А. С. МАКАРЕНКО Педагогические сочинения
АКАДЕМИЯ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК СССР А. С. МАКАРЕНКО Педагогические сочинения в восьми томах Редакционная коллегия: М. И. Кондаков (главный редактор), В. М. Коротов, С. В. Михалков, В. С. Хелемендик
А. С. МАКАРЕНКО Педагогические сочинения ТомS Москва сПе.n;агогика• 1985
ББК 74.03(2) М15 Печатается по решению Президиума Академии педагогических наук СССР Рецензенты: кандидат педагогических наук Ф. А. Фрадкин, доктор Эдгар Гюнтер (ГДР) Составители тома и авторы комментариев : Л. Ю. Гордив, А. А. Фролов Макаренко А. С. М 15 Педагогические сочинения: В 8-ми т. Т. 5 / Сост.: м Л. Ю. Гордин, А. А. Фролов.- М.: Педагогика, 1985. - 336 с ., ил. Пер. 1 р. 50 к. В пятый том настоящего издания входит известная работа А. С. Макаренко •Книга для' родителей• и подготовительный материал к ней, которые раскры вают вопросы идейно-нравственного и трудового воспитания в семье. В прило жении к тому включены также фрагменты из совместной работы А. С. Макаренко н Г. С. Макаренко •детская беспризорность и борьба с ней • . Для специалистов в области педагогики, работников народного образования. 4302000000-007 005(01)-85 подписное ББК 74 .03(2) 37 (09) © Издательство •Педагогика•, 1985 г.
От составителей ~книга для родителей• была задумана А. С. Макаренко как художественно педагогическое произведение. Обращение А. С. Макаренко к вопросам семьи и семейного воспитания неразрывно связано с осмыслени~м им новых общественно-педагогических процессов, происходящих в советском обществе. А. С. Макаренко в этой книге обратил внимание на особенности советской семьи как ячейки общества, в основе которой лежит утверждение социалистического образа жизни. Новая культура советской семьи формировалась в борьбе с пережит ками прошлого. В 1936 г. Н. К. Крупская писала: ~С каждым днем все более укрепляются новые формы семьи, основанные на глубоком взаимном доверии, чувстве любви, на идейной близости, на естественном влечении•. ~книга для родителей• продолжает и развивает традицию педагоги ческого романа-трактата (~Эмиль• Ж.-Ж. Руссо, ~ как Гертруда учит своих детей• И. Г. Песталоцци, ~исповедь матери• Е. И. Конради), в кото ром научно-педагогические положения, неотделимые от философских обоб щений и нравственно-этической проблематики, убедительно пропаганди руются средствами художественной публицистики. Эта традиция приобре тает в творчестве А. С. Макаренко новаторские черты благодаря сделан ным им широким социально-педагогическим обобщениям. Подготовительные материалы к ~книге для родителей•, вошедшие в том, позволяют увидеть многообразие вопросов семейного воспитания, намеченных А. С. Макаренко для рассмотрения. ~детаЛи• семейного вос питания, данные в подготовительных материалах, важны для понимания педагогического значения содержания «Книги для родителей•. Данный том дает возможность читателю сравнить взгляды А. С. Ма каренко на проблему семейного воспитания, сложившиеся в последний период его творчества, с отдельными высказываниями педагога по этим вопросам, относящимися к концу 20-х гг. (см. например, т. 1 настоящего издания, с. 81-82 и др.). Утверждение в ~книге . для родителей• огромной роли советской семьи в духовно-нравственном становлении личности явилось отражением тех поистине революционных изменений, которые произошли в сфере семейно бытовых отношений в годы первых пятилеток. А. С. Макаренко законо мерно приходит к тому пониманию единства общественного и семейного 5
воспитания, которое и в наши дни является одним из важнейших положе ний социалистической педагогики. В томе публикуются материалы, подготовленные совместно с женой и соратником педагога-писателя- Г. С. Макаренко. Эти материалы были частично использованы ими при подготовке ~Книги для родителей•. В приложении к тому дан фрагмент из книги Г. С. Макаренко ~Бес призорность и борьба с ней•, в котором затрагиваются также вопросы семьи и семейного воспитания. Как показывает текстологический анализ составителей тома и биографические данные, отдельные главы этой работы (в том числе и публикуемый отрывок) написаны ею с участием А. С. Ма каренко. В конце тома даны комментарии, подготовленные составителями. В фотоиллюстрации включены снимки некоторых воспитанников А. С. Ма каренко и их семей. В сверке материалов тома с прижизненными изданиями ~книги для родителей• и архивными источниками приняли участие С. С. Невская и И. В. Филин. Ими же составлены указатели имен и персонажей .
