а не реальности. В соответствии с этим и как это обычно было принято в педагогической литературе слово •воспитатель• ставится только в единст венном числе. Иначе и быть не может при условии работы обнаженной воспитаrrелъской личности. • У педагога объект его работы - живая личность человека•,- говорит Иорданский (с. 177). Как это далеко стоИт от самой стихии коллективного воспитания! И все-таки это оказывается •основа ми социального воспитания • . Вторая идея, впрочем, необходимо вытекающая из первой,- это идея подвига воспитателя. Иорданский говорит: •Педагогическая работа- подвиг, так представ ляли мы ее на школьной скамье. И в это старое, глубоко ценное и дорогое нам, людям прошлого, понятие хотелось бы, впрочем, внести кое-какие поправки•. Как видим, только поправки. В результате после этих поправок все же остается подвиг в тех или иных формах. Иорданский Говорит о нем на каждой странице, иногда прямо от себя, иногда сочувственно цитируя того или другого автора. Вот: С. 176. •Воспитатель. Сколько жизненного опыта, силы воли, любви и веры связано с этим словом • . С. 179. •Сурово взглянул любимый учитель, и это часто заставляет ре бенка задуматъся•. С. 180. • Нужен энтузиазм, глубокая вера в своИ способы воспитания•. С. 182. •Живое влияние любви в коллективе делает чудо. Нужно уметь это чудо вызвать и сделать•. •Своим добрым сердцем он заставит каждого мальчика почувствовать, что ни одного мальчика он не уважает так, как его•. С. 18(:>. •Сердце у воспитателя должно быть полно глубокой Любви к тому конкретному ребенку, с каким ему приходится иметь дело, хотя бы ребенок этот был испорчен чрезвычайно, хотя бы он причинил ему оче.нъ много неприятностей• . Как далеки все эти мысли о воспитателе от серьезной деловой поста новки вопроса! Сердце воепитателя объявляется единственным регулито ром его работы. До какой степени это подвижническое служение сердца делается основанием воепитателъского труда, можно судитъ по таким сло вам Н. Н. Иорданского: •Важно для педагога, я скажу даже обязательно, направить свою дея тельность в области социального воспитания так, чтобы, увлекшись улуч шениями и изменениями детской обстановки, он организационное внима ние обратил бы на то, что сильнее всего его самого интересует, ближе для его души, духовному его складу и настроению. Если сердце его не лежит, например, к узкоэкономическим интересам детей (детская касса, коопера ция, счетоводство) просто потому, что он сам не привык придавать зна чение этой именно области жизни, то навряд ли следует ему браться за них. Ребенок быстро поймет фальшь и неискренностъ его тона•. Спросим теперь, что же у нас останется от социального воспитания в условиях такой диктатуры сердца? На каждом шагу мы встречаем лич ность педагога-энтузиаста, •доброе сердце• которого полно любви к само му испорченному ребенку и который поэтому сам всегда именуется не иначе, как •любимым учителем•. Атмосфера влюбленности и любви, раз86
RkJQdWJsaXNoZXIy NzQwMjQ=