Рай, святой город и слава трона

В которых мы будем пребывать вечно, Дети будут играть у фонтана, Наши сокровища никогда не истлеют. Мы будем навещать друг друга в небесах, Очень часто я буду стучать в твою дверь. Мы можем сидеть на крыльце твоего особняка И смотреть на красивый берег. Мы можем говорить о Божьих благословениях для всех возрастов, Там никогда не будет конца времени. У нас будет изобилие на небесах, Я буду точно так же богата, как ты. Корабль с Сиона бросил якорь, Они ступили на берег. «Путешествие закончилось», - кричали они, - «Мы больше никогда не поднимем парус в море». Ворота очень нежно распахнутся, Когда все Божьи дети пройдут сквозь них; В конце-концов мы услышим, как Иисус тихо скажет: «Я пришел сюда, чтобы устроить это для вас». Неизвестный автор ВВЕДЕНИЕ На протяжении многих последних месяцев у меня были частые свидания с весьма своеобразным посетителем. Хотя его визиты были сюрпризами для меня, они были действительно самыми желанными. Сначала я был в значительной степени поражен и удивлен, когда мужчина с шелковистой бородой и мягкими одеждами пришел для моего обучения, совсем неприглашенным и без извинений. Сначала его визиты были краткими, потом более долгими. Если я шел на вечернюю прогулку в поле или в лес, он нередко сваливался, как снег на голову, и составлял мне компанию, и, казалось, получал наслаждение от прогулки со мной. Вскоре я увидел, что он мог говорить на разных языках совершенно легко, и что его национальность отличается от моей. Он был чрезвычайно одарен, и его интеллектуальные способности выходили далеко за рамки моих. Короче говоря, он был очень необычный человек. Я имел обыкновение в течение многих лет вставать рано утром и кататься на лошадях, за час или два до завтрака. Не редко я догонял человека, который просил взять меня с собой, но в ряде случаев после того, когда я приглашал к себе путешественника, я обнаруживал, подобно Филиппу, что этот мужчина в колеснице - мой друг с шелковистой бородой. Часто после часа беседы он просто исчезал из моего присутствия, без предупреждения, и я часто искал его взглядом в разных направлениях, но тщетно. Я приходил в состояние восторга и терялся в удивлении и восхищении от тематики его беседы и характера его откровений. Моя душа любила его чрезвычайно и печалилась по поводу его ухода. Иногда, после того, как семья отходила ко сну, он прокрадывался в мою комнату, в то время, пока я был занят моими исследованиями, и оставался до тех пор, пока не наступит полуночный час. 3