~книга для родителей» написана мною в сотрудничестве с моей женою Г а л и н о й С т а х и е в н о й М а к а р е н к о. А. М а к ар е н к о КНИГА ДАЯ РОДИТЕАЕЙ
Глава первая Может быть, книга эта - дерзость? Воспитывая детей, нынешние родители воспитывают будущую историю нашей страны и, значИт, и историю мира. Могу ли я на свои плечи под нять величественную тяжесть такой необъятной темы? Имею ли я право, посмею ли я разрешить или развязать хотя бы главные ее вопросы? К счастью, такая дерзость от меня не требуется. Наша революция имеет свои великие книги, но еще больше у нее великих дел. Книги и дела революции - это уже созданная педагогика нового человека. В каждой мысли, в каждом движении, в каждом дыхании нашей жизни звучит слава нового гражданина мира. Разве можно не услышать этого звучания, разве можно не знать, как мы должны воспитывать наших детей? Но и в нашей жизни есть будни, и в будни родятся сложные наборы мелочей. В мелочах жизни теряется иногда человек. Наши родители, бы вает, в этих мелочах ищут истину, забывая, что у них под руками великая философия революции. Помочь родителям оглянуться, задуматься, открыть глаза - скромная задача этой книги. Наша молодежь- это ни с чем не сравнимое мировое явление, вели чия и значительности которого мы, пожалуй, и постигнуть не способны. Кто ее родил, кто научил, воспитал, поставил к делу революции? Откуда взялись эти десятки миллионов мастеров, инженеров, летчиков, комбай неров, командиров, ученых? Неужели это мы, старики, создали эту мо лодежь? Но когда же? Почему мы этого не заметили? Не мы ли сами руга ли наши школы и вузы, походя ругали, скучая, привычно; не мы ли считали наши наркомиросы достойными только ворчания? И семья как будто трещала по всем суставам, и любовь как будто не зефиром ды шала у нас, а больше сквозняком прохватывала. И ведь некогда было: строились, боролись, снова строились, да и сейчас строимся, с лесов не слезаем. А смотрите: в непривычно сказочных просторах краматорских цехов, на бесконечных площадях сталинградского тракторного, в сталинских, макеевских, горлонеких шахтах, и в первый, и во второй, и в третий день творения, на самолетах, на танках, в подводных лодках, в лабораториях, 8
над микроскопами, над пустынями Арктики, у всех возможных штурва лов, кранов, у входов и выходов - везде десятки миллионов новых, моло дых и страшно интересных людей. Они скромны. Они передко мало изысканны в беседе, у них иногда топорное остроумие, они не способны понять прелесть Пастернака - это верно. Но они хозяева жизни, они спокойны и уверенны, они, не оглядываясь, без истерики и позы, без бахвальст~а и без нытья, в темпах, совершенно непредвиденных,- они делают наше дело. А покажите им какое-нибудь такое видение, о которых и мы уже начинаем забывать, ну вот, например: •Машиностроительный завод Н. А. Пастухова и С-я•, и вы увидите, какое тонкое остроумие будет обнаружено ими в каждом их движении! На фоне этого исторического чуда такими дикими кажутся семейные • катастрофы•, в которых гибнут отцовские чувства и счастье матерей, в ко торых ломаются и взрываются характеры будущих людей СССР. Никаких детских катастроф, никаких неудач, никаких процентов брака, даже выраженных сотыми единицы, у нас быть не должно! И все таки в некоторых семьях бывает неблагополучно. Редко это катастрофа, иногда это открытый конфликт, еще чаще это конфликт тайный: роди тели не только не видят его, но не видят и никаких предвестников. Я получил письмо, написанное матерью: •Мы имеем одного лишь сына, но лучше бы его не было... Это такое страшное, непередаваемое горе, сделавшее нас раньше времени стариками. Не только тяжело, а и дико смотреть на молодого человека, падающего все глубже и глубже, в то время когда он мог бы быть в числе лучших людей. Ведь сейчас молодость - это счастье, радость! Он каждый день убивает нас, убивает настойчиво и упорно всем своим поведением, каждым своим поступком •. Вид у отца малопривлекательный: лицо широкое, небритое, однощекое . Отец этот неряшлив: на рукаве какие-то перья, куриные, что ли, одно перо прицепилось к его пальцу, палец жестикулирует над моей