует об активном взаимодействии наночастиц Fe с атомами кислорода, проникающими в мельчайшие сосуды организма. Подтверждается идея горения наночастиц Fe в живом организме и образование частиц магнетита Fe3O4. Не исключаю, что в организме происходят и другие химические процессы, но я руководствовался именно идеей «горения». Если бы я сам не почувствовал вышеназванные положительные эффекты, то никогда бы не поверил в возможность подобных изменений в живом организме,

RkJQdWJsaXNoZXIy NzQwMjQ=