МИКРОЭКОНОМИКА № 2/2022 22 в главную производительную силу в корне меняет дело. Какого-либо устойчивого состояния равновесия, тем более долгосрочного, в постоянно меняющейся инновационной экономике не может быть в принципе. Из хорошо известной закономерности последовательной смены технологических укладов [1,3] следует, что никакой устойчивой траектории («ковидный» кризис в который раз подтверждает это научное положение), по которой движется экономика, не существует. В ОНЕГДКП приводятся планируемые на будущий год ключевые ставки ФРС США на уровне 0,32%, а Европейского центробанка — на уровне минус 0,5%. В Китае и Японии долгосрочные кредиты под инвестиции в приоритетных направлениях предоставляются под 0,5% годовых. Для успешного прохождения технологической революции денежные власти обеспечивают предпринимательский сектор бесплатными безлимитными кредитами. Тем самым они снимают финансовые ограничения на рост инновационной и инвестиционной активности, предоставляя предприятиям максимально благоприятные условия для освоения передовых технологий, а также преодоления потенциального кризиса. На фоне этого опыта не обоснованным выглядит содержащееся в ОНЕГДКП утверждение о том, что, чем выше темп роста совокупной производительности факторов производства, тем выше нейтральная ставка, так как фирмы наращивают инвестиции и готовы платить больше за привлечение капитала. На подобные, давно ушедшие из реальной экономики фантомы, ориентируется Банк России при установлении ключевой ставки. Тем самым ЦБ РФ все больше загоняет экономику в стагфляционную ловушку. Именно к таким последствиям приводит ангажированная неокласическими неживыми схемами монетарная политика обогащения узких слоев населения. Для России нужна совсем иная логика денежно-кредитной политики, опирающаяся на достижения современной экономической науки, и отвечающая реальности. Повышение совокупной производительности факторов производства возможно только путем стимулирования инвестиционной и инновационной активности в ключевых направлениях становления нового технологического уклада. Для ее кредитования денежным властям необходимо снижать ключевую ставку вплоть до отрицательного уровня. Однако в России ОНЕГДКП не предполагают увеличения денежной базы в реальном выражении. Хуже того, с 2023 г. планируется ее снижение даже в номинальном выражении. Это не что иное как намеренная политика выведения монетарной политики под отрицательный накопительный эффект, когда она по сути не только не стимулирует рост или главная цель нейтральна к такой политике, но понижает рост, свертывает его. Данные до ковидного кризиса это подтверждают, а стимулирующие меры во время пандемии так же показывают потенциал подлинного использования научно обоснованной монетарной политики. Согласно проектировкам ЦБ РФ, денежная база рубля в 2024 г. будет оставаться на уровне нынешнего года 13,8 трлн руб. За этот период предполагается наращивание валютных резервов с нынешних 585 млрд долл. США до 697 млрд долл. США. При нынешнем обменном курсе рубля это означает что на одну денежную единицу, выпускаемую в обращение, Банк России увеличивает резерв с 3-х до почти 4-х единиц. Рубль является самой обеспеченной валютными резервами валютой в мире, что позволяет ЦБ РФ обеспечить долгосрочную стабилизацию обменного курса рубля на любом разумном уровне. Это существенно снизило бы инфляцию, важнейшим фактором которой являются периодически происходящие обвальные падения курса рубля. Однако ЦБ РФ отпустил его в свободное плавание. Тем самым он блокирует инвестиционную активность — ни один инвестиционный проект, предусматривающий закупки импортного оборудования или экспорт продукции, не может быть достоверно оценен при нынешней волатильности курса рубля. Удерживая ключевую ставку на уровне существенно выше средней рентабельности производственных предприятий, ЦБ РФ создает искусственный профицит ликвидности. И в перспективе до 2024 г. руководство Банка России
RkJQdWJsaXNoZXIy NzQwMjQ=