черниль.. ницей, и перо с ним . - Я работник... понимаете, я работаю... вот... и я его учу... Вы спросите его, что он скажет? Ну, что ты скажешь: я тебя учил ил·и нет? На стуле у стены мальчик лет тринадцати, красивый, черноглазый, серьезный. Он, не отрываясь, смотрит на отца прямо ему в глаза. В лице мальчика я не могу прочитать никаких чувств, никаких выражений, кро ме спокойно-пристального, холодного внимания. Отец размахивает кулаком, наливая кровью перекошенное лицо. - Единственный, а? Ограбил, оставил вот... в чем стою! .. Кулак его метнулGя к стене. Мальчик моргнул глазами и снова холодно серьезно рассматривал отца. Отец устало опускается на стул, барабанит пальцами, оглядывается; все это в полном замешательстве. Быстро и мелко дрожит у него верхний мускул щеки и ломается в старом шраме. Он опускает большую голову и разводит руками: - Возьмите куда-нйбудь... что ж... Не вышло. Возьмите... 9
Он произносит это подавленным, просительным голосом, но вдруг снова возбуждается, снова вздымает кулак. - Ну, как это можно, как? Я партизан. Меня вот... сабля шкуровская... голову мою... разрубила! Для них, для тебя! Он поворачивается к сыну и опускает руки в карманы. И говорит с тем глубочайшим пафосом муки, который бывает только в последнем слове человеческом: - Миша! Как же это можно?! Единственный сын! Мишины глаза пр-прежнему холодны, но губы вдруг тронулись с места, какая-то мгновенная мысль пробежала по ним и скрылась,- ничего нельзя разобрать: Я вижу: это враги, враги надолго,- может бы'l'ь, на всю жизнь. На каких-то пустяках сшиблись эти характеры, в каких-то темньiх углах души разыгрались инстинкты, расходились темпераменты. Нечаянный взрыв- обычный финал неосторожного обращения с характером- этот отец, конечно, взял палку. А сын поднял против отца свободную, гордую голову - недаром ведь отец рубился со шкуровцами! Так было вначале. Сейчас он извивается в беспамятстве, а сын? Я гл~жу на Мишу сурово и тихо говорю: - Поедешь в коммуну Дзержинского! Сегодня! Мальчик выпрямился на стуле. В его глазах заиграли целые костры радости, осветили всю комнату, и в комнате стало светлее. Миша ничего не сказал, но откинулея на спинку стула и направил родившуюся улыбку прямо на шкуровский шрам, на замученные очи батька. И только теперь я прочитал в его улыбке неприкрытую, решительную ненависть. Отец печально опустил голову. . Миша ушел с инспектором, а отец спросил у меня, как у оракула: - Почему я потерял сына? Я не ответил. Тогда отец еще спросил: - Там ему хорошо будет? Книги, книги, книги до потолка. Дорогие имена на великолепных ко:.. решках. Огромный письменный стол. На ·столе тоже книги, монументаль ный саркофаг чернильницы, сфинксы, медведи, подсвечники. В этом кабинете жизнь кипит, книги не только стоят на полках, а и шелестят в руках, газеты не только валяются между диванными подуш ками, а и распластываются перед глазами; здесь собЫтия обсуждаются, живут - в интонациях, украшенных тонким знанием. А между событиями, растворенные в табачном дыме, ходят по кабинету лысины и прически, бритые подбородки, американские усики и янтарные мундштуки, и в рам ках роговых оправ смотрят глаза, увлажненные росой остроумия. В просторной столовой чай подается не богатый, не старомодный само варный чай, не ради насыщения, а чай утонченный, почти символический, украшенный фарфором, кружевными салфетками и строгим орнаментом аскетического печенья. Чуточку томная, немножко наивная, изысканно рыженькая хозяйка балованными маникюрными пальчиками дирижирует чаем. К чаю прилетают веселым роем имена артистов и балерин, игриво проказливые новеллы, легкокрылые жизненные эпизодики. Ну, а если к чаю подадут закуску и улыбающийся хозяин два-три тура сделает с 10
