друзья дали мне прозвище Спайк. Оно идет со мной по жизни много лет, и я к нему уже привык, как к родному имени. Так что можете называть меня Спайк, — склонив голову, несколько фамильярно предложил Дабс. — Благодарю вас, господин посол, извините, Спайк, — быстро поправился резидент и тоже заново представился: — Майкл. Я рад, что мы наконец встретились неформально и можем откровенно обсудить наши совместные задачи. Чем глубже я в них погружаюсь, тем больше у меня возникает вопросов, на которые я не всегда подбираю ответы даже для самого себя. С такими же проблемами сталкиваются и мои сотрудники. Мы видим и анализируем, как развиваются ваши отношения с Амином, как он углубляет отношения с Советами: с послом Пузановым, представителем КГБ Богдановым, с главным военным советником Гореловым, — и я, как резидент, начинаю сомневаться в его искренности при выполнении поручений ЦРУ. У резидентуры складывается впечатление, что он ведет свою достаточно тонкую игру и пытается взять от каждой стороны то, в чем нуждается, а отдать только то, что ему в принципе не нужно. В нем все больше просыпается афганский национализм, и он стремится его привязать к выполнению заданий ЦРУ. А как вы оцениваете этого человека? — с интересом задал вопрос послу Майкл Митчелл. — Видите ли, Майкл, я всегда при развитии отношений с контактами исхожу из задач, которые стоят передо мной как американским дипломатом, послом. Руководство Афганистана, как бы оно ни было заангажировано Советами, должно склониться к сотрудничеству с Соединенными Штатами, и меня не интересует, как Тараки и Амин будут аргументировать перед Пузановым или Богдановым свои дипломатические, политические или экономические намерения либо практические действия. Моя задача первого этапа заключается как раз в том, чтобы не допустить полного советского влияния в этой стране. Поскольку за полгода я провел с Амином более десяти встреч, мне совершенно понятен этот человек. Его готовность к сотрудничеству с нами — абсолютная, и я думаю, что это в том числе и ваша заслуга. Мы подготовили и согласовали в Вашингтоне соглашение о торгово- экономическом сотрудничестве с режимом наибольшего благоприятствования. Уже сейчас для подписания соглашения можно готовить визит министра экономики в Кабул. Однако есть одно но… и вы его тоже примите во внимание. Перед отъездом в Афганистан я имел беседу с помощником по национальной безопасности Бжезинским. Он дал мне четкие рекомендации по работе с Амином, которые имеют продолжение после завершения первой фазы какой-то чрезвычайно секретной геополитической операции. Она, по словам Бжезинского, детально разработана Советом по национальной безопасности и утверждена Джимми Картером. В своей дипломатической практике я впервые сталкиваюсь с тем, что администрация президента и Госдеп даже до посла не доводят в полном объеме информацию, по которой он должен системно работать. Кроме того, Бжезинский подчеркнул, что ЦРУ параллельно работает с Амином по специальной программе. Можете меня проинформировать, что вами сделано за последние полгода, чтобы нам вместе проанализировать текущую обстановку и лучше понять вероятный замысел Белого дома, чтобы заранее к нему подготовиться, — закончил свой монолог Дабс. Резидент ЦРУ внимательно слушал посла, потому что давно ждал этого откровенного разговора. Давая поручения Амину на арест ведущих политиков страны, ориентированных на Советский Союз, проведение открытого террора против оппозиции в армии и феодальной знати, осуществление разрушительных реформ, Майкл Митчелл внимательно отслеживал реакцию советского посольства и представительства КГБ. Американская агентура в правительстве ДРА и вооруженных силах сообщала о негативном отношении советских военных советников и гражданских специалистов к арестам профессиональных инженеров, кадровых военных и племенной знати. Недавние аресты министров-парчамистов Лаека и Кештманда вызвали бегство оставшегося крыла партии за границу. Не так давно на очередной встрече Амин расскав Чикаго. Там я вместе с сестрой родился, окончил школу и колледж, получил степень бакалавра по политологии. Так что предлагаю перейти на первые имена и выпить за Чикаго, город, который нас объединяет, как, впрочем, и миссию, которую мы с вами выполняем в Афганистане. Он налил гостю Chivas Rigal, себе плеснул привычный бурбон и, подняв стакан, произнес: — Я учился в колледже в то время, когда в Германии поднимался нацизм. Чтобы не называть меня по имени Адольф, которое тогда ассоциировалось только с Гитлером, мои Вот об этом-то и хотел Адольф Дабс в неформальной обстановке поговорить с резидентом ЦРУ Майклом Митчеллом, пригласив его на ланч в свою резиденцию. Резидент был, как всегда, пунктуален. Ровно в два после полудня он вошел в резиденцию посла, где его приветливо встретила супруга Марта Дабс. Она проводила резидента к послу в кабинет и пошла в гостиную, чтобы проверить, как повар готовит обед, а горничная сервирует стол для посла и гостя. —Добрый день, Майкл, —дружески поприветствовал гостя посол, — сегодня джума (пятница), и афганцы отдыхают в семьях, посещают мечеть, молятся Аллаху. А у нас с вами есть прекрасная возможность в спокойной обстановке обсудить текущие планы, обменяться мнениями и выпить немного виски. — Спасибо, сэр, — так же доброжелательно ответил резидент, пожимая руку послу. — Я в Кабуле три года и потому уже привык к афганскому режиму работы. К одному только не могу привыкнуть: громкому голосу муэдзина в пять утра. Я по биоритму — сова, работаю до глубокой ночи, а просыпаюсь ближе к восьми. Пять утра каждый день — это как психологическая пытка для меня, — смеясь, поделился сокровенным Майкл. — Но мы с вами в исламской стране, поэтому и с муэдзином приходится считаться как с чем-то обязательным в своей жизни. — Какой виски вы предпочитаете: Jim Beam, Jack Daniel’s Tennessee или что-то из шотландского ряда? — на правах хозяина вопросительно предложил Дабс. — Я люблю восемнадцатилетний Chivas Regal с дымком костра от шотландского дуба. Мои родовые корни из тех самых мест; дед в начале двадцатого века перебрался из Шотландии в Америку и поселился в Чикаго, — поделился своей родословной Майкл Митчелл. — А мои родители уже позже переехали в Кентукки, где я и родился. — Замечательно! — воскликнул посол. — Как тесен мир! А мои родители из Поволжья Российской империи. Они эмигрировали в США в 1913 году и тоже поселились литературная гостиная литературная гостиная 99 № 2 (3) июнь 2023 № 2 (3) июнь 2023 98
RkJQdWJsaXNoZXIy NzQwMjQ=