МЕНЕДЖМЕНТ 41 ной инновационной системы и инвестиций в человеческий капитал; — на уку, технологии, образование, здравоохранение и культуру, которые развиваются путем укрепления роли государства и совершенствования государственно-частного партнерства; — эк ологию живых систем и рациональное природопользование, поддержание которых достигается за счет сбалансированного потребления, развития прогрессивных технологий и целесообразного воспроизводства природно-ресурсного потенциала страны; — ст ратегическую стабильность и равноправное стратегическое партнерство, которые укрепляются на основе активного участия России в развитии многополярной модели мироустройства. Категория «национальные интересы» является основополагающим, методологически важным определением политики государства, понятием, обеспечивающим понимание важнейших ориентиров национального развития, путей приращения ее мощи, действий руководителей государственных и муниципальных органов власти и управления во благо государства и общества. От «национальных интересов» попробуем перейти к давно используемым в нормативных правовых актах понятиям «субъективное право» и «законный интерес». Эти понятия были и остаются предметом дискуссий как в рамках общей теории права, так и в различных отраслевых юридических науках. «Правами становятся лишь те интересы, — писал в начале ХХ в. Ю.C. Гамбаров, — которые объективное право считает достойными защиты, и оно отказывает в ней, например, бесцельным сервитутам или безнравственным договорам» [12, с. 375]. И. В. Михайловский, обходя аспекты нравственности, утверждал, что понятия интереса и права в очень многих случаях не совпадают: «можно иметь огромный интерес в чем-либо, не имея при этом права, либо же наоборот, иметь право, которое нарушает интересы или остается к ним безразличным» [17, с. 88−89]. Впрочем, говоря о нравственном, вспоминается философское «Путешествие из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева: «— А кто тебе дал власть над ним? — Закон. — Закон? И ты смеешь поносить это священное имя?»1. Но, вернемся в век XX к советскому периоду. Юридическая наука советского периода, представленная двумя основными противоположными теориями на соотношение указанных категорий, продолжила дискуссию по этим вопросам. В частности, субъективист О. С. Иоффе показал, что «интерес является одним из элементов субъективного права, образует его субстанцию» [14, с. 50], а представитель объективистов В. П. Грибанов утверждал, что «интерес общественный, государственный, групповой, определяя цель права, не может быть одновременно его содержанием» [13, с. 49]. В последующем, отождествляя оба понятия, Н. В. Витрук подчеркнул, что «законный интерес, равно как и субъективное право, дает субъекту возможность самому совершать некоторые действия, направленные на извлечение пользы из какого-либо социального блага, требовать от обязанного субъекта определенного поведения, а также обращаться за защитой» [11, с. 109−111]. А еще через два десятилетия Н. М. Мусаев определил, что «интерес — это категория, которая, с одной стороны, имеет материальные основы (объективна), а, с другой стороны, отражается в сознании в виде целей (субъективна)» [18, с. 137−142]. Тема оказалась настолько интересной в научном плане, что дискуссии продолжаются и в трудах наших современников. Так, И. В. Першина пишет, что «право в сути своей есть нормативно юридический закрепленный государственной волей и защищенный интерес» [22], а В. В. Субочев резюмирует: «право порождает законные интересы, которые адаптируют правовые предписания к условиям реальной жизни» [23]. Становится ясно, что помимо цели в праве интерес может выступать средством достижения этой цели, а при получении необходимых правовых средств преобразуется в субъективные права. Конкретное содержание такого интереса не всегда раскрывается в нормах субъ1 Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. М.: Правда, 1982. С. 14.
RkJQdWJsaXNoZXIy NzQwMjQ=