• графинчиком, тогда после чая снова переходят в кабинет, снова закурят" придавят на диване газетные листы, подомнут боками подушечки и, O'l:K~' дывая головы, захохочут над последним анекдотом. Разве это плохо? Кто его знает, но среди этих людей всегда вертится И заглядывает в глаза двенадцатилетний Володя, мальчик худенький и бледный, но энергичный. Когда очередной анекдот почему-либо запазды вает выходом, папа подает Володю, подает в самой миниатюрной порции. В театральной технике это называется ~антракт~. Папа привлекает Володю к своим коленям, щекочет в Володином затылке и говорит: - Володька, ты почему не спишь? Володя отвечает: - А ты почему не спишь? Гости в восторге. Володя опускает глаза на папино колено и улыбается смущенно - гостям так больше нравится. Папа потрепывает ~олодю по какому-либо подходящему месту и спрашивает: - Ты· уже прочитал •Гамлета•? Володя кивает головой. - Понравилосn? Володя и в этот момент не теряется, но смущение сейчас не у места: - А, не очень nонравилось! Если он влюблен в... эту... в Офелию, так почему они не женятся? Они волынят, а ты читай! Новый взрыв хохота у гостей. Из угла дивана какой-нибудь уютный бас прибавляет необходимую порцию перца: - Он, подлец, алиментов платить не хочет! Теперь и Володя хохочет, смеется и папа, но очередной анекдот уже вышел на сцену: - А вы знаете, что сказал один поп, когда ему предложили платить алименты? •Антракт окончен•. Володя вообще редко подается в таком программнам порядке- папа понимает, что Володя приятен только в малых дозах. Володе такая дозировка не нравится. Он вертится в толпе, переходит от гостя к гостю, назойливо прислоняется даже к незнакомым людям и на пряженно ловит момент, когда можно спартизанить: и себя показать, и гостей развеселить, и родителей возвеличить. За чаем ...... Володя вдруг вплетает в новеллу свой звонкий голос: - Это его любовница, правда? Мать воздевает руки и восклицает: - Вы слышите, что он говорит? Володя, что ты говоришь?! Но на лице у мамы вместе с пекоторой нарочит<;>й оторопелостью напи саны и нечаянные восхищение и гордость: эту мальчишескую развяз ность она принимает за проявление таланта. В общем списке изящных пустяков талант Володи тоже уместен: японские чашки, ножики для лимо на, салфеточки и ...сын замечательный. В мелком и глупом тщеславии родители не способны присмотреться к физиономии сына и прочитать на ней первые буквы будущих своих семей ных неприятностей. У Володи очень сложное выражение глаз. Он старает ся сделать их невинными, детскими глазами- это по специальному за11
казу, для родителей, но в этих же глазах поблескивают искорки наглости и привычной фальши - это для себя. Какой из него может выйти гражданин? Дорогие родители! Вы иногда забываете о том, что в вашей семье растет человек, что этот человек на вашей ответственности. Пусть вас не утешает, что это не больше, как моральная ответственность. Может настать момент, вы опустите голову и будете разводить руками в недоумении, и будете лепетать, может быть, для усыпления все той же моральной ответственности: - Володя был такой замечательный мальчик! Просто все восторгались. Неужели вы так никогда и не поймете, кто виноват? Впрочем, катастрофы может и не быть. Наступает момент, когда родители ощущают первое, тихонькое огор чение. Потом второе. А потом они заметят среди уютных ветвей семейного дерева сочные ядовитые плоды. Расстроенные родители некоторое время покорно вкушают их, печально шепчутся в спальне, но на людях сохра няют достоинство, как будто в их Производстве нет никакого прорыва. Ничего трагического нет, плоды созрели, их внешний вид достаточно приятен. Родители поступают так, как поступают все бракоделы: плоды сда ,ются обществу как готовая продукция... Когда в вашей семье появляется первая •детская• неурядица, когда глазами вашего ребенка глянет на вас еще маленькая и слабенькая, но уже враждебная зверушка, почему вы не оглядываетесь назад, почему вы не приступаете к ревизии вашего собственного поведения, почему вы малодушно не спрашиваете себя: был ли я в своей семейной жизни боль шевиком? Нет, вы обязательно ищете оправданий... Человек в очках, с рыженькой бородкой, человек румяный и жизне радостный, вдруг завертел ложечкой в стакане, отставил ·стакан в сторону и схватил папиросу: - Вы, педагоги, все упрекаете: методы, методы! Никто не спорит, методы, но разрешите же, друзья, основной конфликт! Какой конфликт? - Ага! Какой конфликт? Вы даже не знаете? Нет, вы его разрешите! - Ну, хорошо, давайте разрешу, чего вЫ волнуетесь? Он вкусно затянулея, пухлыми губками выстрелил .колечко дыма и... улыбнулся устало: - Ничего вы не разрешите. Конфликт из серии неразрешимых. Если вы скажете, тем пожертвовать или этим пожертвовать, какое же тут разре шение? Отписка! А если ни тем, ни этим нельзя пожертвовать? - Все же интересно, какой такой конфликт? Мой собеседник повернулся ко мне боком. Поглядывая на меня сквозь дым папиросы, перекидывая ее в пальцах, оттеняя папиросой мельчайшие нюансы своей печали, он сказал: 12
