Русский мир как право на счастье ва выход. Правда, звук пулеметной канонады не похож на аплодисменты благодарных зрителей. Но и он там, «за ленточкой», тоже не ради похвалы. Он там как высшая сила справедливости, которая закрывает собой от фашистской ненависти неонацистов мирное население. «Я мужчина. Я видел войну мальчишкой. Я держал в руках автомат, служил в армии. Я знаю, что я делаю. И это не для того, чтобы убивать и упиваться чужой болью, как это делают агрессоры. Я стреляю, потому что тут нападают на моих. Я стою с оружием в руках на границе в позиции защиты, как мужчина закрываю собой того, кто слабее: женщин, детей, стариков…» Голос Алиаса глубокий и спокойный. Он сам в разговоре поднимает вопросы, которые не принято задавать прямо. Но сейчас можно все. «За кого ты воюешь, брат? Зачем тебе это? Я себя об этом не спрашивал. Я сразу знал ответ. Когда пошли первые добровольцы в Донбасс, я не сомневался в правильности своего решения ни на минуту. Просто в одну секунду пролетело перед глазами мое детство с запахом пороха. И пришло осознание, что теперь я — тот самый мужчина, который придет и спасет, закроет собой детей. Они не должны видеть войну, они и так слишком много уже видели…» Тут говорят: СВО — специальная военная операция. Там говорят: война. Война за тех, у кого отняли самое светлое и невосполнимое — детство. «Когда я первый раз приехал в нашу „Пятнашку“, мне стало страшно. Нет, не за себя. А за детей, у которых что-то сломалось внутри. Я увидел их там, в Донбассе, в Луганске… Увидел их глаза, наполненные мудростью старцев… У детей не должно быть таких глаз! Им рано понимать все это! А дети Донбасса — они как маленькие старички. Они будут знать цену миру, они будут до конца бороться за тишину. Удивительно глубокие и добрые, отзывчивые ребята. После одного из обстрелов я принес в госпиталь нашего бойца. Там же познакомился с трехлетней девочкой Настенькой. У малышки осколочное ранение в голову, а ее дедушке совсем плохо, его на операцию увезли. Плачет девочка, совсем одна в палате. Я взял ребенка на руки, успокаиваю, как умею, спрашиваю: „Настенька, ты не боишься бомбежки?“ — А она лопочет: „Я привыкла...“ — Ей всего три, а она привыкла видеть и слышать смерть!» На несколько секунд становится так тихо, что кажется вот-вот — и мы все услышим, как бьется сердце той самой Настеньки, которой уже не страшно, потому что привыкла. «Нам нужно оставаться в системе тех ценностей, в которых нас воспитали. Так было во все времена. Молодежь сейчас сытая, у них есть все, что можно только пожелать: благополучие, учеба, книги, интернет… Но нет главного: нет единства мнений, той идеологии, которая скрепляет, которая учит уважению старших, учит сохранению культуры и обычаев, с теплотой говорит о каждой национальности, ее традициях и вероисповедании. Сейчас многие молодые ребята запутались в двойных-тройных стандартах. Но я скажу так: если мы откажемся от своего нравственного фундамента, это будет уже не Русский мир... А я хочу жить в том мире, который дал лучшее, что есть на планете. За это и воюю». Я пытаюсь собрать в голове кусочки этого пазла: война — автомат — взрывы — шестилетний ребенок… Получается плохо. Точнее, не получается совсем. У меня есть Златка, крестница. Ей уже семь. Она умеет читать, дурачиться во дворе, делать сальто, а пока не слышит мама, шепотом выпрашивать новую игрушку у меня по телефону, придумывать смешные «почти всамделишные» праздники. А про войну — нет. Про войну она не умеет. И я не умею. И всю нашу встречу с Алиасом я буду пытаться понять, почему у кого-то опять поднялась рука отнять чужое детство. «Когда нас Россия приняла, у нас целый мир открылся. Мы учиться смогли, обмениваться опытом, общаться с ребятами со всей России, проводить большие волонтерские мероприятия. Говорил по-русски совсем слабо. Но меня книги вытянули, друзья помогали. Из Москвы друзья, с Дальнего Востока, с Северного Кавказа… Я тогда ночевал в библиотеках, книги русские читал взахлеб, все никак не мог начитаться». Алиас — актер высшей категории Абхазского государственного молодежного театра. Почти десять лет на сцене. И вот теперь сно- «У меня детство закончилось, когда война в Абхазии началась… Мне шесть лет было», — с этой короткой фразы боец интернациональной бригады «Пятнашка» Алиас Авидзба начинает разговор о Русском мире. Самый сложный и важный разговор для каждого, кто пытается объяснить себе, что делает молодой абхазский парень на земле, куда лишь раз ступала нога его деда Расима, когда тот в 1945 году победно шел на Берлин… Разговор, который больше похож на исповедь. «Тогда все закончилось быстро: к нам на помощь пришли русские братья. Но абхазский народ до сих пор восстанавливает свою страну, собирает по кусочкам себя в единое целое. Мы знали поименно каждого, кто помогал. Каждый доброволец, который приехал к нам, каждый мужчина, чьи руки способны держать автомат, был на вес золота. За ним стояли мы, дети войны. Мы тогда за один месяц как-то сразу стали взрослыми». Текст: Екатерина Крючкова, писатель, публицист Алиас Авидзба С начала спецоперации принимает участие в боевых действиях, после подрыва на противопехотной мине в августе 2022 года перенес ампутацию ноги, но остался в строю. За плечами у Авидзбы не только военная школа, но и большая общественно значимая работа: он был заместителем министра образования, науки, спорта и молодежной политики Республики Абхазия, возглавлял республиканский Государственный комитет по молодежной политике. С 2014 года и по настоящее время Алиас Авидзба — актер высшей категории Абхазского государственного молодежного театра. с кем пойти в разведку с кем пойти в разведку 39 № 2 (3) июнь 2023 № 2 (3) июнь 2023 38
RkJQdWJsaXNoZXIy NzQwMjQ=