вали заинтересованные в ликвидации Советов власти западных государств, прежде всего Польши, Англии, Франции и Японии, причем значительная часть денежных средств шла по линии спецслужб. Регулярные перечисления контрреволюционерам поступали и от уехавших за рубеж представителей семейства Романовых. Следует отметить, что практика политического террора, наряду с диверсиями и саботажем, активно применялась белыми еще в ходе Гражданской войны. Так, 5 апреля 1920 года в Константинополе произошло резонансное убийство бывшим белогвардейским офицером начальника штаба П. Врангеля генерала Романовского. Когда же в эмиграции осознали бесплодность иных методов смены власти в Советской России, курс на террор был признан насущной необходимостью. Приоритетными целями для атак выбрали представителей советского руководства, государственных учреждений и ведомств, в том числе в период их нахождения за границей. Одной из первых громких террористических акций стало убийство в мае 1923 года в Лозанне советского дипломата и видного большевистского деятеля Вацлава Воровского. В самом акте террора не было ничего примечательного, за исключением того, что его исполнителями стали бывшие офицеры армии Врангеля Морис Конради и Аркадий Полунин, которые по итогам состоявшегося судебного процесса и при активном закулисном вмешательстве в него белоэмигрантского руководства были оправданы. Стремление решать политические задачи террористическими методами, равно как и иные силовые попытки свержения власти Советов, не могли остаться безответными. Причем чекисты-разведчики сразу стали работать на упреждение. Еще накануне «Русского исхода» Особый отдел ВЧК направил своих сотрудников для работы внутри эмиграции. Задачу решили относительно просто: пользуясь неразберихой в стане убегавших, переодетые в белогвардейскую форму группы чекистов отбыли за рубеж вместе с ними. В результате молодой советской разведке, которую в те годы возглавлял М. А. Трилиссер, удалось наладить регулярное получение информации почти обо всех процессах, происходивших внутри белоэмигрантской среды. Помимо оперативных сведений о готовившихся терактах и иной подрывной работе, руководство ИНО (ИНО — иностранный отдел, краткое название внешней разведки с 1920 по 1936 год) докладывало наверх обобщенные сводки и аналитические справки, на основе которых принимались политические решения. Совместно с чекистамиконтрразведчиками планировались и реализовывались многоходовые оперативные комбинации, направленные на срыв антисоветских акций и нейтрализацию наиболее одиозных главарей белоэмигрантского движения. Хрестоматийными примерами блестящих операций (всего их было проведено около 50) стали «Трест» и «Синдикат-2», в результате которых удалось выманить на территорию СССР, а затем арестовать и судить британского шпиона Сиднея Рейли (оперативный псевдоним ST.1), чудом избежавшего ареста в Москве в 1918 году, а также уже упоминавшегося Б. Савинкова. В 1925 году С. Рейли, исповедовавший террор как одну из наиболее действенных мер в борьбе с советской властью, по решению суда был приговорен к расстрелу. Б. Савинкова сначала также присудили к высшей мере наказания, но затем смягчили приговор, заменив на десять лет лагерей. Оставшиеся «савинковцы» после столь мощного удара уже не оправились. Аналогичная судьба постигла и другие антисоветские организации. В частности, на Украине был раскрыт «Всеукраинский повстанческий комитет» Ю. Тютюнника, а сам он выведен в СССР и арестован. На Дальнем Востоке в 1926 году в ходе сложной оперативной комбинации удалось обезвредить атамана Б. Анненкова, известного своими кровавыми Спецсообщение ИНО ОГПУ об убийстве Войкова. 10 июня 1927 года Сотрудники РОВС на фоне здания, где находилась штаб-квартира организации. Париж. 1920-е годы Собрание членов РОВС в штаб-квартире организации. Париж. 1920-е годы 69 № 2 (3) июнь 2023 № 2 (3) июнь 2023 68 рассекреченные архивы рассекреченные архивы
RkJQdWJsaXNoZXIy NzQwMjQ=