- С одной стороны, общественная нагрузка, общественный долг, с дру гой стороны, долг перед своим ребенком, перед семьей. Общество требует от меня целого рабочего дня: утро, день, вечер- все отдано и распреде лено. А ребенок? Это же математика: подарить время ребенку- значит сесть дома, отойти от жизни, собственно говоря, сделаться мещанином. Надо же поговорить с ребенком, надо же многое ему разъяснить, надо же воспитывать его, черт возьми! Он высокомерно потушил в пепельнице ведокуренную нервную папиросу. Я спросил осторожно: - У вас мальчик? - Да, в шестом классе- тринадцать лет. Хороший парень и учится, но он уже босяк. Мать для него прислуга. Груб. Я же его не вижу. И пред ставьте, пришел к нему товарищ, сидят они в соседней комнате, и вдруг слышу: мой Костик ругается. Вы понимаете, не как-нибудь там, а просто кроет матом. - Вы испугались? - Позвольте, как это •испугалс.и•? В тринадцать лет он уже все знает, никаких тайн. Я думаю, · И анекдоты разные знает, всякую гадость! Конечно, знает. - Вот видите! А где был я? Где был я, отец? - Вам досадно, что другие люди научили вашего сына ругательным словам и грязным анекдотам, а вы не приняли в этом участия? - Вы шутите!- закричал мой собеседник.- А шутка не разрешает конфликта! Он нервно заплатил за чай и убежал. А я вовсе не шутил. Я просто спрашивал его, а он что-то лепетал в ответ. Он пьет чай в клубе и болтает со мной - это тоже общественная нагрузка. А дай ему время, что он будет делать? Он будет бороться снеприличными анекдотами? Как? Сколько ему было лет, когда он сам начал ругаться? Какая у него программа? Что у него есть, кроме •основного конфлик та•? И куда он убежал? Может быть, воспитывать своего сына, а может быть, в другое место, где можно еще поговорить об •основном конфлик те•? •Основной конфликт• - отсутствие времени - наиболее распростра ненная отговорка родителей-неудачников. Защищенные от ответственности •основным конфликтом•, они рисуют в своем воображении целительные разговоры с детьми. Картина благостная: родитель говорит, а ребенок слушает. Говорить речи и поучения собственным детям- задача невероят но трудная. Чтобы такая речь произвела полезное воспитательное действие, требуется счастливое стечение многих обстоятельств. Надо, прежде всего, чтобы вами выбрана была интересная тема, затем необходимо, чтобы ваша речь отличалась изобразительностью, сопровождалась хорошей мимикой; кроме того, нужно, чтобы ребенок отличался терпением. С другой стороны, представьте себе, что ваша речь поправилась ребенку. На первый взгляд может показаться, что это хорошо, но на практике иной родитель в таком случае взбеленится. Что это за педагогическая речь, ко торая имеет целью детскую радость? Хорошо известно, что для радости есть много других путей; •педагогические• речи, напротив, имеют целью 13
огорчить слушателя, допечь его, довести до слез, до нравственного изне можения. Дорогие родители! Не подумайте, пожалуйста, что всякая беседа с ребенком не имеет смысла. Мы предостерегаем вас только от чрезмерных надежд на разго воры. Как раз те родители, которые плохо воспитывают своих детей, и вообще те люди, которые отличаются полным отсутствием педагогического так та,- все они слишком иреувеличивают значение педагогических бесед. Воспитательную работу они рисуют себе так: воспитатель помещается в пекоторой субъективной точке. На расстоянии трех метров находится точка объективная, в которой укрепляется ребенок. Воспитатель действует голосовыми связками, ребенок воспринимает слуховым аппаратом со ответствующие волны. Волны через барабанную перепопку проникают в душу ребенка и в ней укладываются в виде особой педагогической соли. Иногда эта позиция прямого противостояния субъекта и объекта не сколько разнообразится, но расстояние в три метра остается прежним. Ребенок как будто на привязи, кружит вокруг воспитателя и все время подвергается либо действию голосовых связок, либо другим видам неио средствеиного влияния. Иногда ребенок срывается с привязи и через неко торое время обнаруживается в самой ужасной клоаке жизни. В таком случае воспитатель, отец или мать, протестует дрожащим голосом: - Отбился от рук! Целый день на улице! Мальчишки! Вы знаете, какие у нас во дворе мальчишки? А кто знает, что они там делают? Там и бес призорные бывают, наверное... И голос, и глаза оратора просят: поймайте моего сына, освободите его от уличных мальчиков, посадите его снова на педагогическую веревку, позвольте мне продолжать воспитание. Для такого воспитания, конечно, треб.уется свободное время, и, конечно, это будет время загубленное. Система бонн и гувернеров, постоянных над смотрщиков и зудельщиков давно провалилась, не создав в истории ни одной яркой личности. Лучшие, живые дети всегда вырывались из этой системы . Советский человек не может быть воспитан непосредственным влиянием одной личности, какими бы качествами эта личность ни обладала. Воспита ние есть процесс социальный в самом широком смысле. Воспитывает все: люди, вещи, явления, но прежде всего и больше всего - люди. Из них на первом мecr;re- родители и педагоги. Со всем сложнейшим миром окру жающей действительности ребенок входит в бесконечное число отноше ний, каждое из которых неизменно развивается, переплетается с другими отношениями, усложняется физическим и нравственным ростом самого ребенка. Весь этот • хаос • не поддается как будто никакому учету, тем не менее он создает в каждый данный момент определенные изменения в личности ребенка. Направить это развитие и руководить им - задача воспитателя. Бессмысленна и безнадежна попытка некоторых родителей извлечь ребенка из-под влияния жизни и подменить социальное воспитание инди видуальной домашней дрессировкой. Все равно это окончится неудачей: либо ребенок вырвется из домашнего застенка, либо вы воспитаете урода. 14
- Выходит так, что за воспитание ребенка отвечает жизнь? А семья при чем? - Нет, за воспитание ребенка отвечает семья, или, если хотите, роди тели. Но педагогика семейного коллектива не может лепить ребенка из ничего. Материалом для будущего человека не может быть огр~ниченный набор семейных впечатлений или педагогических поучений отцов. Мате риалом будет советская жизнь во всех ее многообразных проявлениях. В старое время в зажиточных семьях называли детей • ангельскими душами•. В наше время было сказано, что дети - •цветы жизни•. Это хорошо. Но скоропалительные в суждениях, сентиментальные люди не дали. себе труда задуматься над этими прекрасными словами. Если ска-: зано •цветы•, значит, нужно цветами любоваться, ахать, носиться, нюхать, вздыхать. Нужно, пожалуй, самим цветам внушить, что они составляют неприкосновенный, • роскошный• букет. В этом узкоэстетическом и бессмысленном восторге уже заложено его посрамление. •Цветы жизни• надлежит представлить себе не в виде •рос кошного• букета в китайской вазе на вашем столе. Сколько бы вы ни во сторгались такими цветами, сколько бы ни а:хали, эти цветы уже умирают, они уже обречены и они бесплодны. Завтра вы прикажете их просто вы бросить. В лучшем случае, если вы неисправимо сентиментальны, вы засу шите их в толстой книге, и после этого ваша радость станет еще более сомнительной: сколько угодно предавайтесь воспоминаниям, сколько угод но смотрите на них, перед вами будет только сено, простое сено! Нет, наши дети вовсе не такие цветы. Наши дети цветут на живом стволе нашей жизни, это не букет, это прекрасный яблоневый сад. И этот сад- наш, здесь право собственности звучит, честное слово, очарователь но! Трудно, конечно, не любоваться таким садом, трудно ему не радоваться, но еще труднее не работать в таком саду. Будьте добры, займитесь этим делом: вскапывайте, поливайте, снимайте гусеницу, обрезайте сухие ве точки. Вспомните слова гениального садовника, товарища Сталина: •Л юде й н у ж н о за б о т л и в о и в н и м а т е ль н о вы р а щи в а т ь, к а к с а д о в н и к в ы р а щ и в а . е т о б л ю б о в а Ч н о е п л о д о в о е д е ре в о•. Обратите внимание: плодовое. Не только аромат, не только •гаммы красок•- плоды, вот что должно вас интересовать в особенной степени. И поэтому не набрасывайтесЪ на цветы с одними вздохами и поцелуями, возьмите в руки лопату, ножницы, лейку, достаньте лестницу. А когда в вашем саду появится гусеница, возьмите парижсJ(ую зелень. Не бойтесь, побрызгайте немножко, пусть даже цветам будет чуточку неприятно. Между прочим, у хорошего садовника гусеница никогда не появится. Да, давайте будем садовниками. Это блестящее сравнение позволит нам кое-что выяснить в трудном вопросе, кто воспитывает ребенка- родители или жизнь? Кто выращивает садовое дерево? Из земли и воздуха оно берет атомы своего тела, солнце дает ему драго ценную силу горения, ветры и бури воспитывают в нем стойкость в борьбе, соседние братья-деревья спасают его от гибельного одиночества. И в дере ве и вокруг него всегда протекают сложнейшие химические процессы. Что может изменить садовник в этой кропотливой работе жизни? 15
Не должен ли он бессильно и покорно ожидать, пока созреют плоды, чтобы кощунственной и наглой рукой похитителя сорвать их и сожрать? Так именно и делают дикари где-нибудь в трущобах Огненной Земли. И так делают многие родители. Но так не делает настоящий садовник. Человек давно научился осторожно и нежно прикасаться к природе. Он не творит природу и не уничтожает ее, он только вносит в нее свой мате матически-могучий корректив; его прикосновение, в сущности, не что иное, как еле заметная перестановка сил. Там подпорка, там разрыхленная земля, там терпеливый зоркий отбор. Наше воспитание - такой же корректив. И поэтому только и возмож но воспитание1 • Разумно и точно провести ребенка по богатым дорогам жизни, среди ее цветов и сквозь вихри ее бурь, может каждый человек, если он действительно захочет это сделать. Ничто меня так не возмущает, как панический и отвратительный вопль: Уличные мальчикиf! - Вы понимаете, все было хорошо, а потом Сережа подружился с раз ными мальчиками на нашем дворе ... Эти •разные мальчики• разлагают Сережу. Сережа шляется неизвест но где. Сережа из шкафа взял отрез на брюки и продал. Сережа пришел под утро, и от него пахло водкой. Сережа оскорбил мать. ·Только самый безнадежный простак может поверить, что все это сде лали •разные мальчики•, •уличные мальчики•. Сережа- вовсе не но вая марка. Эт<? обычный, достаточно надоевший стандарт, и выделывается он отнюдь не уличными мальчиками и не • мальчиками на нашем дворе•, а ленивыми и бессовестными родителями, выделывается вовсе не молние носно, а настойчиво и терпеливо, начиная с того времени, когда Сереже было полтора года. Выделывается при помощи очень многих безобраз нейтих приспособлений: бездумной лени, привольного фантазирования и самодурства, а самое главное - при помощи непростительной безответствен ности и ничтожного состояния чувства долга. Сережа и есть в первую очередь • уличный мальчик•, но таковым он сделался только в семейном производстве. На вашем дворе, может быть, он действительно встретит таких же, как он, неудачников, они вместе составят обычную стайку ребят, одинаково деморализованных и одинаково •уличных•. Но на том же дворе вы найдете десятки детей, для которых семейный коллектив и семейный корректив создали какие-то установки, какие-то традиции, помогающие им осилить влияние уличных мальчиков, не чуждаясь их и не отгораживаясь от жизни семейными стенами. В успехе семейного воспитания решающим является активное, постоян ное, вполне сознательное выполнение родителями их гражданского , долга перед советским обществом. Там, где этот долг реально переживается родителями, где он составляет основу ежедневного их самочувствия, там он необходимо направляет и воспитательную работу семьи, и там невозможны никакие провалы и никакие катастрофы. Но есть, к сожалению, категария родителей, довольно многочисленная, у которых этот закон не действует. Эти люди как будто хорошие гражда16
www.jivo.ruRkJQdWJsaXNoZXIy NzQwMjQ=